Дженика Сноу – Бессердечный ублюдок (страница 16)

— Я не знаю, что, черт возьми, происходит, — тихо призналась я и тоже допила свой стакан. Я закашлялась, прикрыв рот тыльной стороной ладони, так как жжение засело глубоко. Это был огонь в горле и в животе. Это было легкое головокружение, которое делало ситуацию чуть менее ужасной.

Я отвернулась от Арло и подошла к окнам: стекло начиналось от пола и уходило к потолку, футы за футами надо мной, и ничего, кроме небоскребов и мерцающих огней, насколько хватало глаз. Внизу не было ничего, кроме красных и белых огней, двигающихся туда-сюда. Знали ли люди, в каком мире они живут? Знали ли они, что за дизайнерскими костюмами и нежными улыбками скрываются злые люди? Знали ли они, что смерть находится прямо перед ними, а они раскрывают руки, чтобы обнять ее, как закадычного друга?

В отражении стекла я видела, как Арло подходит ко мне сзади, но не могла найти в себе сил, чтобы почувствовать хоть какой-то страх. И хотя во мне жило осознание того, что этот человек опасен, я никогда не чувствовала, что его насилие или агрессия могут быть направлены на меня. Это было нелогично. Это было чертовски глупо.

Я ничего не знала об Арло, но если присмотреться, то можно было увидеть всю его историю, написанную прямо на поверхности.

— Ты плохой человек, — сказала я, глядя на его отражение. Он смотрел на меня сверху вниз, его темные брови были опущены. Он поднял руку и провел ею по губам, звук его ладони, двигающейся по щетине, которая создавала легкую тень на его щеках и челюсти, прозвучал прямо возле моего уха. Это было мужественно. Возбуждающе. Это не должно было меня возбуждать, но возбуждало.

— Так и есть. — Это было как приговор. Настолько окончательный, что я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, когда он произнес это низким голосом.

— Есть ли на свете мужчины хуже тебя? — я не знала, почему задала этот вопрос. Потому что, по правде говоря, я знала ответ.

— Нет.

Мне хотелось сказать, что я ему не верю, но я бы солгала нам обоим.

— Но есть люди, которые готовы причинить тебе боль, Лина… просто потому, что ты с кем-то связана. — Я знала, что он имеет в виду связь с ним. — Они причинят тебе боль, чтобы доказать свою правоту, чтобы взять кажущуюся слабость и уничтожить ее. — Его взгляд был таким свирепым.

Мое сердце икнуло. Он говорил, что я — его слабость? Я даже не знала его. Как я могу настолько сильно контролировать кого-то? Но мои слова были отброшены назад, потому что чувства, которые я испытывала, находясь в присутствии Арло, разрывали душу.

То, что Арло неосознанно заставлял меня чувствовать, было достаточно горячим, чтобы сжечь крылья у ангела.

У меня перехватило дыхание от холодного расчета, от того, что он подразумевал. От его слов.

— И мне потребуется каждая унция самоконтроля, которым я даже не обладаю, чтобы не вернуться туда и не убить каждого ублюдка, который может забрать твою жизнь, как будто она ничего не значит.

Я не знала, почему повернулась, не знала, почему встретила хищника лицом к лицу. Но когда он взял у меня из рук пустой стакан и отставил его в сторону, не сводя с меня глаз, ничто на свете не могло заставить меня отвести взгляд.

Я убрала руки за спину и прижала ладони к окну. Стекло под ними оказалось холодным и гладким. Твердым. Я сжала пальцы в кулаки, хотя знала, что это не даст мне никакой опоры.

Я смотрела в его глаза, которые казались такими темными от теней, нежно ласкающих его, как любовника. И чем дольше он смотрел на меня, отодвигая кусочек за кусочком, обнажая меня дюйм за дюймом, тем больше я понимала абсолютную правду.

— Это ты убил того человека в переулке? — я знала, что мне не придется уточнять, что и кого я имею в виду.

Раз.

Два.

Прошло три секунды, прежде чем он придвинулся еще на дюйм ближе.

— Да.

Он произнес это слово так, словно это было самое простое, что можно было признать. Как будто убийство было самой простой формой удовольствия. Я затаила дыхание, его правда словно кувалдой ударила меня в грудь.

— Спроси меня, почему я это сделал. — Низкий голос. Глубокие слова. Разрывающие меня изнутри.

— Почему ты убил его? — в моем голосе прозвучала заминка, которая, как я осознавала, не могла остаться незамеченной.

Он наклонился и приблизил свои губы к моему уху настолько, что его ответ прошелся по раковине.

— Для тебя.

Мое сердце бешено заколотилось в груди.

Бу-бум. Бу-бум.

— Кто ты?

Его улыбка была медленной. Злой. Он сделал шаг назад, и я затаила дыхание.

— Я же говорил тебе. — Раз. Два. Три секунды. — Плохой парень.

12

Арло

Я не хотел ее пугать. Я хотел притянуть ее к себе, прижать ее голову к своей груди, запутаться пальцами в длинных волосах и прошептать все слова, которые позволили бы ей понять, что она в безопасности.

Я хотел знать о ней все. Я хотел, чтобы она доверяла мне.

Она скрывала многое о своей жизни, о своем прошлом, настоящем и будущем. Я хотел вырвать эти секреты, пока она не станет так же уязвима для меня, как и я для нее. Я даже не знал, как, почему и когда это произошло, но эта женщина изменила нечто грандиозное в моей жизни. Я ненавидел это.

Я не мог бы существовать без этого.

Месяцы. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы заглянуть в ее невинные глаза, чтобы понять, что мир может предложить что-то светлое и необычное… что-то, что может изменить меня. Всего несколько месяцев, чтобы перевернуть мой мир с ног на голову, не дав ей даже произнести ни слова.

Ебучий. Взгляд. Это все, что потребовалось, чтобы спуститься в эту кроличью нору, где впервые в моей несчастной жизни я усомнился в собственном здравомыслии.

Впервые в жизни я хочу чего-то только для себя.

И, глядя в ее голубые глаза, которые сейчас казались такими темными не из-за тени или недостатка света, а потому что она была уязвима в моем присутствии, я сказал себе, что назад дороги нет.

Я сорвался на глазах у Леонида, показал ему слабость в его собственном сраном доме. Он этого не забудет. Он использовал бы это против меня. Он бы использовал это против меня. Он бы извратил это и использовал в своих интересах. Именно так поступали такие люди, как он. Именно так поступал я.

Я понял это по тому, как он смотрел на меня, когда я выводил Лину оттуда. Когда он пристально смотрел на нее.

Я отвернулся и пошел обратно к бару, наливая себе еще водки. Слишком много. Я залпом выпил и потянулся за четвертым бокалом.

Жжения уже не было, а алкоголь был последним, что мне было нужно. У меня и так голова шла кругом без соблазнительного присутствия Лины в моей квартире и тумана от выпивки в моих венах.

Мне не следовало говорить ей, что я убил того ублюдка в переулке. Но я дразнил ее, мне нужно было, чтобы она спросила меня, чтобы я мог показать ей, как далеко готов зайти ради нее такой мужчина, как я.

— Кто ты? Кто эти люди? Что на самом деле происходит?

Я не повернулся к ней лицом. Я уставился на стену прямо перед собой, держа стакан в руке, сжимая пальцами стекло так сильно, будто надеялся, что оно треснет и разрежет мою руку на части. Это дало бы мне возможность почувствовать что-то еще.

— Я пл…

— Я знаю. Ты плохой человек. Я не спрашивала, что видят люди, когда смотрят на тебя, и вовсе не то, что ты видишь в зеркале. Я хочу знать, что происходит, потому что если то, что ты говоришь, правда…

— Правда, — сказал я, прервав ее.

— В таком случае, поскольку моя жизнь в опасности, ты должен рассказать мне правду.

Как могла эта женщина произнести всего несколько слов, а у меня в груди что-то сжалось и сдавило жизненно важные органы? Сейчас я жалел, что не заглянул в ее прошлое, не узнал о Лине все, что мог. У меня не было морального компаса, но когда дело касалось ее и выяснения того, кем на самом деле была Лина Майклз, я сдерживал себя, желая, чтобы именно она доверилась мне.

Это было чертовски глупо. Ошибка. Я провел рукой по лицу.

Я повернулся и посмотрел на нее. Она все еще стояла у окна, но ее взгляд был неподвижен, пока она наблюдала за мной. Было бы так легко подойти к ней и прижать наши тела друг к другу, обхватить пальцами ее горло и заставить смотреть мне в глаза, говоря, что она моя.

Черт, я представлял, как зарываюсь лицом в ее волосы и глубоко вдыхаю, а затем провожу носом по ее горлу, пробегая языком вверх и вниз по нежной коже. Я практически чувствовал ее вкус у себя во рту. Сладко. Так сладко. Я хотел почувствовать, как быстро бьется ее пульс о мой язык, доказывая, что она находится под таким же воздействием, как и я.

— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы. — Хотела ли она, чтобы я признал свою принадлежность к преступному синдикату? Хотела ли она знать, что все, что меня касалось, все, чем я владел, было заработано кровью?

— И что? — она снова посмотрела на меня. — Ты не можешь отвезти меня домой, потому что я теперь в какой-то опасности? — она насмешливо фыркнула и отвернулась. Такая храбрая. Пытается быть такой сильной. Это заводило. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Она снова посмотрела на меня, пытаясь скрыть страх в глазах.

Но это был не я. Она боялась чего-то другого. Своего прошлого. Я хотел найти тех, кто причинил ей боль, кто предал ее, и заставить их умолять меня о смерти.

— Я всю жизнь знала плохих людей. Я знаю, как выжить. Мне не нужно, чтобы кто-то защищал меня.