Дженни Джонсон – Жуткий приют миссис Мэдисон (страница 40)

Абби ничего на это не ответила, лишь посмотрела в конец коридора, где находилась спальня директрисы. Кассандра пыталась всё время что-то придумать, чтобы облегчить им задачу, но Абби понимала, что самого сложного не миновать и что она подписалась на это ещё в подвале. Им придётся стащить ключи прямо перед носом старухи, и страшно даже представить, что их ждёт, если они попадутся. Но если нет – гадкая миссис Мэдисон больше не будет издеваться над ними, потому что они будут на свободе. Все эти ужасы наконец прекратятся!

Абби сжала кулаки, собралась с духом и вышла из укрытия. Кейси не отставала ни на шаг. Девочки бесшумно подбежали к комнате и, приблизившись к двери, услышали отдалённый шум воды. В этот момент снизу раздался глухой, медленно нарастающий гул. Пока Абби пыталась сообразить, что это может быть, Кассандра потрясённо воскликнула:

– Она включила котёл!

Это было очень плохо. По словам мастеров, котёл мог перегреться в любой момент, но миссис Мэдисон всё это будто не волновало. С тех пор как в приюте совсем отключили горячую воду, прошло уже несколько дней, и всё это время она не могла принять ванну. Но последние дни выдались крайне беспокойными, поэтому сегодня директриса решила доставить себе удовольствие несмотря ни на что.

За дверью послышалась возня, и девочки снова прислушались. Что-то глухо звякнуло – наверное, связка ключей, которую миссис Мэдисон отцепила от своего платья. Затем послышались мягкие шаркающие звуки, тихо хлопнула дверь, и шум воды стих. Кассандра осторожно взялась за дверную ручку. В другой раз Абби тут же впала бы в панику и остановила бы Кейси, сказав, что передумала. Абби струсила бы – будь это в другой раз. Но сейчас, глядя, как Кассандра уже нажимает на ручку, она лишь стиснула зубы и наклонила голову в немой решимости. Дверь, тихонько скрипнув, открылась, и Кассандра, осторожно заглянув в комнату, обернулась:

– Никого, она в ванной. Давай, у нас одна попытка.

Абби кивнула и рысцой вбежала в комнату. Над белоснежной кроватью, стоящей у стены сразу за дверью, горели ночники, ещё один стоял у окна на старинном туалетном столике. После скудного подвального освещения этот свет казался ярким и заливал всю комнату. Абби огляделась в поисках места, куда миссис Мэдисон могла положить ключи. Очевидно, что в собственной спальне их не нужно было ни от кого прятать, но директриса, по-видимому, так не считала. Она усваивала уроки так же хорошо, как и дети, и появление Саймона в своих покоях, должно быть, запомнила надолго.

Связки нигде не было видно, зато Абби сразу бросились в глаза знакомые восковые головы, стоящие в два ряда на широком комоде. Свет ночников эффектно освещал манекены, преломляясь на их безжизненных лицах. Абби сглотнула и поспешила к серванту, аккуратно огибая массивный комод. Кассандра проворчала:

– Что за манера у вашей миссис Мэдисон вечно всё усложнять! Почему бы не повесить ключи на гвоздик у выхода?

Абби почти не слышала её. Она торопливо осмотрела полки серванта, но кроме вороха счетов и квитанций вперемешку с несколькими старыми фотографиями там ничего не было. Фото, лежащее сверху, было разорвано на несколько частей и заново склеено скотчем. На нём было множество детей, наверное, воспитанников приюта. В центре сидела улыбающаяся и гордая миссис Мэдисон. Абби сразу узнала её, хотя видеть улыбку директрисы было непривычно. Затем она разглядела мальчика лет восьми и девочку помладше – себя и Саймона. Они стояли в первом ряду, крепко держась за руки, и смеялись. Похоже, в те времена, когда сделали это фото, все в приюте были счастливы.

Она продолжала разглядывать фотографию, когда рядом возникла возмущённая Кассандра.

– Что ты делаешь?! – зашипела она. – У нас нет на это времени!

Абби быстро сунула фото в карман, чтобы потом, когда они выберутся отсюда, рассмотреть его повнимательнее.

– Мы ищем ключи, помнишь?

– Да.

– Вот и отлично. Давай проверим здесь.

Абби метнулась к столику, на котором раньше стояло большое овальное зеркало. Вместе с Кассандрой они склонились над двумя рядами ящиков, которые служили основанием столика, и Кассандра сразу же начала проверять их. Абби, не теряя времени, последовала её примеру и открыла первый ящик. Ничего, кроме старых тюбиков с кремами. Абби открыла следующий – тоже пусто. Ещё один – ничего. Она осмотрела свой ряд ящиков и перешла к последнему, тому, что находился в центре, под столешницей. Но он оказался закрыт.

– Кейси! Тут не открывается.

– Дай я.

Кассандра бесцеремонно оттолкнула подругу и подёргала ручку ящика, но это ничего не дало.

– Чтоб тебя… Неспроста это!

Абби пыталась сообразить, как открыть проклятый ящик, заранее осознавая тщетность своих усилий, но тут круглая ручка под натиском пальцев Кассандры внезапно повернулась в сторону. Что-то щёлкнуло, и ящик выехал вперёд, явив заветную связку. Вблизи она казалась огромной.

– Есть! – слишком громко воскликнула Кассандра и схватила ключи. – Всё, идём!

Абби принялась поспешно закрывать ящик, но задела его плечом. Он вывалился и перевернулся вверх дном, на пол упала толстая стопка бумаг, которая лежала в глубине ящика. Охнув, она принялась торопливо запихивать их обратно. Внезапно среди бумаг попался конверт на имя Гвендолин Милн с аккуратно прикреплённым к нему письмом. Удивившись, Абби пробежала по тексту глазами и выхватила несколько фраз, от которых её брови поползли наверх. «…Есть возможность принять…», «мисс Гвендолин Милн…», «…должность учителя»…

– Что это? – в замешательстве пробормотала Абби и взяла следующее письмо, также адресованное Гвен, а за ним следующее. Словно во сне Абби выхватывала глазами фразы. «Рады пригласить…», «готовы предложить…», «…большая честь для нас…», «Уважаемый досточтимый Дом Мэдисон»…

– Кейси! – воскликнула она. – Это приглашения на работу! Все, кому написала Гвендолин: её приняли!

Письмам не было конца, и Абби всё никак не могла остановиться. Кейси уже добралась до двери и окликнула подругу, но та даже не взглянула на неё, только сейчас осознав степень коварства миссис Мэдисон.

Кассандра подскочила к Абби и, выбив все бумаги у неё из рук, потянула её к выходу:

– Сейчас не до этого! Гвен уже нашла работу, и у неё всё хорошо, а у нас нет! Нам нужно уходить, понимаешь? Да оставь ты в покое ящик, идём!

Абби выпрямилась – и в этот момент на девочек упал яркий луч света.

Директриса услышала шум, доносящийся из спальни, но вылезать из горячей ванны не торопилась, решив, что это, должно быть, Мерси принесла ей хрустящие тосты и чай, который она обычно пила перед сном. Неужели эта неотёсанная повариха споткнулась на пороге с подносом? Только этого не хватало! А может, у неё есть новости об очередной внеплановой проверке? Нет, только не сейчас. В последнее время мысли путались в голове, заплетались в тугой узел и уплывали, оставляя только туман беспамятства. Нерешённые дела копились и множились, вызывая раздражение и ощущение потери контроля. Да ещё эти пропавшие дети… Ума не приложить, куда они подевались. Мейсон уже требует отчётов по опекунам, необходимо срочно что-то придумать! Но эти жуткие головные боли… Чёрт возьми, её не предупреждали, что самочувствие будет ухудшаться настолько стремительно!

А может, это Лорейн принесла выглаженное платье на завтра или пришла сообщить, что явился врач из города? Директриса позвонила ему вчера вечером после того ужаса, который ей пришлось пережить из-за этих несносных воспитанников. Ослепительная вспышка ярости привела к очередному провалу в памяти, и хотя она очень быстро пришла в себя – никто этого даже не заметил, – мощный спазм настиг её уже в кабинете. Там она выместила эту боль на Маркусе Беллмене, а затем, не в силах больше терпеть, набрала номер О’Донела, городского врача с золотыми руками. О’Донел сообщил, что может приехать не раньше завтрашнего утра – но, может, у него нашлась минутка заглянуть в приют.

Джой Мэдисон уже представляла, как приглашает О’Донела в свой кабинет и как кстати Мерси принесёт горячий чай. Она пожалуется на свою тяжкую работу, на прогнивший дом и на детей, которых так нелегко воспитывать. И доктор, смилостивившись, пропишет ей сильное обезболивающее или даже снотворное, и эти лекарства вернут ей былую остроту ума и избавят от провалов в памяти, не говоря уж о нестерпимой боли. Воодушевлённая этими приятными мыслями, Мэдисон всё-таки вышла из ванны, облачилась в ночную сорочку и, запахнув халат, поспешила к двери, даже не надев тапки. Она с силой распахнула дверь, впустив в спальню яркий свет из ванной комнаты. Дверь в коридор действительно была открыта, но ни Мерси, ни Лорейн Паркер, а тем более доктора О’Донела в спальне не было. Вместо них Мэдисон увидела двух девчонок, испуганно замерших у её письменного стола. От удивления директриса несколько раз моргнула.

– Вы? – несколько разочарованно произнесла она.

Всего лишь две девчонки, которые разбили светлую надежду, согревшую её секунду назад. Приглядевшись, она увидела, что это Кассандра Уайт и Абби Макалистер. Они проникли в её спальню под покровом ночи, в то время, когда должны отбывать наказание в подвале, предпочтя непослушание порядку и жизни в спальной комнате. В самой лучшей комнате в приюте, которую директриса выделила им по своей душевной доброте, и только. И как они её отблагодарили? Эта Уайт, которой не писаны законы и правила, с первого дня попирающая хрупкую систему, сложившуюся в доме, подающая дурной пример детям, а в особенности бесхребетной Макалистер! Миссис Мэдисон со свистом втянула воздух. Эти мерзавки осмелились войти сюда, прекрасно зная, что она находится совсем рядом, по сути здесь же, в собственной спальне! Это… это неслыханно! Джой Мэдисон услышала нарастающий рокот в ушах, предвестник мучительной головной боли, но уже не могла взять себя в руки. Она смотрела на их перепуганные лица, и её наполняла злость. Да как они только посмели сунуть сюда свой нос после того, как она выпорола Беллмена! В пелене накатывающего волнами гнева Мэдисон увидела выдвинутый ящик своего письменного стола. Тот самый, который открывается поворотом ручки. Они ковырялись в её столе! Они вскрыли ящик! Её личный ящик!