Дженни Блэкхерст – Когда я впущу тебя (страница 58)

Вы врете. Врете. Врете. ВРЕТЕ. ВРЕТЕ.

Глава 87

Би

Они нашли оба автомобиля припаркованными на месте, изображенном на третьей фотографии, но никого вокруг не было видно. Би выпрыгнула из машины до того, как Майкл успел выключить двигатель, и оказалась на берегу у края воды прежде, чем услышала, как хлопнула дверь машины.

– Ты их видишь? – крикнул он, подбегая к ней.

Би оглядывала реку.

– О боже!

Она вытянула руку, чтобы схватиться за него, но Майкл уже сам увидел, как две женщины показались на поверхности воды примерно в пятидесяти ярдах от них, и бросился туда, по пути скидывая куртку.

– Звони в службу спасения! – крикнул он ей через плечо.

Би застыла на месте от страха. Пальцы дрожали и не слушались, когда она доставала телефон из кармана и набирала три девятки. Позже она не могла восстановить в памяти, что сообщила оператору. Би только помнила, какой вопрос крутился у нее в голове – о том, какой ужасный выбор придется сделать Майклу.

Его дочь или любовница. Кого из них он спасет?

Глава 88

И что случилось потом? До того, как Би и Майкл вытащили вас из реки?

Вы знаете, что случилось. Я уже все рассказала полиции. Она схватила меня. Она утянула меня в реку. Она пыталась меня убить.

Ваш любовник…

Он мне не любовник.

Ваш бывший любовник видел, как вы обе всплыли на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, а затем, по его словам, вы снова толкнули Энн вниз.

Он ошибся. Откуда кто-то мог знать, что происходило на самом деле? Что происходило под поверхностью? Это был несчастный случай.

Мы все еще говорим про случившееся на реке?

То, что случилось на реке, то, что случилось с Элеонорой, то, что случилось с Эми, – какое это имеет значение? В конце концов, я не могла спасти ни одну из них, разве не так? Она была права насчет этого – все были правы. Нельзя спасти всех. Некоторых людей вообще не спасти. Я пыталась.

Смерть вашей сестры была несчастным случаем.

Я все равно виновата. Я могла бы ее спасти. Она все еще была бы жива, если б я сделала все как надо.

Вы были маленьким ребенком и не могли нести ответственность за сестру в такой ситуации. За нее отвечала ваша мать.

Вы думаете, я этого не знаю? Я посвятила всю свою жизнь помощи людям, у которых было такое же детство, как у меня. Вы можете снова и снова повторять себе, что не виноваты, можете приводить разумные доводы, оправдывать себя, но в итоге всегда услышите голос, который шепчет, что если б вы только внимательнее относились, более ответственно подходили к делу, то ничья жизнь не была бы сломана и разрушена. Ребенок не умер бы. Вы сами не были бы злодейкой.

Вы так считаете? Вы считаете себя плохой?

Большинство людей никого не убивают за всю свою жизнь. Я убила сестру и лучшую подругу. Как вы считаете: я плохая?

Я считаю, что вам нужна помощь.

Вы не можете мне помочь. Никто не может. А теперь отведите меня назад в камеру.

Глава 89

Когда я убила в первый раз, мне было всего четыре года. На протяжении всех этих лет я пыталась убедить себя, что это был несчастный случай – и я не виновата в смерти сестры. Но я и не спасла ее. Я всю жизнь пыталась защищать людей, которых люблю, чтобы искупить вину за маленькую девочку, которую не смогла спасти. Признаю, иногда я заходила слишком далеко, но я всегда хотела только защитить их. Я винила себя за то, что произошло с Би в университете: мне никогда не следовало находиться так далеко от нее. Именно поэтому я установила камеру в ее ноутбук – чтобы присматривать за ней, когда мы не вместе.

Когда мы стали старше, я оказалась вне нашей тройки. Я смотрела на дружбу Би и Элеоноры и следила за тем, чтобы они всегда нуждались во мне. Я старалась, чтобы это было так. Оглядываясь назад, предполагаю, что, наверное, чувствовала, что от меня не откажутся, если я буду незаменима. Когда казалось, что все шло слишком гладко для них, мне нужно было всего лишь приложить немного усилий, чтобы устроить им встряску – небольшую, но требующую моего вмешательства. В школе можно было пустить слух или поймать парня на измене; по мере нашего взросления стало легче быть для них нужной, даже не подкидывая неприятности. Продуманные подарки в тяжелые для них дни и в даты, которые я помнила, а они сами могли забыть. Я гордилась тем, что сделала подруг центром моей вселенной, а они про это даже не знали. В ответ они давали мне возможность почувствовать себя нормальной, одним глазком взглянуть на обычную семейную жизнь, где люди ругаются из-за того, что кто-то взял чужую одежду, а не из-за боли, которая мучает после утраты маленькой девочки.

Когда мы стали взрослыми, я честно думала, что они мои, а я – одна из них. Я так внедрилась в их жизнь, что стала частью механизма, а не третьим колесом.

До того дня.

Я вышла в город в обеденный перерыв, чтобы отправить несколько писем, и увидела их вместе. Без меня. Вам, наверное, это покажется незначительным. Конечно, за тридцать лет дружбы нам доводилось встречаться не полным составом, но нечасто. Обычно мы собирались втроем, и кто-то отсутствовал только потому, что никак не получалось прийти. Мы приходили друг к другу домой без приглашения, но если вы спросите меня, почему в тот раз все оказалось по-другому, я отвечу, что тогда я просто поняла. В то мгновение все мои страхи подтвердились – у них настоящая дружба, и я начинаю погружаться в одиночество. Понимаете, у меня больше никого не было. Я положила все яйца в одну корзину, их корзину, так сказать, даже Майкл на самом деле не был моим. Мне всегда что-то мешало полностью отдаваться отношениям, и вот результат. Сколько у них было тайных встреч? Сколько взглядов украдкой – «Не говори Карен, давай встретимся только вдвоем».

После того как я их увидела и все поняла, то не могла больше ни о чем думать. Все наши встречи теперь были испорчены и осквернены их предательством. Мое время в солнечных лучах их дружбы заканчивалось.

Джессика Гамильтон вошла в нашу жизнь в самый подходящий или, наоборот, в ужасно неподходящий момент. Стоило мне увидеть ее, как я поняла, что с ней что-то не так – она носит маску, очень похожую на мою собственную, но только после того, как я заметила ее с Адамом, то поняла, насколько опасной она может оказаться для меня и моих подруг. Я не знала, чего она хотела и почему, но понимала, что должна защитить их от нее. Это был мой шанс показать им, как сильно я им нужна. Мой психиатр, Шейла, говорит, что я не могла видеть то, что видела, и Адам появился там по совсем невинному поводу, а Джессики там вообще не было, но я в это не верю. Если все это было зря, что я тогда за человек?

Но они не могли – или не хотели – видеть опасность, которая им угрожала. Она была прямо у них под носом. Я должна была заставить их это понять! Все, что я делала, – переставила машину Элеоноры, организовала свидание Би, чтобы напомнить ей о прошлом, – никогда не ставило их в действительно опасное положение. Я всегда была рядом, готовая подключиться к делу и напомнить им, что я – единственный человек, на которого они могут положиться. Не Адам и не Фрэн. Даже не они сами друг для друга. А когда они поняли бы, какую угрозу для них представляет Джессика Гамильтон, то пришли б ко мне, признав, что я все это время была права. Они попросили бы меня помочь им.

Полиция говорит, что Джессику или, как теперь выяснилось, Энн Лентон никогда не интересовали мои подруги; она хотела создать проблемы мне, но я знаю, что это неправда. Я их защищала. А когда я в тот день отправилась в дом Элеоноры, то просто хотела, чтобы она все поняла. Я была неосторожна – по старой фотографии она узнала браслет, который я спрятала в машине Адама. Так глупо было использовать мой собственный старый браслет, но я давно его не носила и подумать не могла, что она его вспомнит – а она стала бросать мне в лицо всякие обвинения. Она подумала, что это я кручу роман с ее мужем. Я! Она даже не поверила в существование Джессики. Все происходило совсем не так, как я себе это представляла: я обещаю ей решить все проблемы, а она благодарно падает в мои объятия. Не могу притворяться, будто не разочаровалась и не расстроилась, а когда Элеонора набросилась на меня, я толкнула ее чуть сильнее, чем собиралась. Увидев кровь, я поняла, что наделала.

И вот как оно вышло. Второй человек из тех, кого я любила, умер, потому что я не могла его спасти. Первую от моей матери, вторую от Джессики Гамильтон. Именно она виновата – в этом нет ни малейшего сомнения. Может, она не находилась с нами в одном помещении, но виновата она! Я всегда хотела только любить их, защищать от всего. Я была им нужна. Я просто хотела спасти их всех.

«Вы не сможете меня изменить». Это были первые слова, которые Джессика мне сказала, и я помню, как подумала, что она не права. Я все время меняла людей, это было моей работой. Оказалось, она никогда не хотела меняться. Джессика пришла, чтобы изменить меня, она была моим инспектором, моим призраком Марли[41]. Но я не чувствую себя исправленной. И не думаю, что меня когда-нибудь кто-то исправит.

Итоговое заключение – Карен Браунинг

Психиатр: доктор Шейла Форд

Продолжительность лечения: один год и два месяца

В детстве Карен перенесла тяжелую травму из-за утраты близкого человека, в результате она стала винить себя в смерти сестры. Хотя она понимает, что ответственность за сестру лежала исключительно на их матери, у нее все еще остаются эмоциональные шрамы, вызванные чувством вины. Эту вину за несчастный случай она пыталась искупить всю свою жизнь, защищая окружающих ее людей. Карен укрепляла созависимость в отношениях с близкими подругами, каждый раз убеждаясь в том, что ей нужно «спасать» этих женщин, а в отсутствие непосредственной угрозы она придумала ее в виде своей пациентки Джессики Гамильтон.