Дженн Лайонс – Память душ (страница 18)
–
–
–
–
________________
На лице Мии проскользнула вспышка боли.
– Ты не ошибся, – сказала она, – но обладать моим сердцем – не то же самое, что держать в плену мою душу. Как я могла сказать тебе «да», если никогда не могла сказать «нет»?
Терин уставился на нее, забыв, как дышать. Она ведь не имела в виду…
Проклиная себя, он закрыл глаза, вновь и вновь называя себя полным дураком. Никогда в мире, думал он, не существовало большего идиота, чем он[68].
Терин поднес руку к лицу Мии и заправил за ухо прядь выбившихся волос. Он не мог ничего сказать, слова застревали в горле. Он онемел от жгучего раскаяния, от воспоминаний о том, как он раз за разом предлагал освободить Мию, всегда получал отказ[69] и постепенно перестал спрашивать.
Он перестал предлагать, потому что боялся, что она в конце концов согласится.
– Прости, – прошептал он. – Прости меня за все, через что я заставил тебя пройти.
Его извинения застали ее врасплох. Из ее горла вырвался звериный всхлип, а на глазах выступили слезы.
Затем ее губы столь яростно прижались к его губам, словно он был противоядием от всех ее ядов. Она упала в его объятия, и ему больше не нужно было ни о чем догадываться. Он обнял ее, прерывая поцелуй лишь для того, чтобы схватить ртом воздух, а затем скользнул вниз по ее щеке, к ее шее. Она была всем, что он жаждал, зная, что это желание недостижимо. Это все напоминало какой-то сон. Невозможный. Потрясающий.
– Нет, – прошептал он, убирая руки с ее тела.
– Что? – Мия вздрогнула, словно пробуждаясь ото сна, и потрясенно уставилась на него. – Нет?
– Скажи мне, что хочешь этого, – попросил он. – Я не хочу никаких догадок. Никаких предположений. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью.
Мия выдохнула с явным облегчением.
– Боги, да, – прошептала она, срывая с себя одежду. Еще даже не раздевшись до конца, она стащила с него простыню и оседлала его.
– Богини, – благоговейно прошептал он. – Мия…
Терин мгновенно понял, что сделал что-то не так. Она застыла.
– Что случилось? Я сделал что-то не так?
Она вздрогнула и глубоко вздохнула, а затем покачала головой:
– Нет. Нет, все в порядке. – Она опустилась и стянула с себя раисиги, обнажив груди, о которых он мечтал уже более двадцати лет.
Его тело предало бы его сотню раз, если бы он не использовал магию, чтобы форсировать события. Он хотел этого слишком отчаянно, слишком страстно и слишком долго. Будь он проклят, если потратит на это всего лишь несколько минут. Он собрал губами слезы с ее кожи, не зная до конца, ее это слезы или его. Боль и ужас последнего дня – во всяком случае, того дня, что он помнил, – были слишком свежи, слишком шокирующи. Он потерял все.
Но пока Мия была с ним, Терину было все равно.
12. Четыре ветви
–
–
В туннеле мы постепенно дошли до перекрестка, четыре «ветви» которого уходили в темноту. В воздухе пахло сыростью и плесенью; по сравнению с той жарой, что царила наверху, это казалось настоящим бальзамом. Но в то же время вызывало клаустрофобию. Я обнаружил, что рад, что туннели изначально были построены для того, чтобы по ним могли проехать большие экипажи – это удерживало меня от того, чтобы свернуться в клубок и закричать.
Не люблю замкнутых пространств.
Тераэт повернулся ко мне:
– Куда?
Я пожал плечами.
– Как будто я знаю? Я потерял след, когда мы не повернули налево к Вол-Кароту.
– Если тоннели ведут не в ту сторону, мы могли бы ходить кругами, – сказала Джанель.
Никто с ней не спорил, но и предложений ни у кого не было.
– Как ты думаешь, мы ушли достаточно далеко, чтобы ты смог открыть врата? – спросил я Турвишара.
– А если нет – ты хочешь рискнуть? – Турвишар покачал головой. – На этот раз нам негде будет укрыться.
Упоминание о разбрасывающей мечи буре хаоса напомнило мне об оружии, которое я все еще носил с собой. Теперь металл выглядел поржавевшим и покрытым изъязвлениями.
– Как долго, ты говоришь, должно продержаться это оружие?
Джанель покачала головой.
– Я думала, что несколько дней, но, похоже, на этот раз меньше.
Пока мы с Джанель разговаривали, Турвишар подошел к перекрестку и присел на корточки, положив руку на каменную землю и склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, что нельзя было услышать обычным слухом.
Турвишар встал.
– Юг в той стороне. – Он указал на правый туннель.
– Откуда ты это знаешь? – спросил я.
Турвишар бросил на меня косой взгляд:
– Я наполовину дрет.
– А, точно. – Я почти ничего не знал о дретах, кроме того, что они жили под землей, но казалось разумным, что они могут быть чувствительны к направлению – весьма удобно, когда ты не видишь неба.
Я был рад, я
– Нам не следует медлить. – Джанель шагнула вперед. Мы последовали за ней, все сильнее чувствуя, что этот поход будет бесконечным.
Не знаю, как скоро мы остановились. Возможности судить, день сейчас или ночь, у нас не было, так что мы шли, пока не уставали.
– У меня к тебе вопрос, Джанель, – сказал я, главным образом чтобы поддержать разговор.
– Да?
– Почему для этих моргаджей комплимент стать старухой? В смысле, ты сказала этому воину, что надеешься, что он умрет старухой, а он покраснел, как будто ты заявила, что он милый.
– Я иду на разведку, – объявил Тераэт.
Я нахмурился, хотя Джанель не обратила внимания на то, что он, конечно же, не «посоветовался с остальными», несмотря на то что сам же говорил ранее. Тераэт скрылся в темном туннеле.
– Моргаджи весьма забавны. – Джанель почесала подбородок. – Ты видел в их лагере маленьких девочек?
– Я не обратил на это внимания, – ответил я. – Но я не уверен, что смогу отличить моргаджскую девочку от мальчика.
– Тебе и не придется этого делать. Моргаджских девочек не существует.