Дженн Лайонс – Имя всего Сущего (страница 124)
– Нет, я… – Я закрыла глаза, чувствуя, как в уголках выступили слезы. – Я просто… – В голосе зазвучали хриплые рыдания. – Не любила. Но все это так бессмысленно. Так напрасно. Я не хотела, чтобы он умер. Я никогда не хотела, чтобы кто-то из них умер и… – От охватившего меня горя я только и смогла прерывисто вздохнуть. Каким-то образом его смерть сплелась со всеми остальными – со смертями тех, кто погиб в Мерейне, в Лонеже, во время Адского Марша, со смертью моих родителей, и того человека из Маракора, которого убили на мосту в Атрин…
Всех тех людей, которых я не смогла спасти.
– Значит, ты ненавидишь себя. – Голос Ксиван звучал грустно.
Я почувствовала себя так, словно она вытащила последнюю деталь из шаткого фундамента. Я почувствовала дрожь, какое-то мерзкое сжимающее чувство, а затем на меня словно накатила лавина. Ее слова пронзали меня насквозь, я чувствовала, что теряюсь среди них. Конечно, я ненавидела себя. И разве могло быть по-другому, если я была жива? Жива не потому, что я это заслужила, не потому, что я этого добилась, но лишь для того, чтобы служить лживым играм демонов, приказам генералов и этим вечно проклятым пророчествам. Жила, но не сделала этим лучше ни для кого. Я стала жеребцом, чтобы защитить тех, кого любила, но я не могла защитить даже себя.
И что же во всем этом было хорошего? Каким целям это служило?
Я перекатилась на живот и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась, чувствуя, что не могу остановиться. Для того чтобы посмотреть в будущее, с этим надо было что-то сделать. Я должна была попытаться все исправить.
И вряд ли бы у меня что-то получилось.
Я почувствовала, как она коснулась моего лаэвоса, погладила меня по голове:
– О, моя милая крошка. Как, должно быть, этот огонь жжет твое сердце.
Я дошла до той крайней стадии рыданий, которая состоит из слез, икоты и слишком большого количества мокроты. Мы были на людях. Как бы то ни было, я вытерла глаза и нос рукавом.
– Ты позволяешь остальным определять, кто ты, – прошептала она мне. – Так много людей говорят тебе, кем ты должна быть.
Я не могла оставить ее слова без ответа.
– Я восстала…
– Это не имеет значения. Когда противники сталкиваются, они определяют друг друга. Ты не можешь выступить против врага, не позволив ему придать тебе какую-то форму. Ты толкаешь, и тебя толкают. Ты сравниваешь себя с другими, с их одобрением или с их недовольством, и очень скоро обнаруживаешь, что даешь им власть на собой – осознаешь ты это или нет. – Она коснулась моей щеки, и я почувствовала ее холодную плоть, совсем не похожую на живую ткань. И все же это не напугало меня так сильно, как должно было. – Ты должна найти себя, моя дорогая. Найти свое собственное сердце, свою собственную красоту, свою собственную правду. – Встав, он протянула мне руку: – И тогда мы сможем поработать над тем, чтобы победить твоих врагов.
Схватив ее за иссохшую руку, я засмеялась сдавленным, почти истерическим смехом и позволила ей помочь мне подняться на ноги. Потому что, видишь ли,
Или моим друзьям.
И я больше не видела разницы. Была ли Ксиван лишь препятствием в моем стремлении украсть Хоревал – копье, убивающее драконов? Или Ксиван была тем, кто мог помочь мне одержать победу над герцогом Ксуном и маркривом Аротом, чтобы отвоевать Джорат? Было ли действительно лучше быть томаем герцога Каэна – или сделать так, как я обещала Богине Смерти, и помочь ей уничтожить всех, кто помогает Релосу Вару?
С тех пор как Тиа, Богиня Магии, зачаровала Арасгона, чтобы он мог присоединиться ко мне в Загробном Мире, я была предателем в стане герцога Каэна. Каждую ночь, пока я «спала», я передавала сообщения и инструкции в свой лагерь. И все же я понимала, что по-настоящему я так и не приняла свою роль. Возможно, Орет был прав. Может быть, я никогда не найду своего места.
Я называла преступления Йора непростительными, когда у самой на руках была кровь.
Мною вновь овладели мучительные рыдания, и Ксиван Каэн притянула меня в свои объятия и принялась укачивать…
После всего произошедшего Талея, обняв меня за плечи, отвела меня в мою комнату. Усадив на стул у кровати, она опустилась на колени рядом со мной.
– Могу я тебе что-нибудь предложить? – спросила она. – Чаю? Или чего-нибудь покрепче?
– Я там все испортила, да?
Она улыбнулась:
– Все испортила? Вряд ли. – Она откинула меха на кровати. – Ты скорбишь. Позволь себе это. Я до сих пор не оправилась от… – Талея, должно быть, увидела выражение моего лица, вопрос, появившийся в моих глазах. – У меня была сестра. Ее убили.
Она обронила эти две фразы, как какой-то пустяк, но от боли, прозвучавшей в ее голосе, у меня разорвалось сердце.
– И… – Я вернула ей более бледную версию ее улыбки. – Ты убьешь того, кто виноват в этом.
Она всегда подходила к своим урокам с такой яростью, которая, как я подозревала, была весьма персонифицированной, такой, словно она представляла себе, что с каждым взмахом меча поражает кого-то конкретного.
Усмехнувшись, она отвернулась от меня, присев на кровать.
– Я бы хотела. Дарзин Де Мон убил ее.
Я заморгала, почувствовав, как это заявление пробилось сквозь мое оцепенение.
– Из королевской семьи? Тот самый, который… – Я чуть было не сказала: «Тот самый, который пытался убить меня», но теперь я уже так не думала.
– Так говорит Турвишар. – Она покачала головой: – Думаю, Дарзин даже осознает, что он сделал. Ей просто не повезло. Она оказалась не в том месте и не в то время, а служащей ему убийце не нужны были свидетели. Просто еще один свидетель, втянутый в королевские игры империи. И Дарзин поступал намного хуже… – Она отвела взгляд. – У него длинный список преступлений.
Я встала со стула и села рядом с ней, взяв ее за руки:
– Мне так жаль. Ты собираешься убить его? Тебе нужна помощь?
Она засмеялась и в ответ крепко сжала мои руки:
– Я ценю твое предложение. Спроси меня снова через несколько лет. Мне сказали, что он феноменально владеет мечом, так что, я подозреваю, какой бы удивительной ни была Ксиван, мне понадобится чуть больше восьми месяцев тренировок.
– Когда придет время, я буду счастлива тебе помочь.
Талея усмехнулась:
– Спасибо. В один прекрасный день, когда я буду достаточно хорошо владеть мечом, а Дарзин станет бесполезен герцогу Каэну – я надеюсь, я буду рядом. Или Турвишар. Думаю, он может попытаться сразиться со мной за честь убить Дарзина.
– Как ты можешь дружить с королевской особой? С лордом-наследником Дома де Лор?
Она сглотнула:
– Он купил меня у Дарзина. – Талея увидела выражение моего лица и добавила: – Но Турвишар освободил меня. Он сразу же освободил меня[229]. Он спросил меня, чем я хочу заняться, и сказал, что исполнит любое мое желание. Я чувствовала себя так, словно попала в сказку о боге-короле, в которой крестьянская девушка освобождает раненую львицу из ловушки, а та оказывается богиней, которая может исполнить любое желание. – Талея прочистила горло: – Ну, я сказала ему, что хочу отомстить.
– Дарзин все еще жив, – сказала я. – Так что, я предполагаю, Турвишар не выполнил своих обещаний.
– Он сказал, что все будет зависеть от меня, – сказала Талея, – но он объяснил… – Она на миг замолчала, взяв меня за руку. – Он объяснил, что они пытаются сделать. Я могу ненавидеть Дарзина, но они
По правде говоря, ее сила воли повергла меня в благоговейный трепет. Я же весьма скептически относилась к мотивам членов королевских семьей. Королевские Дома покоились на фундаменте рабства, жадности и боли[230]. Не думаю, что кто-то, чье состояние покоится на такой основе, будет стремиться подорвать источник своего богатства.
О, я поняла мотивы Каэна: Йор страдал под гнетом Куура, так что, прежде чем объявить Йор свободным, имело смысл сначала разбить империю.
А что же королевские семьи? Все, чего они хотели, – это больше власти. Как можно больше власти.
– Должно быть, это настоящая пытка – видеть, что он живет и дышит, – наконец промолвила я.
Талея пожала плечами:
– После того как я начала тренироваться с Ксиван – нет. Я редко покидала пещеры. Но и тогда… – Талея усмехнулась: – Он видел меня однажды, когда я впервые прибыла с Турвишаром. Ты можешь поверить, что этот ублюдок даже не узнал меня?
– Но теперь ты покинула пещеры. – Мысль о том, что Талее теперь придется иметь дело с Дарзином, ужаснула меня. – Он бывает здесь – и довольно часто.
– Нет, – ухмыльнулась она. – Я не собираюсь с ним встречаться. И за это можно поблагодарить тебя.
– Правда?
– Достопочтенный изгнал Дарзина из своего двора в наказание за его участие в попытке твоего убийства. Дарзин может послать кого-нибудь другого вместо себя в качестве эмиссара, но ему самому больше не позволят сюда прибыть.
Мне не хотелось указывать на то, что Дарзина могли обвинить несправедливо.
– Рада это слышать. Признаюсь, мне бы не доставило удовольствия видеть его снова.
– Он чудовище. – В ее голосе вновь проклюнулись горечь и ненависть.
Даже учитывая, что и я была чудовищем, не согласиться я не могла.