Дженн Лайонс – Имя всего Сущего (страница 120)

– О, но это же…

– Молчать! – рявкнул Каэн. – Больше ни слова, пока я не разрешу!

Вирга зарычала, прижимая медвежонка к груди.

Не обращая на нее внимания, герцог повернулся к Вейсижау:

– Кто отец?

Она вздернула подбородок:

– Вы.

– Правда?

Вейсижау не ответила.

Прошла минута, в зале стояла гробовая тишина.

– И что мы сейчас делаем? – наконец спросила Ксиван Каэн. – Помимо того, что создаем неудобство для всего двора?

– Мы ждем, – ответил герцог Каэн.

– А, – кивнула она.

Так что они ждали. И примерно через десять минут ушедшие ранее солдаты вернулись, неся сундук.

– Ваша светлость! Вы захотите это видеть.

Герцог оглянулся:

– Что вы нашли?

Мужчины поставили сундук на пол и открыли его. Брат Коун не мог видеть, что было внутри, но выражение лица герцога стало убийственным.

– Где вы это нашли? – спросил Каэн.

– В одной из удаленных комнат, ваша светлость. Дверь была не заперта.

Герцог запустил руку в сундук и достал из него опаленный и покрытый замысловатыми узорами череп животного: судя по крепким, острым зубам – хищника. К челюстям были привязаны длинные ленты, украшенные бисером.

Герцог Каэн показал череп толпе. Люди ахнули и потрясенно отступили назад. Вирга оскалилась.

Брат Коун не понимал, что это могло значить. Судя по выражению лица Джанель и ее спутницы, также пришедшей с герцогиней, они тоже не знали. В отличие от йорцев.

– Это маска для поклонения Сулесс? – спросил Турвишар. – Я никогда не видел ее вживую.

Герцог Каэн не ответил, лишь, обернувшись, бросил суровый взгляд на своих многочисленных жен.

– Это что, волчий череп? – прошептал Коун Джанель, хотя и сам не знал, почему решил, что та сможет ответить.

– Я подозреваю, что это гиена, – прошептала она в ответ. – По-видимому, раньше они были священны для Сулесс. – И она бросила короткий взгляд на Виргу.

– Кто установил этот алтарь? Вейсижау? Были ли другие? Кто из вас поклонялся ей? – Голос герцога разнесся по залу. – Поведайте мне.

Тишина.

Каэн швырнул череп обратно в сундук.

– Убейте их всех! – Его голос дрожал от гнева. – А затем верните тела семьям.

Стражники переглянулись.

– Сир?

– Вы что, оглохли? Я приказал убить моих жен.

– Всех жен? – Глаза мужчин расширились.

Герцог махнул рукой:

– Неважно. Ксиван, они твои.

Кто-то из жен скорчился, кто-то залился слезами. Еще несколько упало в обморок – на этот раз по-настоящему. Остальные вызывающе выпрямились.

Коун задумался, не они ли поклонялись у самодельного алтаря королевы-ведьмы. Вейсижау была именно из них.

Герцог заметил это:

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Вейсижау покачала головой:

– Ни слова, мой господин.

Ксиван выглядела странно недовольной для той, кто и сообщил герцогу о случившемся. Она обвела взглядом комнату, словно надеясь найти другой выход, но, похоже, спорить с решением герцога не собиралась. Когда охранники шагнули к женам, она отступила в сторону.

– Подождите! – вскрикнула Джанель.

Герцог Каэн обернулся:

– Да?

– Я молю о пощаде.

Брат Коун закусил палец, пытаясь заставить себя не вмешиваться. Он разрывался между гордостью и беспокойством.

В зале вновь воцарилась тишина, герцог Каэн склонил голову набок:

– Что ты сказала?

– Я молю о пощаде, ваша светлость. – Джанель указала на сундук: – Откуда нам знать, кто в этом замешан? Ваши жены не единственные, кому разрешено входить в эти покои. Сенере не нужно было разрешение, чтобы войти. Может ли Вирга приходить и уходить, когда она пожелает?

Герцог Каэн замер.

– Да.

Вирга за его спиной корчила ужасные рожи, но не проронила ни слова.

– Так что, возможно, причина, по которой ваши жены не смогли ответить на ваш вопрос, заключается в том, что они не знали ответа!

– Ты забыла, что Вейсижау пыталась убить тебя? Принести тебя в жертву мертвой богине? Как минимум она виновна. И никто из них не пытался ее остановить. Ни одна из моих «жен» не вызвала охрану. И давай внесем ясность: кроме моих жен в сговоре участвовали и другие. Как минимум в этом замешаны Дарзин Де Мон и сэр Орет, и они же вовлекли в это моего сына. Увидев тебя мертвой, они бы просто порадовались тому, как все хорошо получилось.

На лице Джанель появилось упрямое выражение.

– Я молю о милосердии по отношению к вашим женам, – повторила она. – Даже если несколько жен знали, что задумала Вейсижау, об этом не могли знать все. Я прошу Ксиван пощадить их.

Ксиван шагнула вперед:

– Пощадить их? Почему?

Коун задавал себе тот же вопрос. Не то чтобы он хотел видеть их казнь, но Джанель, кажется, имела в виду что-то конкретное.

Джанель повернулась к Ксиван:

– Потому что они пленницы. Потому что они провели годы, живя в прекрасной золотой клетке, и единственная власть, которой они когда-либо обладали, – та, которую они надеялись получить, завладев вниманием одного-единственного человека. Стоит ли удивляться, что эти женщины думали, что их единственным выходом было устранить конкуренцию?

Жены, которые не плакали, бросали на Джанель странные взгляды. С таким же успехом она могла бы говорить на иностранном языке – они бы поняли не больше.