Дженн Лайонс – "Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (страница 504)
– В молодости ты был так же хорош?
– Лучше. Я все еще счищаю ржавчину.
Он протянул руку, чтобы помочь мне. Я поднялся на ноги и отряхнулся.
– Ты их уже видел? – спросил он.
– Кого?
– Ну, ты знаешь… Джиннов.
Я огляделся и увидел чистое небо, солнце над головой и забадаров, скандирующих: «Ке-ва! Ке-ва! Ке-ва!»
– Нет.
Мои поиски джиннов не увенчались успехом.
– Ладно… А ты можешь щелкнуть пальцами, чтобы подул ветер?
Я пару раз щелкнул. Ничего не произошло, как и в предыдущие сто попыток.
Со смерти Вайи прошло несколько дней. Я зарыл его святилище на поляне с голубыми лилиями, не уничтоженными ветром и огнем. Мы помолились за него, хотя никто не знал его по-настоящему. Он родился раньше большинства наших отцов и умер в семьдесят семь. То, что его мудрость обратилась в прах, без сомнения, нанесло удар по нашему делу. И да, он казался… другом. Смерть унесла больше друзей, чем я хотел бы сосчитать, – такова жизнь янычара. Я задался вопросом, сколько чьих-то друзей унес я. И сколько еще унесу. Неужели мы все состязались именно в этом? Разрывали дружбу, навеки обрывали связи между людьми? Я вздохнул, понимая, что лучше оставить такие вопросы до того времени, когда наконец высохнет кровь.
Наше дело вело нас на запад, к Рыжебородому и его флоту из трехсот кораблей. Мы торопились заключить с ним союз, как и с наместником Демоскара, янычаром с пятитысячной армией.
Сейчас мы встали лагерем в половине дня пути от Демоскара. На закате я понял, что не видел сегодня Сади.
Несрин с подружками свежевали кроликов у костра. Я улыбнулся им в ответ. Они зарделись, опустили головы и захихикали. Как я скучал по такой реакции. Мне совершенно не хотелось снова становиться старым. Однако два-три забадара тоже начали с интересом посматривать на меня. Какое счастье, что моя борода становилась гуще с каждым днем.
– Видела Сади? – спросил я.
Несрин ткнула меня в щеки и ущипнула за нос.
– До сих пор не могу поверить, что это ты. Толстый седой человек теперь выглядит как…
– Как принц из сказок о Махале, – вставила одна из ее подруг.
– Нет, как принц из сказки о принце рабов, – возразила другая.
– О нет, это же скучная история.
– Скучная? – Девушка обхватила себя руками, будто обнимает сказочного принца. – Это лучшая история любви на все времена!
Вторая девушка выглядела так, будто ее вот-вот стошнит.
– Может быть, если ты недоразвитая пятилетка!
Они продолжили спорить.
– Сади утром уехала с разведчиками, – сказала Несрин, покраснев от стыда за подруг. – Должны бы уже вернуться.
– Куда они отправились?
– На юг.
Я оседлал свою кобылу и поскакал на юг. Без ушей она не слышала моих команд, пришлось в два раза больше работать ногами. И я отрегулировал уздечку, чтобы она плотно обхватывала нос и голову. Нельзя было терять бдительность, потому что лошадь не могла предупредить о диких животных вне зоны видимости. И, хуже всего, она казалась угрюмой и настороженной, как и другие лошади в лагере.
Всего через несколько минут я увидел Сади у пруда, на поле одуванчиков. Она держала несколько штук в руках и по очереди обдувала их; зонтики взлетали, и ветер забирал их с собой. Ее лошадь лежала позади, словно гигантская собака, и Сади опиралась на ее розовый живот. В стволе кедра неподалеку торчало несколько стрел, все попали в одну точку.
– Несрин беспокоилась, – сказал я. – Она попросила найти тебя.
Идеальный летний закат дополняло стрекотание цикад.
– Ты лжец. – Другой рукой Сади обхватила бурдюк для воды. Ее щеки пылали, будто раскраснелись навечно. – Самый худший лжец. Лжец в мелочах. – Она снова подула и превратила еще один одуванчик в летучие белые пушинки.
– Ладно, ты меня раскусила. – Я спрыгнул с лошади, и с коротким ржанием она отправилась пить воду. – Люблю, когда к закату все уютно устраиваются по норам. – Я опустился на колени рядом с ней.
Ее дыхание пахло кислым и молочным, было похоже на кумыс. Кожаные штаны и рубашка испачкались в грязи.
– Ты пропустила мою победу в поединке. Ямин до сих пор негодует. – Я сел, взял бурдюк и потряс. Пусто. – Хм. Невежливо пить в одиночку.
– Я не одна. У меня есть Молоток. – Она махнула в сторону лошади, к спине которой был приторочен составной лук.
– Молоток? Странное имя для лошади.
Сади покачала головой.
– Ты дала имя своему луку?
Она поморщилась, когда ее щеки покраснели еще сильней.
– Посмотри на это. – Она указала на стрелы, торчавшие в дереве, и пробормотала: – Он заслужил это имя.
Я сел рядом с ней и сорвал одуванчик. Его медовый запах взбодрил меня.
– Так насколько же ты пьяна? Настолько, чтобы свалиться с лошади и давать имя лукам?
– Недостаточно пьяна для того, что мы делаем. – За пьяным взглядом Сади что-то скрывалось. – Я вовсе не сделана из какого-то металла, как ты считаешь. Я боялась выступить против младшего брата. Я дрожала и плакала, когда нужно было отрезать уши лошади, да так сильно, что это пришлось сделать Несрин. С чего ты взял, что я могу сразиться с Михеем Железным? Этот человек ввергает меня в ужас.
– Так и должно быть. Он обеспечил мне множество бессонных ночей. Но ты не одна. С тобой забадары. С тобой я.
– А это уже немаленькая ложь. Ты здесь не ради меня. – Яд в ее словах потряс меня. – А если я скажу тебе, что не могу? Если скажу, что хочу лишь скакать верхом и пускать стрелы в деревья? Ты это примешь? Нет. Ты используешь меня, как… как евнух-интриган в гареме!
Сади отвела взгляд и сморщила нос. Неужели я действительно был ее мучителем? Но это последнее, чего бы я хотел. Селуки всю жизнь меня использовали, даже те, кем я восхищался. Но все же…
– У тебя нет выбора. – Я сдул пушинки одуванчика. – Как удобно винить меня, когда на самом деле следует проклинать судьбу. Не я засунул тебя в утробу наложницы Селука. Не я сжег повозки, которые привезли тебя к забадарам. Хочешь стрелять по деревьям? Моли Лат дать тебе вторую жизнь, на этот раз в какой-нибудь жалкой деревне за тридевять земель отсюда.
Сади мрачно усмехнулась.
– Да пошла она. Если ты правда веришь, что джинны в виде птиц сбросили нас на землю с какой-то далекой звезды, то ты лжец и дурак!
– Богохульница, вот ты кто. Если бы ты была моей, я бы…
Она подползла ко мне, ухмыляясь и дыша перегаром в лицо.
– Если бы я была твоей… кем? Дочерью? Женой? И что бы ты сделал, янычар?
Хороший вопрос.
– Прошу прощения. – Я встал и свистнул своей лошади, но потом вспомнил, что она не слышит. – Глупо с моей стороны ссориться с пьяной. Ты моя хатун и принцесса, и только. – Я взял поводья и запрыгнул на лошадь. – Я расскажу Несрин, где ты.
И я уехал.
Мы подошли к Демоскару к полудню и с холмов увидели гавань, полную военных кораблей. Древний дикондийский царь построил известняковый маяк, и за семьсот лет его так часто трясло, что теперь он казался лишь скорлупой из выцветшего, крошащегося сланца. Он возвышался над окружающими стенами, которые никто не преодолевал, с тех пор как Темур Разящий отобрал город у крестесцев сотни лет назад. Вообще-то я уже бывал здесь – в составе янычарского отряда, отправленного усмирить забадарского кагана, что полюбил устраивать набеги на пригороды. Интересно, его голова еще красуется на городских воротах?
Но сегодня в Демоскаре была не армия. Палаточный лагерь за стенами заполняли беженцы из Костани. Мужчины и женщины с деревянными кружками выстроились в ожидании супа, который варился в котле размером с телегу. Дети с пыльными от игры с камнями мордашками рассматривали нас. Некоторые смеялись и бегали вокруг, другие смотрели пустым взглядом. Я надеялся, что мы сумеем вернуть их обратно в Костани.
Может, мой отец где-то в лагере? Я не терял надежды. После встречи с Рыжебородым нужно будет проверить.
Чтобы не пугать наместника, Сади устроила лагерь забадаров в часе езды от стен. Только десять человек вошли вместе с ней в город. Я взял с них обещание не оставлять ее ни на миг. Никто из нас не забудет Лискар.
Всех, кто входил в город через жемчужные восточные ворота, приветствовали песнопениями и плачем из возвышающегося святилища святой Кали, останки которой так и не были найдены. Она похоронила своего сына в песке, а потом стала кормить тысячу детей. Идеальная святая для сирот и беженцев Костани. Известняк храма был белее облаков. Сколько верующих молилось за возвращение Костани? Передаст ли святая Кали, презиравшая войну, их молитвы Лат?
Больше, чем молитвы, нам требовались союзники. Известняк Белого дворца божественно сиял в лучах солнца. Вершину украшал белый купол, арки стояли на внушительных белых колоннах. Наместник Джахан с приближенными встретил нас в зале с фонтаном из черного мрамора и серым мраморным столиком. Джахан хмурился. Густые усы и тяжелая борода украшали его слишком простое лицо. Черный тюрбан не сочетался с цветочным узором жилета.
Справа от Сади, за столиком, сидел я, а слева – Ямин. Двое самых сильных мужчин ее племени следили, чтобы никто не попытался сделать что-нибудь неподобающее.
После того как мы изложили свои доводы о том, что Демоскар станет следующей целью крестесцев и наместнику следует присоединиться к нам, чтобы спасти город, он сказал то, чего мы опасались: