Дженн Лайонс – Имя всего Сущего (страница 24)
– Они умрут, – сказала я. – И сэр Ксиа, и ее оруженосец умрут.
Тамин уставился на меня так, словно я говорила на иностранном языке. Почему эти смерти должны были его беспокоить или волновать? Он сел в свое кресло.
– Разве турниры предназначены не для того, чтобы подготовить нас к войне? И разве на войне люди не умирают? – Он поднял руку, благословляя сэра Дедрю: на поле вышли люди забрать тела.
– Тамин…
Он улыбнулся и помахал рукой, но когда он взглянул на меня, выражение его лица было ледяным:
– Не стоит подвергать сомнению мои действия, Джанель. Мое знамя стоит на грани катастрофы. Я должен принять решительные меры[38].
– Решительные меры?! – Я изо всех сил старалась говорить спокойно. – Тамин, Дедрю – твой человек. Ты несешь ответственность за то, что заплатишь смертную цену за тех, кого он убьет. Если твое знамя находится в таком бедственном положении, как ты вообще можешь допускать такое?
– Я не приму совета от жеребца, который сбежал из своего собственного кантона, вместо того чтобы принять Осуждение лицом к лицу. – Тамин наклонился вперед, на лице светилось неприятное выражение: – Думаешь, я не знаю всей правды о твоем визите? Твой бывший нареченный, сэр Орет, выкупил твоих людей еще до того, как твой дедушка испустил дух. И все это время ты сидела там, не обращая внимания на то, как тебя выставляют на посмешище. Вот почему ты не пришла с помощью Привратного Камня – у тебя не было ни его, ни Хранителя Врат, чтоб его использовать.
Его слова ранили сильнее, чем удары, – хотя бы потому, что были правдой.
Но одновременно они и отвлекали от главного, а я этого очень бы не хотела.
– Дедрю – чудовище. Я – твой друг, и именно поэтому я прошу тебя не нанимать чудовище, чтобы доказать свою идорру.
Всегда были те, кто считал, что идорра требует насилия, – мол, палка – наиболее эффективное средство для удержания стада в узде. Это ошибочное убеждение всегда влечет за собой Осуждение. Аристократы могут править в Джорате, но они правят, потому что пользуются доверием наших горожан. И что же происходит, когда аристократы становятся опасней всего для народа?
Они прогоняются прочь. Так было всегда.
– А я, как твой друг, – сказал Тамин, – прошу тебя, чтобы ты управляла своим табуном и не лезла к моему.
Я подняла руки в знак согласия:
– Тамин, я не хотела тебя обидеть. Зима была тяжелой для нас обоих.
Я увидела боковым зрением, как на площадку для соревнований выходит Черный Рыцарь турнира. Его послали, чтобы отвлечь толпу от запекшейся крови, которую вытирали за его спиной. Толпа злобно кричала:
– Торра! Торра! – Но когда капитан Дедрю бросил взгляд на зрителей, повисла тишина.
Гнев Тамина чуть приутих.
– Как я тебе завидую, Джанель. По крайней мере, ты могла сбежать от твоих демонов.
Эти слова полоснули меня, будто ножом.
– Не от всех, – коснувшись его руки, я заговорила, тщательно подбирая слова. – Но мы могли бы помочь друг другу.
Черный Рыцарь, подшучивая над зрителями, гарцевал по полю – как того и требовала его роль. Он был одет в богато украшенные черные доспехи, слишком маленькие для него – и причем в совершенно неподобающих местах. Его огромное брюхо обнажилось, но он, не замечая этого, пританцовывая, скакал на поцелованной пламенем черной огнекровке.
Тамин отдернул руку:
– Мне не нужна помощь. Эти колдуны думают, что смогут взять надо мной верх. Я им всем покажу. Я всех их сожгу!
– Именно это ты намерен сделать с пленниками, которых я привела?
– Они колдуны, или колдуньи, или в сговоре с ними. Разве у меня есть выбор? – Он стиснул зубы. – Я знаю Кэлазана с детства, Джанель, и до сих пор не могу поверить, что он предал меня.
Страж не обращал никакого внимания на наш разговор; служанка вернула ему щенка, при этом она с таким интересом и сосредоточенностью изучала раму ложи для знати, что, должно быть, ловила каждое наше слово. Женщина отошла лишь тогда, когда к ней подошел находившийся на поле судья, собиравшийся о чем-то спросить.
И она не посоветовалась со стражем, прежде чем начать давать указания.
– Ты, должно быть, чувствуешь то же, что чувствовала я после того, как со мной поступил Орет, – сказала я. – После того, как он отвернулся от меня.
– Он любит тебя, – сказал Тамин.
– Страстное желание владеть чем-то не означает любовь.
Он вздохнул и налил себе еще вина.
– Ты всегда была столь мудра, дорогая Джанель?
– Ты льстишь мне, Тамин. Если бы я была мудра, я бы не попала в эту передрягу.
– Но ты ведь понимаешь меня. Мы оба должны делать то, что необходимо. Я должен убить каждую колдунью, каждого колдуна в своем знамени. Каждого. Я не оставлю в живых никого, способного призвать демонов, которые могли бы уничтожить нас. Релос Вар открыл мне глаза на существующую опасность.
Я повернулась к нему:
– Какую опасность?
– Дитя, – сказал Тамин. – Нужное демону дитя. Пророчество гласит: «
Я уставилась на него.
– Разве ты не видишь? Это же очевидно!
– Я не…
– А вот еще, – продолжал настаивать он. – «
Мне ничего не было ясно, но высказывать мнение добровольно я не стала.
– Когда день и ночь наконец сольются воедино… в затмении?
Несмотря на то что я изо всех сил пыталась сдержать эмоции, в голосе проскользнул сарказм, но Тамин пропустил это мимо ушей.
– Да, мне так кажется. Но я не уверен. Это может означать что угодно.
Я подавила желание попросить его повторить последнее предложение еще раз, медленнее.
Я вздернула подбородок:
– А как же руны, вырезанные внизу, на столбах? Они предназначены для… того, чтоб причинить боль… демонам?
– Да. Когда колдунья или колдун умирают, становится меньше на одну колдунью, способную призвать демона.
– Ах, как умно, – сказала я. – Теперь все ясно.
И это было правдой. Все действительно было ясно.
Видишь ли, из-за «нежного» воспитания Ксалторат я могла прочесть руны, вырезанные на этих столбах. А еще я заметила неестественную силу, благодаря которой Дедрю побеждал. Я не дура. Учитель Тамина Релос Вар, его доверенный наставник, сплел вокруг него красивую паутину лжи. Тамин проглотил всю наживку. В Знамени Барсина кто-то действительно вызывал демонов.
И, к сожалению, несмотря на веру в собственную невиновность, этим кем-то был сам Тамин.
7: Планы атаки
Кирин откинулся на спинку стула, чувствуя, как на него давит окружающий их камень. Юноша содрогнулся:
– Ну, знаешь ли, это был я. Я – тот младший брат, которого продали в рабство в Кишна-Фарриге. И Релос Вар действительно пытался меня купить.
– О, – сказала Джанель, – так ты –
– Ну, технически я ему вообще не брат. По крайней мере, не в этой жизни.
Джанель пожала плечами:
– Я не думаю, что он видит разницу.
– Нет-нет, думаю, он ее вообще не замечает. И ненавидит меня так, будто я его настоящий брат.