Дженн Лайонс – Память душ (страница 91)
Они не были похожи на людей, которым помогли или которых спасли.
– Вы помните, что происходило, пока вас… не было? – Вопрос вырвался прежде, чем он успел обдумать, разумно ли пытаться прерывать их выздоровление. Он даже не заметил, как Таэна пошевелилась. На секунду она отвернулась от него. А в следующее мгновение схватила его за горло и прижала к коре дерева, яростно прищурив свои серебряные ртутные глаза.
– Кто ты такой? – голос Таэны изливался из каких-то кошмаров. – Что здесь произошло? Ты в этом виноват?
– Я… спас… – попытался сказать Гризт. Слова давались с трудом. Честно говоря, сейчас ему было немного некомфортно, может быть, неловко, но она могла в любой момент превратить это во что-то гораздо более неизменное.
– Хаэ, опусти его, – сказала Таджа. – Это не Саррик.
– Мама, он мой друг!
Пальцы Таэны начали сжиматься. Он почувствовал, как, подчиняясь ее прикосновению, его души вытягиваются из тела. Потом она, поколебавшись, наконец отпустила его, и, когда она повернулась к остальным, Гризт заметил, как дрожат ее руки.
– Где Саррик? Что с ним случилось? – широко распахнув глаза, она огляделась вокруг, словно ожидая, что оскверненный бог появится в тот же миг, когда будет произнесено его имя.
– Это чудовище заключено в тюрьму, – выдавил Гризт, потирая горло. Он пропустил сквозь пальцы струйку исцеления, позволив ей омыть поврежденную гортань. – Ноферо и остальные члены Ассамблеи заковали его в цепи около тринадцати сотен лет назад. С тех пор я пытаюсь вернуть вас к жизни.
– А где Ноферо? – спросил Хоред. – Мы должны поговорить с ним.
– Мертв, – сказал Гризт. – Все ворасы, которых вы знали, мертвы[184].
– Это была цена, которую ворасы заплатили, чтобы исправить ошибку Реваррика. – Хаэвац подошла к матери и положила руку ей на плечо. – Теперь они смертны. Они стареют и умирают самое большее через столетие.
Тиа, которая, как и Гризт, была ворасом, издала тихий болезненный стон.
Она потеряла почти всех, кого когда-либо знала.
Таэна вновь глянула на Гризта, теперь ее лицо было задумчивым. Он не думал, что она снова попытается немедленно убить его, хотя уверен в этом не был. Ее внимание весьма его нервировало.
– Значит, ты тоже должен быть мертв, – сказала она.
– Нет, – сказал Гризт, отступая от женщины-ворамера. – Я все еще бессмертный ворас. В наши дни это эксклюзивный клуб.
– Повтори, кто ты? – нахмурилась Тиа. – Я не помню тебя в университете.
– Э-э… наверное, потому, что я так и не доучился. – Он выпрямился. – Меня зовут Гризт. Инженер по магическим системам второго класса. Я работал на побережье, когда все пошло наперекосяк. Мне просто повезло, и я выжил.
– Подожди, так ты просто техник по обслуживанию? И ты собрал… все это? – Аргас указал на ритуальный набор, который Гризт использовал для воскрешения Галавы. Кажется, его это впечатлило. Он одарил Гризта кривой усмешкой. – Мило.
Гризт выпрямился и сосредоточил внимание на Таэне, поскольку именно в ней заключалась основная угроза его жизни и конечностям.
– И ты вернул нас, – тихо сказала Таэна, – а теперь твоя работа завершена.
– Эй, у меня странное чувство, что мне не понравится, как ты собираешься мне за это отплатить.
– Оставь его в покое, – предупредила Галава. – Он сделал для нас больше, чем кто-нибудь еще.
– О, не я один. Еще Суверен и Валатея имели к этому большое отношение.
Владыка Хаэвац обвела рукой Бессмертных и дерево:
– Пойдемте. Позвольте мне призвать обратно моих людей и поприветствовать вас как вам будет угодно – банкетами или уединением. Для нас большая честь, что вы снова ходите среди нас.
63. Сказать «прощай»
Я сидел на земле, уставившись в пустоту, когда моего плеча коснулась чья-то рука. Тераэт, должно быть, вернулся во время битвы или сразу после нее.
– Что… что случилось? – тихо и мягко спросил Тераэт.
– Терин умер… – Я поперхнулся словами.
– Я не это имею в виду.
– Ах, это. – Я сглотнул, надеясь, что это хоть как-то поможет избавиться от ощущения безнадежности и страха, грозящих захлестнуть меня с головой. – Знаешь, на самом деле я не убил Роламара. Он вернется.
– Я вовсе не уверен, что это правда, Кирин. – Тераэт опустился на колени рядом со мной и обнял меня за плечи. – Это ведь ты затмил солнце? – тихо спросил он. Как будто не хотел меня этим напугать. Как будто это могло быть небезопасно.
Что почти наверняка было правдой.
– Может быть. Я не уверен. – Я снова сглотнул.
Все просто… смотрели. То на меня, то на маму, не зная, что делать. А еще это выражение на лице Джанель… Это был не страх, и это уже было хорошо, но то, что там явно была вина, было еще хуже. Она
Я прислонился к плечу Тераэта.
– Знаешь, это началось еще в Пустоши. В первый раз, когда мы сражались с Роламаром. Я думал, что моя попытка исцелить стала чем-то иным из-за Пустоши, но теперь все было совсем не так. Эта связь между мной и… между мной и Вол-Каротом. Это нечто иное. – Я посмотрел на Тераэта. – Я все еще чувствую его.
– Все будет хорошо, – солгал Тераэт.
– Нет. Нет, ничего хорошего не будет. Ты не можешь избавиться от него, не… – Я закашлялся злым, горьким смехом. – Не избавившись при этом от меня. Восьмерка, должно быть, не понимала, что мы заключили общую сделку, но что ты можешь с этим поделать? Я имею в виду, может быть, нам следует отнестись к этим пророчествам немного серьезнее. – Мой голос дрогнул. – Я действительно уничтожу мир, Тераэт. Если ты не остановишь меня.
– Нет. – Тераэт покачал головой. – Нет. Ни в коем случае. Я не верю, что это правда.
– Но ты ведь остановишь меня, правда? Я знаю, что ты можешь. Обещай мне, что сделаешь это.
Глаза Тераэта блестели, как стекло. Он смотрел на меня, и слезы текли по его щекам. Как ни странно, Тераэт был одним из тех людей, которые были красивы, даже когда плачут. Это казалось таким нелепым и совершенно уместным. Ну, разумеется.
– Нет, – прошептал Тераэт. – Только не тебя. Я остановлю Вол-Карота. Я воткну тысячу мечей в сердце этого ублюдка. Я принесу любую жертву ради любого ритуала, который удержит его в заточении. Я проложу себе путь через народы. Но
Мой смех звучал горько и мрачно:
– Ты что, не понимаешь?
– Есть, – настаивал Тераэт. – Должна быть. – В его глазах появилось отчаяние. – Джанель…
–
Док, прикрывавший тело Терина накидкой, замер:
– Нет. Хаэриэль, нет, все будет совсем не так, как ты думаешь…
–
И Таэна явилась.
Если раньше я думал, что здесь царила тишина, то это было ничто по сравнению с полной и абсолютной тишиной, воцарившейся при явлении самой Богини Смерти. Она пришла не как Хамезра, древняя бледная старуха с глазами цвета ртути, но во всем своем великолепии. Она явилась с эбеновой кожей и волосами, что струились вокруг ее головы, как полоски завесы Тиа. На ней было белое платье, пояс из черепов, но о том, кто она, больше всего говорила струящаяся от нее аура страха.
Таэна окинула взором раскрывшуюся сцену, взгляд скользнул мимо Тераэта и меня, мимо Джанель и остановился на Хаэриэль. И на теле рядом с ней и Доком.
– Мне так жаль, – сказала Таэна, подойдя и прикоснувшись к голове внучки. – Что случилось?
Хаэриэль зарылась лицом в юбки Таэны и зарыдала.
– Верни его. Пожалуйста, верни его обратно. Возврати его. Я отдам тебе все что угодно!
Несмотря на то что я тоже этого хотел, я почувствовал внезапную пронзительную уверенность в том, что мама совершает ошибку. Возможно, всему виной были рассказы о богах-королях, услышанные мною на коленях моего приемного отца Сурдье, но подобные сделки никогда хорошо не заканчивались. Даже в Маэванос – куурской похабной версии, которую так ненавидело Черное Братство, – кто-то всегда отдавал душу взамен. Кто-то должен был умереть. Таэна всегда требовала своего. Я почувствовал, как Тераэт сжал пальцы, словно он подумал о том же.
Может быть, он просто знал свою мать лучше, чем я.
– Что угодно? – непоколебимый голос Таэны стал мягким, как Мертвое море. – Я хочу только одного.
– Хаэриэль. – в голосе Дока звучало предостережение.
– Тебя это не касается, – отрезала Таэна, а затем глянула на свою внучку, безутешно рыдающую у ее ног. – Он был одним из моих любимчиков. Я была бы только рада вернуть его тебе.
Хаэриэль подняла залитое слезами лицо: