Дженива Роуз – Одна из нас мертва (страница 4)

Софи и Тина начали поднимать руки.

– Подождите! Это неправильно! – чуть ли не завопила Карен.

«Фу, как неженственно».

Софи и Тина быстро опустили руки.

«Трусихи».

– Нет, Карен, неправильно не это, а то, что проведение наших мероприятий и наши благотворительные организации страдают, как страдает сама Шеннон. – Я продолжала говорить спокойно.

– Почему это они страдают? – У Карен округлились глаза.

– Софи, пожалуйста, зачитай, кто отсутствовал на наших последних двух заседаниях, – велела я.

Она кивнула и пролистала свои протоколы назад.

– Шеннон.

– Мне нечего к этому добавить, – сказала я со вздохом.

– Но она же продолжает работать над организацией нашего следующего торжественного приема, и у нее все получается прекрасно. И на этих заседаниях все, что она хотела сказать, передала вам я, – возразила Карен.

– Руководитель должен руководить сам, а не передавать то, что он имеет сказать через куратора по связям с общественностью. – Я покачала головой.

– Оливия права, – вставила Тина. – Я даже не могу обновить данные о наших финансах, потому что она так и не переслала мне их.

– И несправедливо, что мне все время приходится делать отметки о ее отсутствии. У меня и так устает рука от ведения всех этих протоколов, – добавила Софи.

Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ее аргумент был слаб, слаб и скучен, как и она сама. Мы с ней отрепетировали это.

– Я не хочу выступать в роли злыдни. – «Еще как хочу». – Но согласно нашему уставу, если член комитета пропускает два заседания или больше без уважительной причины, то это является основанием для его смещения с его поста, – сказала я. Это должна была озвучить Софи.

– Да, именно так. – Софи нашла в своей папке листок бумаги и положила его перед Карен.

Карен быстро прочла его и снова посмотрела на меня:

– Разве развод не является уважительной причиной?

– Нет. Это не упомянуто в наших уставных нормах, – ответила я.

– Мы не включили его в них, потому что в наши дни это такое распространенное явление, – сказала Тина. – Некоторые из участников фонда разводятся уже в третий раз, но они имеют большую свободу действий, чем члены комитета.

Карен тяжело вздохнула:

– Разве мы не можем сделать исключение?

Я и мои две прихлебательницы одновременно покачали головами.

– Это скользкий путь, Карен. Итак, кто за предложение освободить Шеннон от поста председателя?

Тина, Софи и я подняли руки.

– Значит, против голосую только я. – Карен подняла руку.

– Итак, решено. Шеннон Мэдисон больше не является председателем Женского благотворительного фонда Бакхеда. Не беспокойся, Карен. Она сможет выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах, – заключила я с улыбкой.

Софи быстро записала все это в протокол заседания.

– Я бы хотела внести предложение, – сказала Тина.

«Хорошая девочка».

– Предлагаю выбрать председателем Оливию Новак. Кто за?

Я подняла руку с такой быстротой, что едва не вывихнула плечо. Тина и Софи сделали то же самое. Карен шумно выдохнула.

– Кто против? – сказала Тина.

Карен даже не подняла руки.

«Она проиграла».

– Это кидалово, – сказала Карен.

– Нет, это бизнес, что по сути своей то же самое, – возразила я и непринужденно рассмеялась. – Я предлагаю вот что. До приема осталась всего неделя, и Шеннон так много работала над тем, чтобы организовать его. Так что он станет последним мероприятием, проведенным под ее председательством, и мы объявим о ее смещении только на следующем собрании фонда. Как вам такое предложение? – Я склонила голову набок и добавила своей улыбке лучезарности, не слишком много, но и не слишком мало.

Карен прикусила губы и на секунду задумалась. Это было хорошее предложение. Собственно говоря, с моей стороны это было немалой любезностью. Я играла с дальним прицелом, и в этом случае мне надо было явить какую-никакую доброту.

– Хорошо. Этот прием много значит для нее, так что это будет справедливо, – произнесла она, выпятив свои полные губы.

– Я рада, что мы думаем одинаково. Нам надо выбрать еще и вице-председателя, так что на следующем заседании мы проведем выдвижение кандидатур, а на том, которое состоится после него, устроим голосование. Все согласны? – спросила я.

Все кивнули.

– Вот ваш заказ, – сказала официантка. – Четыре бокала очищающего огуречно-мятного напитка. – Она поставила по бокалу перед каждой из нас.

Я подняла свой бокал, разумеется, чтобы выпить за свой успех.

– Я подумала, что нам нужно будет очистить и себя самих, – объявила я, смеясь.

Тина и Софи тоже засмеялись, как им и полагалось.

– Выпьем за окончание выборов и за новое начало с новым лидером. – Я чокнулась с Тиной и Софи.

Карен же только поднесла свой бокал к губам и высосала весь напиток через соломинку, явно недовольная принятым решением. Но она это переживет, ведь она была не такой, как я, – она была из тех, кто склонен прощать и забывать. Я же всегда считала, что имеется еще один вариант – можно простить и забыть, а можно, наоборот, никогда не забывать обид.

4. Карен

Я вышла из отдельного кабинета кафе, испытывая раздражение. Шеннон будет в ярости, и, возможно, она будет злиться также и на меня. Но я ничего не могла сделать, когда Оливия нанесла свой неожиданный удар, застав меня врасплох, а Тине и Софи не хватило твердости характера и мозгов, чтобы воспротивиться ей. Не планировала ли она все это заранее? Формально Оливия была права. Устав есть устав, а Шеннон отсутствовала на двух последних заседаниях. И тем не менее вся эта история была мне не по душе.

Я прошла по общему залу кафе и увидела Кристал, уже сидящую за столиком, ожидая Оливию и меня. Я видела ее фотографии в социальных сетях, когда мы с Шеннон мониторили ее аккаунт после того, как распили несколько бутылок вина, но вживую она оказалась намного красивее. Закинув ногу на ногу, одетая в сарафан с цветочным рисунком, она сидела за круглым столиком, накрытым белой полотняной скатертью, уставленным дорогой посудой из стекла и украшенным свежесрезанными тюльпанами. Ее длинные светлые волосы ниспадали естественными волнами, и она была загорелой – не так, как я, а благодаря пребыванию на свежем воздухе. Она сияла, но не так, как Оливия и я. На ее щеках играл румянец, и она была красива, явно не прилагая к этому усилий. Теперь мне было понятно, что́ Брайс в ней нашел.

Я подошла к ее столику, и на ее лице отразилась неуверенность – она не знала, кто я такая. Она явно не занималась наведением справок.

– Кристал!

– Да, это я. – Она улыбнулась. У нее был техасский выговор.

Я протянула ей руку:

– Я Карен Ричардсон. И я очень рада с тобой познакомиться.

Она встала из-за стола и вместо того, чтобы пожать мне руку, обняла меня. Я ожидала, что она покажется мне легкомысленной, но она оказалась степенной, спокойной и приятной. Ради Шеннон мне хотелось ненавидеть ее, но я не могла – во всяком случае, пока.

Я села за ее столик, поставила свою сумку на ближайший стул и заказала бокал шардоне. Обычно я не пила за обедом по будним дням, но после заседания комитета мне было необходимо выпить что-нибудь более крепкое, чем сок из сельдерея.

– Ну так как тебе Бакхед? – спросила я, зная, что она живет здесь всего лишь пару месяцев и сейчас старается влиться в здешнее общество. Вначале, устраиваясь на новом месте, она держалась затворницей, и я ее за это не винила. Большинству здешних женщин она сразу же не понравилась, ведь она увела мужа у Шеннон.

– Пока что неплохо. Я просто пытаюсь освоиться и понять этот город. – Она теребила полотняную салфетку – сначала скрутила ее, а потом разгладила.

– О, дорогая, я живу здесь уже более десяти лет, и мне кажется, что я до сих пор не понимаю этот город, – сказала я, смеясь.

Она тоже засмеялась:

– Наверное, ты хочешь дать мне какой-то совет?

– Только один – будь терпеливой. Люди изменят свое отношение к тебе. – Я отпила глоток вина.