Дженн Лайонс – "Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (страница 105)
– Бегите! – завопила Тьенцо, и это казалось хорошим советом: врата, через которые мы должны были спастись, находились в древнем храме Инис, который теперь был посвящен Таэне.
Это означало, что нам придется бежать
– Ничего не получится, – сказал Тераэт. – Мы не успеем.
Я понимал, что он имел в виду. В свое время я внимательно следил за тем, что происходит, когда Старик создавал подобные облака. Воздух движется гораздо быстрее нас. Насчет Дока я не беспокоился: с ним Хамезра, а она более чем способна защитить их обоих.
Но вот мы… Насчет нас я не был уверен. Даже если нас не убьет огненное облако, остаются еще раскаленные камни, которые извергает из себя гора. Всего одного попадания будет достаточно.
Тьенцо все равно побежала, и по блеску в ее глазах я понял, что она задумала что-то безумное. Скорее всего, она собиралась задержать это облако своей силой воли. Я уважал ее познания в магии, но не думал, что она обладает такой силой.
Я не уверен, что такой силой обладает сам Релос Вар.
– Останови Тьенцо! – крикнул я Тераэту, хотя и сам тоже побежал. – Мне нужна ее помощь.
Тераэт бежал не быстрее меня, но он мог привлечь ее внимание с помощью одной из ее иллюзий.
– Плут, нужно уходить! – крикнула Тьенцо.
– Мы не обгоним поток, – сказал я, – но, может, нам удастся его перенаправить. – Я вытащил саймиссо и провел смычком по струнам. – Гора состоит из базальта, да? – Я посмотрел на Тераэта, но он лишь пожал плечами. Похоже, его это не интересовало.
– Из базальта и обсидиана, – ответила Тьенцо. – А само облако – из пемзы.
– Мне не нужно точно копировать состав – лишь настолько, чтобы вызывать лавину. – Я лихорадочно попытался вспомнить, что я знаю о географии Инистаны. Лучше всего было бы направить поток в пещеры, которые уже были полые внутри (если, конечно, их еще не заполнила свежая магма). Вся хитрость состояла в том, чтобы не дать нам всем погибнуть, пока я создаю заклинание.
И, словно подчеркивая это, Кандальный камень на моей шее раскалился. Я успел поднять взгляд и увидел, как огромный сверкающий камень упал на землю рядом с Тьенцо.
– Что я могу сделать? – спросил Тераэт. Таким нервным и неуверенным я его еще не видел. Но, с другой стороны, против нового врага иллюзии были бесполезны, и он не мог никого зарезать или отравить.
– Направляй нас, – ответил я. – Я буду играть, а Тьенцо – защищать нас. Смотреть под ноги нам будет некогда. Нам нужно подойти к пещерам настолько, чтобы видеть их, но ни на полшага ближе.
Облако, казалось, поглотит нас уже через несколько секунд, но я знал, что забираться вверх по склону будет нелегко, а размеры горы мешали правильно оценить расстояние.
Я пробурчал молитву, обращаясь к Тадже, потому что сейчас мне требовалась вся удача, которую она могла мне дать.
По дороге Тераэт трижды оттаскивал нас в сторону, а Тьенцо с помощью магии защищала нас от фонтанов лавы и стремительно летящих камней. Свою цель я пока не видел. Это было совсем не то, чему я несколько лет учился, однако теория казалась верной. Если мне удастся обрушить край скалы рядом с храмом, облако пойдет туда – по новому, более легкому пути, и тогда мы сможем добраться до укрытия.
Но если я ошибся в расчетах, то мы будем либо обречены на преждевременную смерть, либо окажемся в храме, который похоронен под горящим пеплом.
Наконец Тераэт заставил нас остановиться. Перед нами возвышалась гора и огромный утес, где находились пещеры, в которых жило Черное Братство и – чуть в стороне – большой храм, встроенный в склон горы. Поток лавы скоро доберется до храма, а через несколько секунд после этого и до нас.
Заклинание, которое я применил в тот момент, было гораздо более грубым, чем первое. У меня не оставалось времени на ритуал, который до последнего обеспечит нам скрытность. Пока я играл на саймиссо, я надеялся, что Док по-прежнему затуманивает сознание Старика с помощью Разрубателя цепей. Ведь если дракон почувствует, что я применил то же заклинание во второй раз – в другой точке острова, – то вся наша афера провалится. Он поймет, что я еще жив.
Я принялся яростно водить смычком по струнам, стремясь создать необходимую дисгармонию и вибрации, чтобы их можно было усилить. Ты же понимаешь, я просто поощрял скалы делать то, что им самим и так хотелось. Скалы хотят разрушиться, стать камнями. Камни хотят превратиться в песок. Если ты думаешь, что земля стала бы этому сопротивляться, то ты ошибаешься.
Все разрушается.
– Проклятье! – воскликнул Тераэт, стоявший рядом со мной. Тьенцо промолчала: она была занята тем, что отгоняла от нас ядовитые газы и раскаленные до кипения камни.
Звук извержения вулкана был настолько громким, что мы не услышали, как сошла лавина. Огромная часть скалы отделилась, отломилась и покатилась в джунгли. Сияющее облако, словно река, которая только что нашла новое русло, повернуло направо и отправилось дальше, уничтожая все на своем пути.
Мы бросились к храму.
68: Логово льва
Когда Кирин вошел в отгороженный занавесками кабинет в «Бойне», то поймал удивленный взгляд Турвишара де Лора.
– Зря вы его унизили, – сказал Кирин, садясь за стол. – Я рад, что вы его не убили, но не надо было выставлять его дураком.
Еле заметно усмехнувшись, Турвишар ласково посмотрел на Кирина.
– Но ведь он же дурак. Полный дурак. Нет, пойми меня правильно, он, похоже, человек добрый, верный и храбрый, и хороший друг. Но лишь дурак вызывает на поединок на Арене таких, как я, и не готовится к тому, что ему расплавят хребет. – Он взял из ведерка со льдом бутылку вина из Раэнены и налил в бокал голубую жидкость. – Благодари судьбу за то, что я добрый и просто преподал ему наглядный урок.
– Ага, точно. Вам нравятся наглядные уроки? – Кирин вспомнил, как вчера вечером Турвишар стирал с рук чью-то кровь.
Турвишар покрутил в бокале голубую жидкость, а затем снова перевел взгляд на Кирина.
– Да. Полагаю, в других обстоятельствах я бы стал хорошим учителем. Итак, зачем ты пришел сюда?
– Вам хотелось, чтобы все зрители решили, что вы обманули судьбу, но если бы вы могли так сделать, то не проиграли бы вчера вечером. – Кирин помолчал. – Разве что вы с самого начала намеревались проиграть. Я давно поклоняюсь Тадже, но мне никогда еще так не улыбалась удача. Никогда. Вчера я выиграл не потому, что жульничал. Я выиграл потому, что жульничали вы. Вам хотелось устроить поединок – но не с Джаритом.
Турвишар улыбнулся.
– Ты умнее, чем кажешься, малыш.
– А с кем вы рассчитывали сразиться? С Дарзином.
– Если бы я сражался с Дарзином, наш поединок закончился бы совсем иначе, – признал Турвишар. – Дарзина во многом можно упрекнуть, но только не в глупости.
– Почему вы так ненавидите моего отца?
Турвишар прикоснулся рукой к занавеске и немного помолчал.
– Я не испытываю ненависти к твоему отцу. Напротив, я очень высокого мнения о нем. Он ведь, в конце концов, был одним из самых близких друзей моего отца.
– Но вы только что сказали… – Кирин нахмурился. Он знал, что Турвишар ненавидит Дарзина. Он вспомнил угрозы, которыми обменивались эти двое, и ничем не прикрытый гнев. Как он мог смотреть в глаза Кирину и утверждать…
– Мой отец, – повторил Кирин. Здесь была какая-то уловка, игра слов. Отец Турвишара – не Гадрит, а Санд.
– Страстно, – ответил Турвишар. – Я оставлю тебя, юный де Мон, а ты поразмысли вот над чем: одна из особенностей Арены заключается в том, что на ней не действует ни один вид прорицания и ясновидения. Если волшебник может перекрыть все выходы для звука – а это весьма несложный трюк, уверяю тебя, – то ни одна сила во вселенной не способна распознать, о чем говорят в пределах Арены. Жаль, что мне не удалось спровоцировать на поединок тебя. Жаль, что ты слишком молод и поэтому не можешь считаться равным мне по силе соперником. Какой интересный разговор мог бы состояться между нами.
Волшебник поставил бокал, положил на стол столько денег, что в «Разорванной вуали» их хватило бы на несколько ночей, и вышел из алькова. Кирин мог лишь смотреть ему вслед с открытым ртом.
Кирин прятался на конюшне. Казалось бы, конюшня – не то место, где можно укрыться от Дарзина, ведь лорд-наследник обожал лошадей. Однако на саму конюшню Дарзин заходил редко. Лошадей чистили и кормили конюхи, а он сам лишь ездил верхом или показывал лошадей гостям. И если Дарзину действительно требовалась лошадь, то Кирин точно знал, что у него в запасе еще несколько часов. Поэтому здесь никто не мог ему помешать, если, конечно, он сам не привлекал к себе внимания – например, играя на Валатэе. А именно этим он сейчас и занимался.
Честно сказать, хорошего места для занятий у него не было. Если он играл в своей комнате, то Верховный лорд жаловался на шум – хотя Кирину казалось, что за пределы комнаты звуки не вылетают и услышать его никто не может. Если он играл где-то еще, то его всегда находил Дарзин – а Дарзину была ненавистна мысль о том, что Кирин будет выступать на новогоднем балу. После поединка Турвишара и Джарита Дарзин хотел, чтобы Кирин затаился – до тех пор, пока главнокомандующий не забудет о его существовании.
Кирин не знал, какого мнения придерживается на этот счет лорд Терин. Но он был уверен, что Терин так бы и не изменил своего отношения к занятиям Кирина, если бы тот не напомнил Терину про арфу и про его обещание. На самом деле юноша прятался именно от Терина.