Дженн Лайонс – Память душ (страница 26)

Я напомнил себе, причем довольно твердо, что меня это не интересует.

После возвращения Тераэта ушла Джанель, а когда она вернулась – Турвишар. Я в последний раз осмотрел Турвишара, стараясь не касаться раны грязными руками. Думаю, я залечил все как следует, но мне бы очень не хотелось ошибиться.

– Ты готов как никогда, – сказал я ему.

– И мы не можем ждать, пока я полностью выздоровею, – сказал Турвишар.

– И это тоже.

Никто не упомянул, насколько все было ужасно. Все и так это знали.

Мы не бежали, зная, что не можем позволить себе загнать себя до истощения. Если говорить точнее, мы просто шли до тех пор, пока не были вынуждены останавливаться: от судорог, или голода, или, как это было несколько раз, натерев волдыри. Мы останавливались, решали проблему и снова двигались дальше.

Через некоторое время это все уже перестало иметь какое-либо значение. Мы не знали, как долго мы шли. Мы просто понимали, когда мы слишком устали, чтобы продолжать идти. Мы еще несколько раз ложились спать; ни у кого не было достаточно сил, чтобы болтать или флиртовать. Моргаджи дали нам сушеного вяленого мяса (я не знал и не хотел знать его происхождения) и маринованных личинок. Мы заставили себя съесть и то и другое. Я проклинал себя за то, что я так и не попросил мастера Лоргрина, главного лекаря Синего дворца в Кууре, научить меня вызывать воду. Лоргрин был прав: это было бы чрезвычайно полезно.

Когда, как мне казалось, шел уже четвертый день, мы увидели впереди свет.

– Тераэт…

– Я тоже это вижу. Давай я разведаю, что там впереди. – ванэ из Манола рванулся вперед. Мы замедлили ход, но никто не остановился.

Я услышал глухой рев.

– Это что, вода? – спросила Джанель.

Мы посмотрели друг на друга, а затем ускорили шаг. Поравнявшись с Тераэтом, мы увидели, что туннель заканчивался большой железной решеткой, пропускавшей солнечный свет. Было слышно, что за ней бежит вода, но увидеть ничего было нельзя.

– Этой решетки не должно здесь быть, – сообщил я. – Похоже, ее поставили ванэ.

Тераэт кивнул:

– Туннель обрывается слишком резко. Я предполагаю, что ванэ просто поставили заглушку, чтобы монстр не сбежал с Пустоши. К сожалению, она так же отлично справится и с тем, чтоб помешать нам сбежать с Пустоши.

– Думаю, мы достаточно далеко от Вол-Карота, – сказал Турвишар. – Пожалуйста, позвольте мне. – Он подошел к решетке, положил руки на металл, и он просто разошелся в разные стороны, словно состоял из тонкой бумаги, а не из трех дюймов прочной стали.

– Я вдруг вспомнил, почему мы позволяем тебе быть с нами, – сказал Тераэт.

– Благодарю. Похоже на то.

Я выглянул наружу.

– У нас есть другая проблема.

Вода лилась не из водосброса, а из настоящего водопада, расположенного в пятидесяти футах от нас, где тот же самый утес, в который выходил наш туннель, описывал широкую дугу, уходя от Кортаэнской Пустоши на север. Проблема заключалась в том, что нам необходимо было как-то спуститься вниз, на сорок футов, к расположенному там озеру.

В общем, нас ждал долгий путь вниз.

19. Город на пути

Турвишар покачал головой.

– По-моему, ты не в том положении, чтобы что-то говорить относительно постельных привычек своих родителей.

Кирин заломил бровь.

– Извини?

– У тебя не возникло проблем с описанием собственного физического возбуждения, – заметил Турвишар. – Чем это отличается от Терина и Хаэриэль?

– Я не боюсь эрекции, Турвишар. Я просто не хочу представлять, как ее испытывал мой отец.

Волшебник потянулся за чаем и покачал головой.

– Возможно. Я просто не могу поверить, что я все это проспал.

(Рассказ Терина)

Терин подозревал, что Хаэриэль задерживается из-за него. И поскольку он был человеком, привыкшим быть одним из самых могущественных людей в Кууре – и, следовательно, во всем мире, – ему это совсем не нравилось. Ведь если бы его не было, Хаэриэль немедленно приступила бы к исполнению своих расчетов, поиску союзников, возобновлению связей, осуществлению планов по возвращению трона. Вместо этого она потратила время на то, чтобы дать Терину ускоренный курс по воралу, языку ванэ, а также научить упрощенным заклинаниям, которые знал каждый ванэ. Эти заклинания позволяли видеть в темноте, отпугивать насекомых и спасти себя от грязной смерти, если случайно споткнешься и упадешь с высокого моста. Ванэ редко посещали надземную часть джунглей – вот почему убежище Хаэриэль располагалось именно там.

И если бы его там не было, их следующая поездка вообще бы не требовалась.

– Это место называется Колодцем Спиралей, – объяснила ему Хаэриэль. – Его можно считать святым местом. Именно здесь мы обучаем наших детей.

– А зачем мы туда едем? – спросил Терин. – Насколько я знаю, мы не взяли с собой детей, хотя, конечно, практиковались в их изготовлении. – Теперь он мог шутить об этом. Известие, что Кирин не мертв, сняло с плеч Терина груз, о существовании которого он не подозревал до его исчезновения.

Хаэриэль улыбнулась ему через плечо.

– Это не единственное предназначение колодца. Скоро все станет ясно.

Открыть врата было невозможно из-за чего-то, называемого барьерной розой, поэтому они поехали на вельсанаунде, очень напоминавшем игуану размером с лошадь. Велсанаунды были специально выведены, чтобы легче ориентироваться в лесистых окрестностях джунглей, где был их дом; Терин мог только представить, насколько страшными они могут быть в бою.

Конечно, на самом деле вельсанаунда у них не было, хотя Хаэриэль предупреждала его, что в джунглях могут быть дикие вельсанаунды.

Итак, они ехали верхом на Коготь. Терин старался не думать об этом.

Кроны деревьев сомкнулись над головой, и пятнистое желто-зеленое освещение, к которому он привык у границ Манола, быстро потемнело. Земляной покров становился все меньше по мере того, как тускнел солнечный свет, и наконец они оказались в лабиринте деревьев, напоминавших темные элегантные башни, торчащие из земли. Запах цветов, суглинистой земли и запах, который он мог описать только как «зеленый», окутывал их, иногда перемежаясь смолистой пряностью древесного сока. Терин и не заметил, как начались древесные дороги. Только что они все еще ехали по земле, а в следующую минуту гигантский ящер – Коготь, напомнил он себе, – прыгнул вперед и вверх на ряд ветвей, которые, как можно было только предположить, росли так совсем не случайно.

Дальше они двигались не ниже тридцати футов над землей, причем это расстояние быстро сменилось тридцатью футами над водой, когда они въехали в затопленные джунгли. От буйства дикой природы воздух казался липким. Немногие существа в Маноле жили на вечно затопленной земле, большинство либо спускалось под воду, либо устраивало свои дома под навесом.

В том числе так поступали и ванэ.

Когда они наконец добрались до ослепительно сиявшего города ванэ, на высоких, толстых деревьях был срезан лесной полог, так что солнечный свет вспыхивал золотом на словно вылепленных зеленых листьях. Окутанная деревьями, оплетенная ветвями, кружевная сеть зданий лежала, подобно браслетам из драгоценных камней, на идеально вылепленных ветвях деревьев. В лучах послеполуденного солнца сверкали рубинами, изумрудами или аметистами витражи, а цветочные ароматы, яркие надкрылья насекомых и крылья бабочек создавали гобелен, слишком сложный и удивительный, чтобы охватить его сразу.

– Боги, – ошеломленно прошептал Терин.

– Это маленький город, – сказала ему Хаэриэль, – и мы здесь не для того, чтоб смотреть на него. К сожалению, он стоит у нас на пути.

– «К сожалению»? Что это значит? – От ужаса у Терина сжался желудок, хотя он еще не понимал почему[97].

Словно в ответ, на мостике возникла стена фиолетовой энергии. Коготь, завизжав, остановилась.

Из здания вышел ванэ с темно-зеленой кожей и более светлыми волосами, цвета омбры. Терин не мог сказать, мужчина ли это или женщина.

– Стой, – сказал он на ворале, который Терин едва понимал.

Хаэриэль спешилась, прижимая арфу к себе, как ребенка:

– Рада снова тебя видеть.

Незнакомец прищурился, а затем распахнул глаза. А затем заговорил столь быстро, что Терин ничего не понял.

Терин тоже спешился. Возможно, он и не понимал, о чем идет разговор, но это не было похоже на то, что гостей принимают дома с распростертыми объятьями.

– Пожалуйста, – сказала Хаэриэль.

По крайней мере, это слово Терин знал.

У ванэ было очень неприятное выражение лица, так что Терин не особо надеялся на мирное разрешение конфликта. Внезапно он заметил, что здание через дорогу вдруг осветилось изнутри и из дверного проема вырвался сопровождаемый криками гигантский восьмилапый паук.

Демон. Демон поджег дерево.

Ванэ резко развернулся к Хаэриэль.

– Я не имею к этому никакого отношения, – запротестовала она.

Поверили ли ей или нет, но ванэ посчитал демонов более могущественной угрозой. Бросив в их сторону последний встревоженный взгляд, ванэ рванулся сражаться с новыми захватчиками.

В магическом барьере, преграждавшем им путь к выходу с моста, открылась новая брешь в реальности, и появился еще один демон – чудовище около десяти футов ростом, с головой огромного тигра и гигантскими орлиными лапами вместо рук и ног. Если он и был какого бы то ни было пола, это было не очевидно, хотя, исходя из выпуклых мышц и их размера, его можно было бы принять за мужчину. Это казалось столь… знакомым, но, с другой стороны, с тех пор как были сломаны гаэши, вокруг сновало слишком много демонов.