Дженн Лайонс – Память душ (страница 108)
Ксиван похлопала ее по плечу.
– Когда все это закончится, мы вернемся туда. Ты сможешь получить все, что захочешь.
Взгляд, которым Талея одарила Ксиван в ответ, был настолько обожающим, что Сенера готова была поспорить, что девушка берет уроки у Бунтарки.
– Если мы хотим убедить Баэлоша уйти, – сказала Сенера, – нужно что-то большее, чем вежливая просьба.
Ксиван переступила с ноги на ногу:
– Полагаю, деньги его не интересуют?
– Кто знает? Самая популярная история о Баэлоше повествует о его встрече с императором Симиллионом, который украл ожерелье из слез звезд из сокровищницы дракона. Исходя из этого можно предположить, что он действительно собирает богатство или как минимум драгоценности. Но есть и другие истории, где Баэлош, кажется, собирает загадки или стихи…
– Это бесполезно, – вздохнула Ксиван.
– Я могу спросить Имя Всего Сущего, – призналась Сенера, – но должна сказать, что нужно быть осторожной с формулировками. Он не может сказать нам,
– Жаль, что мы не можем просто спросить кого-то, кто его знает, – сокрушенно вздохнула Талея.
– Он сын Омфера и Галавы, но я почему-то сомневаюсь, что кто-то из них готов нам помочь. А все остальные мертвы тысячи лет… – Сенера осеклась, осознав очевидный ответ. – Правильно. Нужен тот, кто ушел от него.
– Ты начинаешь говорить как волшебник, – предупредила ее Ксиван. – То есть мы говорим на одном языке, но я понятия не имею, о чем ты говоришь.
– Я говорю о человеке, который известен тем, что общался с Баэлошем. Мы могли бы просто спросить его.
Талея и Ксиван переглянулись.
– Ты… все еще говоришь об императоре Симиллионе? – спросила Талея.
– Да, – согласилась Сенера, – но ты знаешь его как Турвишара Де Лора[206].
76. Что значит разговор
Когда Тераэт неделю спустя вернулся на шелковую ферму, он обнаружил, что его ждет Хаэриэль. Первой реакцией юноши было раздражение, потому что Хаэриэль стояла на открытом месте и теоретически ее мог видеть кто угодно. Лишь потом он понял, что там же стоит и его отец, Док[207]. Отец сидел на перилах, вглядываясь в густую темноту джунглей Манола. Если бы Тераэт не знал отца лучше, он мог бы подумать, что тот не обращает никакого внимания на происходящее. Но он знал, что Док следит за каждым его движением. Единственное, чего он не знал, так это того, значило ли присутствие Дока, что Хаэриэль не доверяет ему или что Док не доверяет Хаэриэль.
Вечер был чудесный. Шелковые муравьи, занятые своими повседневными делами, создавали приятный гул, оттеняемый птичьими криками. Казалось, что у шелка был странный рыбный запах – Тераэт обычно замечал его, лишь когда возвращался с задания.
Сама Хаэриэль с тем же успехом могла быть статуей. На ней была совершенно не царственная одежда – обычное шелковое платье, которое им удалось протащить на ферму под каким-то надуманным предлогом. Но на ней это одеяние казалось лучшим придворным платьем.
– Как прошла поездка? – спросила Хаэриэль обманчиво мягким голосом.
Тераэт резко остановился. «Поездка» действительно прошла хорошо. Цель, конечно, немного сопротивлялась, но не случилось ничего такого, с чем бы он не мог справиться.
А потому было совершенно не понятно, почему Хаэриэль была в такой ярости.
– Все в порядке, – ответил Тераэт. – А что случилось?
Хаэриэль глянула в сторону:
– Териндел, ты не мог бы очистить комнату?
И обстановка вокруг них изменилась. Конечно, именно поэтому Хаэриэль и попросила Дока присутствовать. Потому что как минимум ей нужен был Разрубатель Цепей, чтобы обеспечить конфиденциальность.
Док не изобретал ничего нового, создавая обстановку с помощью Камня. Платформа опустела, шелковые домики исчезли. Их место занял тронный зал. Гирлянды огней и плавающие амулеты наполняли пространство мягким сиянием. В возникших из ничего горшках распускались цветы. И, конечно же, там был трон. Док сделал его похожим на живое существо, созданное из цветов, ветвей и зеленых листьев. Тераэт решил, что это, должно быть, был настоящий трон, настоящая обстановка, которая когда-то существовала, потому что Хаэриэль бросила на Дока короткий шокированный взгляд, а затем повернулась к Тераэту.
– Один из гонцов сообщил мне, что Вайлдеба мертв, – с иронией обронила Хаэриэль. – Что, будь ты проклят, заставило тебя думать, что это хорошая идея?
Тераэт моргнул. Он подозревал, что Хаэриэль из-за чего-то расстроена, но он не думал, что это будет связано с
– Прошу прощения? Вы сами попросили меня это сделать!
Хаэриэль склонила голову набок и уставилась на него. Так ястреб мог бы смотреть на мышь. Тераэт боролся с искушением выхватить кинжалы.
– Нет, – ответила она, – я не просила тебя об этом. Я попросила тебя поговорить с этим человеком, выяснить, что нужно, чтобы он проголосовал, как нам нужно, и сделать так, чтобы это и произошло. Я не просила тебя убивать его.
Тераэт рассмеялся:
– Когда люди просят меня «поговорить» с кем-то, подразумевают, что его нужно убить.
Стоящий у края платформы Док вздохнул. Тераэт бросил на отца беглый взгляд и вновь повернулся к Хаэриэль:
– Если бы вы хотели, чтобы этот человек остался в живых, нужно было послать дипломата.
Хаэриэль потерла виски: казалось, ей физически было больно.
– Не могу поверить… – Она глубоко вдохнула и начала, успокаиваясь: – Тераэт, если ты планируешь когда-нибудь стать хорошим правителем, очень важно научиться разговаривать с людьми. Ты не можешь убивать
Тераэту с трудом удалось сдержать раздраженный вздох:
– При всем уважении, Ваше Величество, у меня нет ни желания, ни намерения править кем-либо, и уж меньше всего – народом ванэ.
Хаэриэль уставилась на него так, будто он сказал что-то на языке, которого она не понимала:
– Что это было?
Тераэт раздраженно провел рукой по волосам.
– Не знаю, как объяснить яснее. Мне не нужен трон. У меня нет никакого желания править. И, честно говоря, поскольку для этого нужно, чтобы один из вас или вы оба умерли, я не думаю, что вы тоже этого хотите.
Тишина заполнила воображаемую залу.
Хаэриэль забарабанила пальцами по ветвям трона, бросив ошеломленный взгляд в сторону Дока, а затем покачала головой:
– Ладно. Полагаю, что этот вопрос мы обсудим позже. А пока давай ограничимся судьбой Вайлдебы. Потому что я хочу, чтобы ты понял, что ты натворил и почему это проблема.
– Он ведь собирался голосовать против вас, не так ли?
– Это было вполне возможно. Но не точно. Я надеялась, что нам, может быть, удастся поколебать его мнение. Теперь у него нет никакого мнения. И что еще хуже, я ничего не знаю о мнении, целях или амбициях того, кто его заменит. Будет ли новый представитель лучше? Будет ли он значительно хуже? У нас нет способа узнать, и у нас недостаточно времени, чтобы это выяснить.
Тераэт почувствовал, как тончайшая струйка чего-то похожего на ужас зародилась внизу его живота и назойливо задергалась. Та его часть, которая всегда ненавидела и всегда будет ненавидеть неудачи, требовала внимания.
– Понятно, – сказал Тераэт.
– Из-за его смерти наша работа усложнилась. Пожалуйста, окажи мне честь в дальнейшем не предполагать, что я говорю намеками или метафорами. Когда я даю приказ, я даю приказ. Я не боюсь приказывать убить кого-нибудь, если я хочу именно этого. – Хаэриэль глубоко вздохнула и на мгновение уставилась вдаль. – Пойми, Тераэт. Эта неудача – моя вина. Я должна была убедиться, что ты меня понимаешь. Я не должна была просто предположить, что это так.
Тераэт сглотнул:
– Благодарю вас, Ваше Величество. Это очень любезно с Вашей стороны. Однако я полагаю, мы оба знаем, что это моя вина.
Ее взгляд казался расплавленным обжигающим золотом:
– Тогда это больше не повторится.
– Нет, Ваше Величество.
Хаэриэль встала с трона и глянула в сторону Дока:
– Не будешь ли ты так любезен создать мне дверь?
Док махнул рукой, хотя жест был совершенно не нужен, и дверь появилась в воздухе. Не дожидаясь остальных, Хаэриэль ушла. Дверь исчезла прежде, чем Тераэт успел ею воспользоваться.
Тераэт повернулся к отцу.
Док спустил ногу с перил и скрестил руки на груди:
– Я подумал, что мы могли бы поговорить.