Дженна Вулфхарт – Из Ночи и Хаоса (страница 45)
Некоторые штормовые фейри бросились прочь. Торин рявкнул стражникам, чтобы остановили беглецов. Он отчаянно пытался удержать порядок. Но здесь были тысячи горожан, образовавшие паникующую неразумную массу. Они понятия не имели, что происходит и почему. К ним лишь пришло осознание, что Гейлфин рушится и туманы добрались и до них.
– Слишком много паники. – Кален шагнул к другу и положил руку ему на плечо. – В таком виде вы никогда не доберетесь до побережья. Отведи их в Дубнос. Мы найдем место для всех.
Торин покачал головой, но затем выругался, когда еще одна группа фейри прорвалась мимо охраны и скрылась в ночи.
– Если вы, черт возьми, поможете мне их успокоить. Иначе никому из них не удастся спастись.
Кален кивнул, прежде чем взглянуть на меня.
– Соберись с духом.
У меня было всего мгновение, чтобы обнять мохнатое плечо Нелли.
И затем Кален взревел. Звук был громким, как раскат грома, он перекрывал крики, грохот рушащегося замка и топот множества обезумевших ног. Боги, возможно, и приглушили телекинетическую силу Калена, но не ослабили мощь его голоса. Это потрясло меня до глубины души. Даже зубы, казалось, застучали.
Все фейри вокруг нас замерли, ошеломленные.
Ужас и благоговение отразились на их лицах, когда они повернулись в нашу сторону. Они уставились на Короля Тумана, своего давнего врага из-за призрачной границы. Некоторые из них упали на колени, прижав руки к земле, словно в молитве. Я знала, что в любой момент они снова бросятся бежать, но пока что Кален удерживал их внимание.
– Ваш король отведет вас в безопасное место, – крикнул он, а затем кивнул Торину.
С благодарной улыбкой Торин кивнул своему старому другу и направился к своим людям. И, несмотря на белеющие костяшки пальцев, сжатые губы и широко раскрытые глаза, они внимали ему.
– Я веду вас в Дубнос, – сказал он им. – Это ближайший город. Там вы найдете убежище. Знаю, вас пугает Король Тумана. Но он здесь лишь чтобы помочь вам.
Никто не спорил. Ни единая душа. Потому что грохот рушащегося замка становился все громче, и времени на разговоры больше не было. И вот штормовые фейри последовали за Торином, когда он повел их прочь из их погибающего города.
Спустя некоторое время мы прибыли в Дубнос, совершенно измученные. Боги не сделали ничего, чтобы помешать нам сбежать из Королевтсва Бури, и этот факт не давал мне покоя. Большинство фейри Гейлфина последовали за Торином через туман, слишком напуганные, чтобы предпринять что-то еще. Мы ни разу не остановились передохнуть, но ни одна душа не пожаловалась. Ужаса от того, что боги наступают нам на пятки, было достаточно, чтобы заставить всех двигаться дальше.
И вот мы прибыли в Дубнос с тысячами голодных, усталых фейри, которым больше некуда было идти. Многие фейри теней отваживались выйти на улицу, чтобы посмотреть на шествие беженцев, а затем приглашали всех, кого могли, в свои дома, даже если в распоряжении был лишь потрепанный матрас, разложенный на полу в гостиной. Даже несмотря на угрозу со стороны Сириуса и других, нависшей над нами подобно штормовой туче, мое сердце наполнялось надеждой. Жители Дубноса делали все, что могли.
Тем не менее домов было недостаточно, чтобы расположить всех, поэтому пара сотен фейри последовали за нами в замок. Кален приказал служанкам превратить Большой зал в одно большое убежище, используя одеяла и спальные мешки, которые когда-то принадлежали армии его матери, еще до войны и всех потерь, которые она принесла теневым фейри.
Я стояла с Торином в дверном проеме, наблюдая за фейри, расположившимися в Большом зале. В пространстве замка воцарилась жуткая тишина. Наверное, это был шок. Мое сердце болело за них.
Торин тяжело вздохнул и прислонился к дверному косяку. На его лице все еще была маска спокойствия, но я видела усталость в его изумрудных глазах.
– Дело сделано.
– Ты молодец, Торин, – вынужденно и немного натянуто сказала я.
Его лицо напряглось.
– Некоторые из них сбежали. Я послал воинов на их поиски, но они исчезли. Им будет трудно выжить там, в тумане.
– Ты сделал все, что мог.
– Этого было недостаточно. – Сжав руки, он посмотрел на штормовых фейри, собравшихся в Большом зале. – Я просто… я не понимаю, как все это произошло. Как мы здесь оказались? Что мы вообще можем сейчас сделать? – И тут он повернулся ко мне, его маска контроля наконец-то сорвалась. На лице отразился ужас. – И вот о чем я не перестаю спрашивать себя: почему боги не помешали нам покинуть город? Они могли бы. Я знаю, что они вполне на это способны. Ты видела, что меч Калена сделал с Сириусом?
– Я задаюсь тем же самым чертовым вопросом.
Позади нас послышались шаги, и Фенелла присоединилась к нам в дверях.
– Нелли крепко спит у камина.
Кален предложил Нелли комнату рядом со своей. Я потратила немало времени в попытках уговорить ее снова стать собой, пока она рыскала по комнате, словно дикий зверь, цокая когтями по каменному полу. Когда я поняла, что она не хочет – или не может, – я оставила Фенеллу посидеть с ней, пока помогала обустраивать Большой зал для штормовых фейри.
– Наконец-то, – сказала я. – Я полагаю, она еще не вернулась к своему обычному облику?
– Уверена, что нет.
– Что, во имя света, произошло? Ты ведь была с ней, когда это случилось, верно?
В спешке покидая Королевство Бури, мы почти ничего не обсудили. К тому же я не хотела спрашивать Фенеллу о моей сестре-волчице, когда нас окружали испуганные до ужаса штормовые фейри. Мы все еще были в пределах слышимости, но большинство беженцев уже спали.
– Это произошло, когда один из богов появился перед нами. Не уверена, кто именно. – Фенелла прислонилась к стене и в глубокой задумчивости повертела в руках один из миниатюрных кинжалов на своем ожерелье. – Я велела Нелли бежать, а сама в этот момент встала между ней и богом, думая, что справлюсь. Но у меня не было ни единого шанса. Бог вонзил меч мне в живот. Следующее, что я помню, – Нелли превратилась в волка и пронеслась мимо меня. Помнишь, она говорила, что у нее есть когти и клыки? Ну, она, черт возьми, не шутила. Она сделала то, что ты и сама видела – разорвала шею бога когтями. Думаю, она застала его врасплох. Во всяком случае, это сработало, и мы убежали. Полагаю, она спасла мне жизнь. Сейчас я в долгу перед вами обеими.
Я несогласно покачала головой и открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли у меня в горле.
– Полагаю, ты не знала, что она на такое способна? – спросила Фенелла.
– Нет, Фенелла. Моя сестра никогда раньше не превращалась в волка. По крайней мере, я такого ни разу не видела своими глазами, – я была уверена, Нелли не стала бы скрывать от меня что-то настолько важное.
– Должно быть, во всем виноват барьер Оберона, – предположил Торин. – Он глушил ее силы, как и твои.
– Но тогда не думаешь ли ты, что
– Она никогда не показывала никаких признаков того, что может, э-э, убивать кого-то одним прикосновением, – сказала Фенелла с извиняющейся улыбкой, бросив взгляд на мои кожаные перчатки. – Вероятно, ваши способности проявляются по-разному.
Я кивнула, хотя это не имело смысла. Насколько я знала, ни Андромеда, ни кто-либо другой из богов никогда не превращался в волка. Но, конечно, мы все еще очень мало знали о них и о том, на что они способны. И еще меньше – о том, как их остановить.
– Важно другое, – сказала Фенелла с лукавой улыбкой, – ее когти могут впиться и разорвать их гребаные шеи. Жаль не насмерть, но… в какой-то момент ее способности снова могут пригодиться.
– Моя сестра не оружие, – прищурилась я.
– Она – все, что у нас есть.
– Ты, должно быть, потеряла остатки здравого смысла, если думаешь, что я отправлю свою младшую сестренку на предстоящее сражение с пятью бессмертными существами. Она ведь не может их прикончить, – покачала головой я и сделала большой шаг назад. – Я пойду проверю, как она. Не поднимай больше эту тему.
Я развернулась и вышла из Большого зала. За моей спиной раздался голос Фенеллы.
– Она уже не ребенок, Тесса.
Но я только стиснула зубы и продолжила идти. Бледное лицо Нелли всплыло у меня в памяти. Как же напугана она была в тот день, когда Оберон схватил меня возле нашего дома и прижал к земле. Я припомнила все те разы, когда умоляла Нелли спрятаться, и каждый раз она меня слушала. И я подумала о еще одном случае двадцать лет назад. Теперь я помнила его ясно, хотя раньше в моем сознании не было ничего, кроме смутных теней. В тот день, когда мой отец бросил
После Нелли показала мне свои руки, с которых капала кровь в тех местах, где когти пробили кожу.
В тот день я поклялась, что никогда больше никому не позволю причинить ей вред, особенно нашему отцу. Именно поэтому я вызвалась занять ее место в качестве материала для его гнусных экспериментов.
Многие годы эти воспоминания были для меня потеряны, но сестра ничего не забыла. Как долго она страдала из-за того, что отец с ней сделал? Как трудно ей было держать язык за зубами, когда я сломалась, когда мое израненное сердце, душа и разум отказывались видеть истину? Неудивительно, что она никогда не говорила мне об этом. Она знала, как это больно, и хотела избавить меня от этих страданий. Она всегда была намного сильнее, чем я о ней думала.