Дженн Лайонс – Память душ (страница 135)

Я уставился на лед Найтраула, но все, о чем я мог думать, – это слова Старика Шаранакала, сказанные много лет назад:

«Ты – Краеугольный Камень Вол-Карота».

Я все больше убеждался, что он говорил не метафорами.

Гризт покачал головой, заканчивая заклинание.

– Ладно, вы двое, пошли со мной. Нам действительно нужно поговорить.

97. Закон Дейноса

(История Тераэта)

В первый день слушания вся группа собралась вместе и наконец покинула курорт. Тераэту пришлось признать, что он буквально насладился выражением лиц всех присутствующих, когда вся компания просто материализовалась, казалось бы просто телепортировавшись в нужное место. К сожалению, это была единственная причина, по которой он улыбался. После двух недель уговоров, угроз, подкупа, а в некоторых случаях и убийств Хаэриэль была вынуждена признать неприятную правду: у них не хватало голосов.

– Ты ведь знаешь, что я могу влиять на людей? – спросила Валатея. – Разве ты не по этой причине вернула меня?

Ноздри Хаэриэль раздулись от гнева:

– Я хотела быть уверенной.

– В жизни нельзя быть ни в чем уверенной, моя дорогая.

Хаэриэль нахмурилась, но промолчала. Тераэт ничего не мог поделать, но все же почувствовал некоторое сочувствие. Она, должно быть, находилась под давлением, которое он с трудом мог себе представить. Если день сложится для нее удачно…

Если день сложится для нее удачно, к концу его Хаэриэль все равно будет мертва. Если ей удастся отвоевать трон, наградой станет ее смерть в Ритуале Ночи.

С этими радостными мыслями Тераэта вместе с Ксиван, Талеей и Сенерой отправили на смотровые площадки верхнего уровня.

Неудивительно, что они были забиты до отказа – исход этого заседания будет иметь серьезные последствия для всей нации, и все это знали. Они просто не знали, насколько это важно.

Когда вошли король и королева, все встали, но глаза Тераэта были прикованы лишь к одному человеку, который следовал за королевской четой: Джанель.

На ней было открытое платье из льдисто-голубого шелка – и сама Джанель никогда бы его не надела, просто потому что оно было совершенно непрактично для боя, не говоря уже о том, какого цвета оно было. Подол усеивали белые кристаллы, сверкавшие при свете. В волосах девушки, с которыми явно что-то сделали, чтобы заставить сменить цвет с красных на синий, блестела серебряная нить, а на шее сверкали драгоценные камни – наверняка бриллианты.

Он почувствовал, как рядом с ним шевельнулась Ксиван, и коснулся ее рукой:

– Пока нет. У нас есть план. Следуй плану.

Она стиснула зубы и снова села:

– Она там.

– Ее защищают лучшие лучники в мире. – Тераэт указал на них взглядом. – И поверь мне, когда я скажу, что этот прекрасный меч, который ты носишь, не спасет тебя от стрел ванэ.

– А что случилось у королевы с… – Талея оборвала речь на полуслове и попыталась снова: – Что случилось у королевы? – Она указала вниз, где королева Мияна глянула на королеву Хаэриэль так, что если бы взгляды были оружием, то Хаэриэль бы точно была мертва, и лишь затем с независимым взглядом села рядом с Келанисом.

– Тсс, начинается. – сказал Тераэт.

Дейнос вышел на середину комнаты. Тераэт увидел Валатею и множество других Основателей, которые ждали своего часа, но на самом деле его интересовала только Валатея. Она держала в руках небольшую стопку бумаг, на одной из которых, в самом уголке, был нарисован очень, очень маленький символ. Все довольно просто. Буквально Валатея просто должна была сделать именно то, чем она и занималась. Она будет находиться достаточно близко к Джанель, чтобы знак весь день находился на требуемом расстоянии – и этого времени будет более, чем достаточно, чтобы маяк сработал.

Стоящий рядом с Валатеей отец Тераэта внезапно резко втянул воздух, его взгляд стал расфокусированным и отстраненным. Он положил руку на плечо жены, отвел ее в сторону и что-то прошептал.

Тераэт нахмурился. Док выглядел расстроенным, и к тому времени, как он договорил с женой, уже и Валатея расстроилась. Она покачала головой, словно что-то отрицая или опровергая.

Дейнос заговорил:

– Мы собрались здесь для того, чтобы обдумать пути нашего народа и правила нашей нации. Учитывая масштаб, сложность и последствия сегодняшнего решения, к нам присоединились все Основатели…

– Это неправда! – выкрикнул Док. Его голос легко разнесся по залу.

Возможно, он бы сам не смог так крикнуть, но актовый зал был спроектирован так, чтобы акустически донести голоса в центре до всех зрительских мест и заглушить шум, царивший среди зрителей. Магия помогла закрепить эффект.

Голос все гулял по комнате.

В зале поднялся шум.

Тераэт вскочил вместе с остальными.

– Что он творит? – спросил Тераэт. – Это не входило в наши планы.

– Тише! – потребовал Дейнос. Он повернулся к Доку. – Териндел, тебе не давали разрешения говорить.

Док пожал плечами:

– Все равно это неправда. Здесь не все Основатели. Можно мне выйти в центр?

Дейнос бросил на мужчину хмурый взгляд, но все же кивнул. Док перепрыгнул через низкий барьер и вышел на середину комнаты.

В руках у него вдруг оказался небольшой кошель, которого еще минуту назад не было. Без всяких прелюдий и объяснений он вытряхнул содержимое кошелька на один из столов. Драгоценные камни покатились, подпрыгивая, по резному дереву. Их было не меньше сотни, а возможно, даже и больше, и все они сверкали синими или фиолетовыми вспышками.

И каждый из них был бриллиантом «Слеза звезды».

Тераэту потребовалось мгновение, чтобы понять, что он видит. Все те слезы звезд, что только что высыпались на стол, стоили столько, что это не поддавалось никакому пониманию. Самое точное определение было бы «они бесценны». Но, учитывая, что сейчас сказал Док, как будто эти слезы звезд имели какое-то отношение к отсутствующим Основателям…

Тераэт почувствовал, как внутри у него все сжалось. Он вырос на рассказах о своем отце и его многочисленных преступлениях, худшим из которых, безусловно, была передававшаяся шепотом страшная история о том, что Териндел, узурпировав трон у своего брата, убил весь двор ванэ из Кирписа[240]. Вместо того чтобы позволить этим душам уйти, он жестоко спрятал их в цали. Тераэт всегда считал, что эта история слишком поразительна для того, чтобы быть правдой.

– Звездный Двор, – сказал Док. – Камни цали, содержащие души ста пятидесяти Основателей. Делайте с ними что хотите, но, полагаю, вы захотите отнести их в Колодец Спиралей, прежде чем мы начнем слушать споры.

Он вышел из зала.

– Кажется, у нас осложнение, – сказал Тераэт.

Ксиван направилась к дверям задолго до того, как все остальные поняли, что в этот день больше ничего интересного не произойдет и им, вероятно, следует разойтись по домам. И Тераэт почти подумал, что она хочет выйти первой, но потом понял, что выражение ее лица изменилось.

Дело было совсем не в этом.

Она собиралась выполнить план В.

– Проклятье! – выругался Тераэт и, вскочив со скамейки, бросился ей вдогонку. Для того чтобы добраться до двери раньше нее, Тераэту пришлось перепрыгнуть через пару рядов. Ксиван замерла, убийственно глядя на него.

– У нас есть план, – напомнил он.

– План провалился, – выплюнула Ксиван. – Твой отец буквально разломал весь наш план на мелкие, крошечные кусочки и раскидал их по всему залу.

– Мы подождем всего день! – попросил Тераэт. Он увидел, как на ее лице промелькнуло замешательство, и вскинул руку. – Ты хоть понимаешь, что там произошло?

Сенера и Талея догнали их.

– Я могу сказать лишь то, что все думают, что Териндел облажался, – сказала Сенера. – Он печально известен тем, что убил весь свой королевский двор и поймал их души в ловушку. Откровенно говоря, я не понимаю, почему он считает их восстановление хорошей идеей. Они ведь не проголосуют за него.

Тераэт выпрямился:

– Давайте спросим его сами. Я достаточно хорошо знаю своего отца, чтобы понять, что он не сделал бы ничего подобного, чтобы ухудшить наше положение. У него наверняка есть свой план.

– Пропусти меня! – прорычала Ксиван. – Она уйдет в любое мгновение.

– Ксиван, подожди, пока они снова придут, – сказал Тераэт. – Будет еще шанс. Думаешь, я не хочу вернуть женщину, которую люблю?

Ксиван остановилась и в замешательстве уставилась на него:

– Но я думала, Кирин…

– Неважно. Женщину, которую мы с Кирином любим оба.

Она глянула на дверь с таким видом, будто по ее обратную сторону находились все ее надежды и желания. А потом словно сдулась:

– Ладно.