Дженн Лайонс – "Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (страница 7)
Боль и лихорадка исчезли.
В одно мгновение рана на моей ноге и рубцы от бича на спине исцелились. От царапин и синяков, которые появились на моем теле в ходе трехмесячного путешествия из Куура в Кишна-Фарригу, тоже не осталось и следа. В голове у меня прояснилось.
– Я… Спасибо.
– Не благодари. Хромой ты нам не нужен.
Я нахмурился.
– Откуда у вас это ожерелье? Второго такого нет…
Тераэт схватил меня за руку.
– Слушай внимательно, я повторять не буду. Этот человек, Релос Вар, не хочет, чтобы ты стал игрушкой в его гареме. Он хочет, чтобы ты умер. Ради этого он готов на все – он готов убить всех, кто мешает ему это сделать. Все мы в опасности только потому, что находимся рядом с тобой.
– Почему? Я никогда его не встречал. Я не понимаю!
– А мне некогда все это объяснять. Поэтому мне нужно, чтобы ты беспрекословно выполнял мои приказы.
– В твоей руке мой гаэш. У меня нет выбора.
Он уставился на меня – словно забыл, что означает серебряный сокол, зажатый у него между пальцами – а затем скривился.
– Отлично. Идем.
4: Мягкобрюх
На заре небо стало аметистовым, а обрывки радужной Вуали Тиа превратились в еле заметные фантомы. Большинство лавок на ночь закрывались, но хозяин ломбарда и скупщик краденого, которого местные прозвали Мягкобрюх[17], на время внимания не обращал. Его тесное заведение освещали два фонаря, а справа от него стояла самая ценная для него вещь – лампа, которую заправили маслом в священном Храме света[18]. На старом и побитом столе из тика, за которым он обычно работал, лежали масляные краски; холст и краски располагались на мольберте, стоявшем рядом с ним.
Когда Мягкобрюх рисовал, то погружался в красоты света, который находился очень далеко от жуткой реальности Нижнего круга. Он писал по памяти, он писал всю ночь напролет.
Все равно клиенты приходили к нему по ночам.
Когда зазвонил колокольчик у ворот в переулке, Мягкобрюх только что убрал краски. Вошел Грач – с таким видом, будто его преследует армия Сторожей. Мягкобрюх нахмурился.
Он никогда еще не видел юношу таким напуганным.
Грач зашел в лавку, оглянулся и, дрожа, закрыл дверь. Он остановился только для того, чтобы, как обычно, на удачу, потереть голову бронзовой статуи Тавриса, толстого бога, покровителя торговцев. Таврис и Мягкобрюх выглядели почти как братья-близнецы.
– За тобой гонится стража? – спросил Мягкобрюх.
Грач потрясенно уставился на хозяина ломбарда, затем нервно рассмеялся.
– Не-ет, ничего подобного.
– Уверен? Ты страшно бледен и ведешь себя так, словно тебя выслеживает адская гончая. – Мягкобрюх нахмурился. – Ты же не собираешься навлечь на меня беду – а, парень?
Грач оглядел ломбард, набитый всякой всячиной, – артефактами, драгоценностями в коробках, оружием, одеждой и мебелью. Увидев, что ни одного клиента здесь нет, он двинулся к столу Мягкобрюха. На полпути его настроение изменилось. Между старой, вырезанной из дерева русалкой, взятой с пиратского корабля из Жериаса, и шкафчиком с хорвешским серебром страх Грача превратился в гнев. Когда юноша подошел к столу, то уже закипал от ярости.
– Мягкобрюх, если ты меня подставил, то, клянусь, я вспорю твой жирный живот и подвешу к балкону за кишки…
– Эй, парень! В чем дело?! Я бы ни за что тебя не предал! – Одну руку Мягкобрюх поднял вверх, словно сдаваясь, а вторую положил на арбалет, который держал под столом на случай трудных «переговоров».
Грач быстро провел руками по рукавам, и внезапно в них оказались два кинжала.
– Ты рассказал про дом казиварца кому-то еще. Кто-то меня опередил.
– Убери их, Грач, – сказал Мягкобрюх, не сводя глаз с оружия. – Мы же приносили друг другу прибыль, разве нет? Это дело с казиварцем было твоим. А мои сведения поступили из надежного источника…
– Какого? Кто рассказал тебе про этот дом?
– Не могу сказать! Это хороший источник, надежный. Он никогда меня не подводил. Да и зачем мне тебя предавать? От этого никакой выгоды. Кроме того, я знаю, что Ночные Танцоры делают с доносчиками.
Грач нахмурился, но кинжалы опустил.
– Когда я пришел туда, там уже кто-то был, – сказал он.
– Ночные Танцоры?
– Я… – Грач прикусил губу. Он снял с пояса связку «ключей» – полосок и принялся их перебирать. Кипарис, тик, тунг, бамбук. Образцы щелкали друг о друга. – Нет. Это были не наши.
– А кто тогда?
– Не знаю. Они убивали кого-то, но я их как следует не разглядел.
– Точно? Когда ты пришел, то был белее городских стен.
«И для человека, который ничего не видел, ты выглядел ужасно потрясенным», – подумал Мягкобрюх.
Грач пожал плечами.
– Я услышал жуткие вопли. Не хотел видеть, кто их вызывает.
– Если ты ничего не видел и у тебя ничего нет, то что ты тут делаешь? У меня здесь не приют для мальчиков-сирот. И даже если бы он у меня был, ты бы давно нашел себе папашу.
Грач ухмыльнулся и убрал свою связку ключей.
– Я не говорил, что ничего не нашел. Мышь меня хорошо выучила. – Он снял с пояса мешочек и позвенел им.
– Молодчина, – сказал скупщик краденого. – Неси добычу сюда, я хочу почувствовать вес металла.
Грач обогнул стол, увидел холст на мольберте и негромко присвистнул. Он положил мешочек на стол.
– Что, нравится? – улыбнулся Мягкобрюх и с удивлением увидел, что мальчик залился румянцем.
– Ага… Она… м-м… замечательная.
– Эту картину повесят в клубе «Разорванная вуаль». Она еще не закончена. Хочу провести хотя бы еще один сеанс с новой девочкой. Как там ее – Мирия?
– Морея, – ответил Грач, не сводя глаз с картины.
– Точно. Симпатичная.
– Угу. – Грач продолжал смотреть на холст, словно никогда не видел сисек, что, учитывая все обстоятельства, было маловероятно.
Усмехнувшись, Мягкобрюх достал из-под одежды ювелирную лупу. На этот раз улов оказался лучше, гораздо лучше того, что обычно приносил Грач. За один лишь перстень с рубином можно выручить несколько тысяч тронов – если найти подходящего покупателя.
– Неплохо, – сказал Мягкобрюх. – Дам четыреста кубков за все.
– Четыреста? Всего четыреста? – На лице Грача отобразилось сомнение.
– Это хорошая цена. – Цена была скверной, и Мягкобрюх прекрасно это понимал, однако более выгодного предложения Грач нигде не найдет. – Разве я тебя когда-нибудь обманывал?
Грач удивленно поднял бровь.
– Мягкобрюх, это же рубин.
Проклятье. Он должен запомнить, что мальчишка – не один из тех громил, которые не отличат рубин от розового кварца. Мышь, покойная учительница Грача, однажды объяснила Мягкобрюху, что каждое вещество в мире обладает особой аурой, не похожей на все остальные. С помощью своего зрения ключ может определить, сделана ли монета из покрашенного свинца или из золота, а если из золота, то какой чистоты. И если определенному подростку-оборванцу хватило ума оставить себе образцы, то он мог бы также определить, какой именно драгоценный камень он украл[19].
Будь проклят этот мальчишка; от его ума никакой выгоды.
– Не рубин, а шпинель, – поправил его Мягкобрюх. – И к тому же теплый на ощупь.
Выругавшись, Грач наполовину отвернулся от него.
– Клянусь Таджей! Мягкобрюх, он совпадает с чистым рубином. У Вороны сережка с рубином, настоящим, так что не заливай мне.
Мягкобрюх погладил уголки рта и посмотрел на мальчика. Грач был высоким, выше всех знакомых Мягкобрюха, а ведь он еще продолжал расти. К тому же он был красив – здесь таких красивых юношей можно увидеть только в бархатных домах. Все его тело было ходячей рекламой чужеземных предков. Да, конечно, Грач покрасил свои волосы в черный цвет – либо подумал, что так они будут больше соответствовать имени Грач, либо по глупости решил, что так будет меньше выделяться, но Мягкобрюху казалось, что они выглядят нелепо. Но вот что забавно: несмотря на свою внешность, Грач действительно умел исчезать, стоило твоему вниманию лишь немного рассеяться. Мягкобрюх никак не мог понять, как такому заметному мальчику удается действовать столь скрытно.