Дженн Лайонс – Память душ (страница 88)
– Ну что ж. – Тераэт отнес поднос к кровати и поставил на приставной столик. – У вас обоих такой вид, будто вы вот-вот готовы начать веселиться. Можете заняться этим прямо сейчас. Притворитесь, что меня здесь даже нет. Меня это нисколько не побеспокоит.
– Тераэт! – заорал на него я, чувствуя, что краснею до кончиков пальцев ног. Но в следующий миг мой взгляд упал на поднос с едой, и я заморгал. Три прибора. Еды хватит на троих. А это означало, что он ожидал застать нас вместе.
– О, ты принес ужин. Ты просто замечательный, замечательный человек. – Джанель переползла через кровать, чтобы дотянуться до подноса.
– Ты ведь знал, что Джанель здесь, не так ли?
Тераэт усмехнулся.
– Конечно, я знал. Я не идиот. Вы либо в ее комнате, либо в твоей. – Тераэт лег на кровать напротив меня, скрестил ноги и оперся на локоть. И в этой его наглой ухмылке и сверкающих изумрудных глазах и был весь Тераэт. – Вопрос, который я задал, был с подвохом. У нас не будет официального ужина, потому что на него никто не придет. Я думаю, Турвишар занят тем, что допрашивает Долгариаца о социальных обычаях ванэ до демонического вторжения. Так что они оба, вероятно, заняты.
– А как же… – Я прервал себя на полуслове. – Не бери в голову. Я почти уверен, что и так знаю.
Док и Валатея наконец воссоединились после пятисотлетней вынужденной разлуки, а мои родители… ну, не уверен, чем они могли бы заниматься. Может, они агрессивно игнорировали друг друга или точили ножи. А может, занимались агрессивным сексом. От них можно ждать чего угодно.
В любом случае мы вряд ли еще несколько дней увидим Дока и Валатею.
– Тераэт, я понимаю, что это неудобно…
Тераэт наклонился и прижал палец к моим губам:
– Тсс. Не надо поднимать шум. Мы поужинаем, а потом я уйду, радуясь, что вы оба счастливы.
Внутри меня что-то вздрогнуло, а по губам распространилось приятное жжение. И пусть он ничего подобного не имел в виду, но это прикосновение было чисто плотским.
Наблюдающая за нами Джанель сдвинула брови. Некоторое время она гоняла еду по тарелке, потом выпустила булочку из пальцев и заставила себя улыбнуться:
– Нет, ну правда. Что мне с вами двумя делать?
Тераэт рассмеялся, с нежностью глядя на нее:
– Если хочешь, я мог бы кое-что предложить.
Ее губы искривились в усмешке, и она вновь потянулась за едой. Тераэт принес нам остатки обеда – все закуски, которые можно было съесть без особого труда. Без сомнения, это было сделано на тот случай, если он застанет нас гораздо более раздетыми, чем мы были сейчас. Весьма тактично с его стороны.
Тераэт взглянул в мою сторону, потом посмотрел снова, на этот раз дольше. На его лице появилась озабоченность:
– Кирин?
Я покачал головой, отвернулся и, спустив ноги с кровати, уставился в пол.
В чем же была проблема? В стыде? В чувстве вины? В чувстве гордости?
Я подумал обо всех ужасных, связанных с пытками взглядах Дарзина на то, как должен себя вести настоящий мужчина – о его испорченном убеждении, что «мужество» – это синоним «жестокости». Как он облажался с собственным сыном, настаивая на том, чтобы Гален соответствовал стандарту, который гарантировал, что мальчик, который должен был быть поэтом, никогда не будет счастлив и никогда не будет в мире с самим собой. Как я видел, как дети из Нижнего Круга столь же тщательно занимались этим, убежденные, что сексуальное влечение – это слабость и его можно сверхкомпенсировать насилием, которое Куур называл силой.
Неужели я действительно позволю столичным идиотским взглядам на то, что делает человека достойным, управлять мной? После всего, что я сделал, после всех тех проклятых пророчеств я продолжу эту проклятую цепь? Нет, извините, я отвергаю все ваши взгляды на женщин и рабство, а также на то, кто может использовать магию, но я полностью согласен с идеей, что две души могут любить друг друга только в том случае, если они рождены в телах противоположного пола.
Я почти слышал, как надо мной смеется Дарзин. А Джанель просто была разочарована.
Но разве я честен?
А вот Тераэт – да. Он был достаточно честен, чтобы признаться в своих чувствах, отказывался относиться к этим чувствам как к преступлению. Это было гораздо больше, чем я мог сказать.
И, будь оно все проклято, я
– Кирин? – Я услышал шаги – Тераэт обошел вокруг кровати. – Прошу прощения. Не думал, что мой визит
Зашуршала ткань – Джанель поставила тарелку. Мы увидели, что Джанель направляется к окну. Она не обратила на нас никакого внимания, а лишь склонила голову набок и уставилась за стекло. Раздался негромкий стук, потом еще один. И еще один.
В стекло ударила белая вспышка – слишком маленькая, чтобы причинить какой-либо ущерб. Последовали новые вспышки и за ними – тихий стук.
Кости.
О стекло бились мелкие рыбки. Только это были не совсем рыбки. Скорее это были скелеты с острыми зубами. И когда они разбивались вдребезги, на их место приплывало все больше мертвых рыб. И еще больше. И еще.
Но все они были мертвецами. Ожившими мертвецами.
Мне стало холодно. Каким же я был дураком, думая, что Вол-Карот не откликнулся на то, что мы с Джанель сделали. Если он и не мог прийти сам, то наверняка мог послать вместо себя гонца – Вол-Карот ведь тоже контролировал драконов, не так ли? А Роламар, бессмертный дракон, способный оживить мертвецов, лишь приблизившись к ним, находился совсем недалеко.
– Что за?.. – Тераэт уставился за стекло.
– Хватай свои вещи, – приказал я. – Нам нужно уходить прямо сейчас.
60. Воскрешение богов
Потребовалось три недели, чтобы эвакуировать всех ванэ, живших рядом с Матерью Деревьев. За это время Гризт успел подготовиться. Митраилл редко наносил визит, и это устраивало их обоих, но Хаэвац заходила каждый день. Она задавала много вопросов: о самом процессе, о том, как Гризт его разработал, и еще больше о самом Гризте.
Уже настраивая свое оборудование, он обнаружил, что развлекает монарха. Несмотря на то что они находились на немыслимой высоте, свет все равно сюда не достигал, и они установили специальные светильники, расположив среди ветвей сверкающие, как бриллианты, цветы и блестящие листья, которые источали аромат иланг-иланга и сандалового дерева.
Было очень жарко.
– Обо мне особо нечего знать, – настаивал Гризт, проверяя кристаллы. – Я не настолько интересен.
Хаэвац, уютно устроившаяся на кушетке, вырезанной в виде пчелиных сот, ухмыльнулась:
– Ты потратил последние пятнадцать сотен лет, пытаясь воскресить из мертвых семь существ, обладающих силой, делающей их подобными богам. Как минимум это интересно.
Гризт закатил глаза. Дело было совсем не в том, что он ей не верил, а в том, что… ну да, он ей не верил. Он никак не мог понять, почему такая, как Хаэвац, может найти его «интересным».
– «Подобными богам»? – уточнил Гризт. – Просто назови их «богами».
– Они не боги.
– Ты с таким же успехом можешь называть их богами, – рассмеялся Гризт. – Мне так хочется увидеть выражение их лиц, когда они узнают о своих религиях.
Суверен ванэ из Манола медленно моргнула:
– Религии? У них нет религий.
– Вот тут ты ошибаешься. – Гризт обошел вокруг последних компонентов и, удовлетворенный, повернулся к Хаэвац. – У вораров ушло не так уж много времени на то, чтобы… деэволюционировать. Я имею в виду, что мы потеряли так много знаний, когда Каролаэн был уничтожен, вдобавок мы многое потеряли, эвакуируя Найтраул. А боги-короли…
– Мы с ними хорошо знакомы. Мы покинули Кирпис именно из-за богов-королей, – сказала Хаэвац. – Остальные ванэ не видят опасности. То, что большинство ворасов сейчас недолговечны, не делает их менее опасными. Я уверена, Кирпис погубит то, что они недооценивают опасность[181].
– Да, может, и так, – согласился Гризт. – Во всяком случае, я хочу сказать, что люди почти сразу же обратились к богам, религиям, культам. Ко всему, что могло их защитить.
– Да, я понимаю, но какое это имеет отношение к Хранителям?
– О, я основал религии для всех них.
Хаэвац уставилась на него.
– Ты… ты что?
Гризт наслаждался, видя, как с нее слетела непроницаемая маска самообладания. Не то чтобы он имел что-то против Хаэвац – как раз наоборот, но ведь каждому комедианту нужен человек, который будет подавать ему реплики!
Он улыбнулся ей:
– Среди людей боги находятся там, где пребывает их сила, поэтому, если мне удастся их вернуть, будет намного легче, если они вернутся на ожидающую их базу силы. Поэтому я придумал для каждого свою религию. Я занялся этим довольно давно, так что теперь это не в моей власти. Некоторые из них становятся безумно популярными.
– Значит, моя мать, Хамезра?..
– Таэна, – сказал Гризт.
– Таэна –
– Разумеется, – сказал Гризт. – Я решил, что будет лучше, если все будет просто. Так что теперь у нас есть Таэна, Таджа, Тиа, Хоред, Омфер, Аргас и Галава.