Дженн Лайонс – Имя всего Сущего (страница 129)

– Любое сочувствие, которое я могла бы испытывать к твоему прошлому, исчезло, едва ты начала уничтожать деревни и решилась создать гаэш Коуну. И хотела создать гаэш мне, хотя эта попытка провалилась.

Глаза ее вспыхнули яростью, но она захлопнула рот на полуслове. О, подозреваю, я попала в точку, затронув струны, задетые чувством вины.

Опустив голову, я отвернулась.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Я пришла не для того, чтоб спорить.

– И все же ты здесь.

– Здесь. Я просто… – Я покачала головой. – Мне очень жаль, – повторила я. – Эти месяцы были для меня очень сложными.

– Я слышала о том, что случилось с Оретом. Я бы сказала, что мне жаль, но…

Я улыбнулась, глянув на нее:

– Он был ослом.

Она кивнула:

– Был.

– К сожалению, я также думаю, что он был невиновен.

Сенера снова села.

– Думаешь, что это Дарзин Де Мон замышлял заговор с целью убить тебя? Я так понимаю, Достопочтенный запретил ему возвращаться сюда.

– Нет, думаю, что и не он. Я уверена, что Дарзин просто ужасен, но я не думаю, что мы должны совершить ту же ошибку, что и герцог и его придворные. Они предполагают, что в этом преступлении замешан мужчина. Я думаю, что в этом преступлении участвовали только женщины. В конце концов, если Вейсижау намеревалась принести меня в жертву Сулесс, мужчины, помогая ей, ничего бы от этого не выиграли.

Она окинула меня задумчивым взглядом:

– Звучит правдоподобно. Но могу я спросить, почему это сейчас так важно? Все закончилось.

– Закончилось ли? Это не было планом Вейсижау. Ею кто-то манипулировал. Представь, как все могло бы сложиться: сорок восемь вождей получают в подарок головы своих дочерей – с приложением записки, в которой говорится, что они казнены за то, что поклонялись Сулесс. Думаешь, на этом действительно бы все закончилось?

Она выдохнула:

– Я понимаю, о чем ты. Если бы я была одним из вождей… – Сенера усмехнулась: – Каэну и сейчас довольно сложно сохранить единство своих земель.

– Вот именно. Это было бы все равно что подлить масла в огонь. Теперь я думаю, что знаю, кто за этим стоит, но я не хочу идти к герцогу Каэну без доказательств.

– А, так вот какое одолжение тебе нужно. Ты хочешь, чтобы я использовала Имя Всего Сущего.

– Да. Я хочу именно этого.

– Я взяла себе за правило не использовать камень по каждому какому-то проклятому вопросу, который мне задают. Иначе я просто не усну.

– Однако это не просто какой-то проклятый вопрос. Все, что я хочу знать, – не Вирга ли была той, кто научил Вейсижау поклоняться Сулесс.

Сенера замерла, не донеся кружку до рта.

– Вирга? Но почему… – Она замолчала. – Ха.

– Вирга могущественней, чем кажется. Она знает то, чего не должна знать. И хотя я не знаю, почему Каэн так сильно ей доверяет, но я не думаю, что он поступает мудро.

– Какой у нее мог быть мотив? Если он потеряет власть, некому будет ее защитить.

– Разве ей нужен мотив? Это женщина, которая пыталась накормить меня мясом жеребенка просто потому, что знала, что сама эта идея вызовет у меня отвращение. Я думаю, она любит создавать проблемы просто так. – Я закатила глаза. – А вообще, она тренирует проклятых снежных гиен, которых дворец использует для патрулирования. Разве эти животные не были священными для Сулесс?

Сенера поджала губы:

– Это правда. И на этот вопрос может быть дан ответ «да» или «нет». Я предпочитаю именно их.

– Так ты сделаешь это?

– И что я получу за то, что помогу тебе?

По крайней мере, это не было отказом.

– Ну, во‑первых, ты получаешь удовлетворение от помощи женщинам, с которыми обращаются немногим лучше, чем с рабынями.

Она запрокинула голову, бросив на меня веселый взгляд:

– О, значит, я буду способствовать доброжелательности и товариществу? Мне почему-то казалось, что я не на той стороне.

– У Вирги могут быть неприятности?

Она бросила на меня острый взгляд:

– Хм. А это уже заманчиво. Релос Вар ненавидит Виргу. – Она вытащила из лифа Имя Всего Сущего. – Знаешь, существует очень мало людей, которых он ненавидит. Она попала в весьма эксклюзивный и очень короткий список. – Сосредоточившись на камне, она облизнула палец и начертила слово на деревянной столешнице.

На этот раз чернил не было. Как, впрочем, и бумаги. Но ее действия были равноценны. Она использовала вощеную поверхность стола, чтобы прочитать результат.

– Да, – сказала Сенера. – Именно она научила их. – Затем она сосредоточилась и начертила еще одно слово.

И опять – «да».

– О чем ты только что спросила?

– Вирга ли приказала Вейсижау посвятить тебя Сулесс.

Я нахмурилась:

– Ксиван говорила, что в старые времена женщины приносили в жертву своих дочерей, чтобы получить милости от королевы-колдуньи.

– Технически то, что она сделала, не является жертвой, – поправила меня Сенера. – Это посвящение, а не жертва. Женщины больше никогда не видели своих дочерей, но Сулесс не убивала их.

– Ксиван подозревала именно это. Сулесс воспитывала их как жриц. Как своих матерей-колдуний.

Я наклонилась над столом:

– Сенера… Возможно ли, что Вирга – жрица Сулесс? Мать-колдунья?

– Куурцы убили всех…

– Возможно ли?..

Сенера прикусила губу.

– Давай спросим. – Она снова сосредоточилась и снова написала односложный ответ. Мне не нужно стоять рядом, чтобы понять, что это было «нет».

Сенера покачала головой:

– Ну, это была интересная гипотеза. Но нет, более вероятно, что Вирга – просто противная старуха, которая знает достаточно старых историй, с помощью которых можно заманить в ловушку кучу доверчивых молодых жен. Вероятно, она поступила так, чтобы позабавиться, а затем ночью заползти обратно в ту дыру, в которой спит, и посмеяться над этим вместе со своим дурацким медвежонком.

Я вздрогнула. Точно.

– Медвежонок. Спроси насчет медвежонка.

Сенера заломила бровь:

– Что насчет медвежонка?

– Просто… – Я махнула рукой: – Кое-кто сказал мне, что медвежонок не взрослеет.

– Что? – Сенера рассмеялась. – Не будь такой смешной. Я уверена, что она выращивает его, затем убивает и заводит нового.

– Проверь для меня?