Дженн Лайонс – Имя всего Сущего (страница 87)
Коун окинул ее долгим взглядом:
– Что?
Жрец вздохнул:
– Увидите, – и открыл свою книгу.
Стражник пронес брата Коуна через Врата и усадил его на деревянную скамью.
– Полковник, этот ранен.
Брат Коун стиснул зубы, сорвав с себя мантию, перепачканную алым. Рана по-прежнему продолжала кровоточить.
Было весьма больно. Его предупреждали, что очень часто бывает трудно исцелить самого себя, потому что боль мешает сконцентрироваться, но он никогда не сталкивался с этим. Если говорить честно, он всегда предполагал, что будет исключением, способным силой воли игнорировать сильную боль.
– Положите тело графа на этот стол. На спину, пожалуйста. Молаш, принеси мою сумку. Ту, из красной кожи, что висит рядом с дверью. – Сенера опустила восьмимесячного дола на землю и сняла с него ошейник. Щенок тут же направился прямиком к своему месту – бархатной подушке, лежавшей у камина, и, покрутившись на месте, лег, одобрительно похлопав по полу хвостом[175].
Сэр Орет, заморгав, оглянулся по сторонам, а затем пересек комнату, подойдя к Сенере:
– Верни меня обратно. Мне нужно поговорить с отцом.
Она не обратила на него никакого внимания и склонилась над братом Коуном:
– Насколько все плохо?
Коун поморщился:
– Могло быть и хуже. Задеты кожа и мышцы. Грудная клетка выполнила свою функцию и защитила внутренние органы. В основном это просто потеря крови. Если бы только я мог… сосредоточиться… я мог бы…
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много болтаешь? – улыбнулась ему Сенера. – Неудивительно, что ты не можешь войти в Озарение.
Он моргнул, глядя на нее:
– Что ты сказала?
Брат Коун почувствовал, как у него потяжелело на сердце.
Она не ответила на его вопрос, продолжив очищать рану на его груди.
– Ты меня слушаешь, женщина? Я сказал, что мне нужно вернуться, прямо сейчас! – Гнев Орета граничил с паникой. Его руки начали дрожать.
Сенера положила руку на грудь брата Коуна:
– Прагаос, проследи за сэром Оретом. Если он попытается мне угрожать, убей его.
– Да, полковник. – Выхватив меч, Прагаос стал рядом с сэром Оретом.
– Что? – Лицо сэра Орета исказила гримаса: – Немедленно отойди! Ты подчиняешься моим приказам.
Рот солдата скривился:
– Возможно, в этом вы ошибаетесь.
– Почему бы тебе не налить себе выпить, Орет? – спросила Сенера. – Ты дрожишь, как… – Она замолчала, не договорив метафору, и, прищурившись, посмотрела на сэра Орета: – Ты никогда никого раньше не убивал.
Сэр Орет, широко распахнув глаза, скрестил руки на груди:
– Что? Не смеши меня! Конечно, я убивал! Я просто не подумал… – Он подошел к скамейке и сел. – Я не думал…
Солдат налил в баре стакан бренди и, вернувшись к сэру Орету, протянул ему.
Сэр Орет залпом выпил бренди.
– Мне нужно поговорить с отцом, – прошептал он. – Мне нужен отец.
– Почему ты мне помогаешь? – Брат Коун перевел взгляд с сэра Орета на Сенеру.
– Позор терять довольно приличного целителя, – сказала Сенера. – Никогда не знаешь, когда он тебе понадобится. А теперь прекрати болтать, мне нужно сосредоточиться.
Брат Коун слишком хорошо знал, что она имеет в виду. Он откинулся назад и постарался не думать о боли, тем более что рана с каждым мгновением болела все меньше. По крайней мере, физическая рана.
Стараясь перестать крутить эту сцену в голове, брат Коун сосредоточился на сборе информации и оглядел комнату. Утро еще не наступило, но к тому моменту, как в Джорате заходило солнце, на западном побережье Куура уже несколько часов стояла ночь. Комнату освещали магические лампы, вставленные в стеклянные фонари. Со стропил аккуратными пучками свисали травы. На деревянных балках были выжжены оккультные формулы. В очаге, достаточно большом для приготовления пищи или кремации, пылал огонь. Аптечный шкаф с лекарственными порошками и принадлежностями обрамляли стеллажи с бутылками. В двух стенах были окна, в третьей – две двери, а вдоль четвертой располагались целые завалы книг от пола до потолка. Вся комната походила на неопрятный и захламленный алтарь мистерий.
По виду из окон ничего нельзя было понять – слишком темно, и он мог лишь строить догадки. Дом располагался над землей, так что это не могла быть землянка. А еще это явно был не азок. Таким образом, полностью исключались оба архитектурных стиля Джората. Температура казалась умеренной, так что Йором это тоже быть не могло. А саманные стены, прямые отвесные линии и каменный пол совершенно не соответствовали стилю Маракора.
Несмотря на свои большие размеры, комната казалась уютной. Книги и полки, заставленные странными безделушками, заполняли все щели в стенах, не занятые окнами и дверями. А к балкам были приколоты рисунки: анатомические изображения, пейзажи, архитектурные чертежи. Все это казалось нарисованным одной и той же рукой.
Брат Коун услышал грохот волн вдалеке. Поскольку Сенера умела открывать врата, они могли быть почти где угодно, но он заподозрил, что они находятся в Казиваре – возможно, даже в Эамитоне.
Если, конечно, предположить, что она решила остаться на том же континенте[177].
По его коже разлилась прохладная энергия. Опустив глаза, он увидел, как Сенера закрывает рану и запечатывает ее.
– Спасибо, – сказал он, просто потому, что промолчать было невежливо. – Я займусь исцелением остальных. – Он понадеялся, что, если вызовется добровольцем, то она забудет связать его, а воспользоваться возможностью сбежать проще, когда ты не связан.
– Хорошо. – Выпрямившись, она подошла к своим людям: – Скольких мы потеряли?
– Четверых, – откликнулся один из солдат. – Двое убиты во время боя, а двоих, должно быть, схватили.
На лице Сенеры появилось выражение ужаса:
– Спасибо.
Солдат кивнул и отступил назад, выражение его лица было непроницаемым. Сэр Орет с грохотом поставил стакан на стол и встал:
– Прикажи своим людям покинуть комнату, и немедленно. Нам нужно поговорить наедине.
Солдат-предводитель заломил бровь. Остальные выпрямились и насторожились. Несколько ладоней потянулись к рукоятям мечей.
– Если тебе так угодно… – сказала Сенера.
– Полковник! – возмутился солдат.
Брат Коун с трудом заставил себя сесть. Он вдруг понял, что полностью согласен с солдатами, при том, что буквально каждый человек в комнате заставлял его пожалеть о принесенных клятвах отказа от насилия.
Она отмахнулась:
– Все в порядке. Я полагаю, жрец может остаться? Ему сейчас не стоит лишний раз двигаться.
Сэр Орет глянул на брата Коуна.
– Меня он совершенно не волнует.
Он сосредоточился на исцелении тех ран, которые могла пропустить Сенера. Солдаты заколебались.
– Идите, – приказала Сенера.
Предводитель поклонился и направился прочь из комнаты. Остальные солдаты последовали за ним, бросая на сэра Орета неприязненные взгляды.
Стоило за ними закрыться двери, и сэр Орет дал Сенере пощечину. Она лишь отшатнулась от него и прижала ладонь к щеке, уставившись взглядом в пол[178].