Дженифер Линч – Твин-Пикс: Тайный дневник Лоры Палмер (страница 8)

На этот раз они были на грузовичке, а не на велосипедах. Мы с Донной забрались в открытый кузов и сказали им, что нужно пересечь шоссе «Лаки-21» и свернуть в лес, как только кончится Лоу-Таун. Мы решили, что там будет безопаснее всего, а если что-нибудь случится, я всегда могу сказать, что мы с Донной заблудились во время прогулки или что-то в этом роде. В любом случае я прикинула, что все должно быть нормально. Парни казались вполне приличными, и мы снова им доверились.

Место, куда мы приехали, было подходящим: поблизости ручей, а на земле почти нет хвои. Пока Тим и Рик собирали хворост, Джош открыл эту свою бутылку… джина, так мне показалось. До этого ни Донна, ни я не пили в своей жизни ничего более крепкого, чем бокал шампанского, – и всего только один раз, на дне рождения доктора Хэйворда в прошлом году. Так что и для нее, и для меня джин был целым событием. Донна немного нервничала, хотя и была радостно возбуждена. Что до меня, то я просто была возбуждена и первой из нас двоих, вслед за Джошем, отхлебнула из бутылки. Мы передавали ее по кругу… пока она не опустела.

Донна и я почти сразу же поплыли. Рик все время повторял:

– Они спеклись, ребята.

Донне и мне понадобилось пописать, и мы отошли от костра футов на тридцать, присев за деревом. В первый момент мы испугались. Здорово испугались. Вот мы сейчас вернемся к ребятам – и как нам дальше себя вести? Этого не знала ни Донна, ни я, и нам казалось, что до сих пор мы болтали слишком много глупостей, совсем как дети, и вообще все делали не то.

Когда я встала, в голове моей прояснилось. Я подумала про себя: «Теперь уже поздно отступать, ты все равно пьяная, так что лучше наслаждайся жизнью, но не забывай посматривать на часы!» Донна согласилась, что нам и на самом деле лучше плыть по течению и держаться вместе, чтобы снова не сделалось страшно.

Тим врубил на грузовичке музыку, и я спросила, не будет ли это смешно, если я немножко потанцую, потому как мне так нравится эта песенка. Все трое сказали «давай», а Донна просто сидела, уставившись на огонь. Тим подошел к ней, уселся совсем рядом и начал что-то нашептывать. Глаза у нее сделались совсем большие, она вроде засмеялась и как будто размякла. Наверное, он сказал ей, какая она хорошая, красивая и все такое. Надо не забыть потом спросить ее, что он такое ей наговорил.

Я, значит, танцевала, а Джош и Рик прямо не могли оторвать от меня глаз… мне становилось все приятнее, и чувствовала я себя все увереннее, но мне ударило в голову, и я стала изображать что-то вроде эротического танца. Того самого, который репетировала одна у себя в комнате перед большим зеркалом. Я крутила бедрами, медленно двигая руками, иногда прикасаясь к бедрам, как бы давая понять, до чего приятно до себя дотрагиваться.

Проклятье! Мама зовет вниз мыть посуду. Но скоро я вернусь. Столько еще осталось всякого рассказать!

Вот я и вернулась, Дневник. Извини за этот перерыв.

Итак, я танцевала, а Донна, увидев, что я вытворяю, смотрела на меня как на ненормальную. Потом ей, наверное, тоже захотелось стать центром внимания, потому что она посмотрела на часы и объявила:

– Пошли купаться голышом!

Понимаешь теперь, какая Донна была пьяная.

На секунду все опешили, и не было слышно ничего, кроме музыки, потом дружно согласились: «Ого! Идем-идем!»

Тут Донна и я разделись… абсолютно догола. Правда, трусики сначала все-таки оставили, но потом испугались: а вдруг ребята решат, что имеют дело с маленькими глупыми девчонками. Они все трое уже сидели в ручье за камнями, когда мы с Донной голые подошли к костру. Ручей не больше трех с половиной футов в самом глубоком месте. И вот они сидели там, а мы сложили одежду и еще минуту постояли у огня. Потом мы пошли к воде, и Джош вдруг крикнул:

– Остановитесь. Ни шагу!

Мы замерли. Прошла минута, и он повернул голову к Тиму и Рику:

– Ребята, вы когда-нибудь в своей жизни видали такую красоту, как эти две девочки!

Оба издали какие-то булькающие звуки, выражавшие восторг. Мы с Донной прошли еще немножко, пока вдруг не осознали, что все трое уставились на нас… и до них совсем-совсем близко, понимаешь?

– Вы только поглядите, как падает на них свет от костра, – произнес Тим.

Донна и я посмотрели друг на друга, а потом опять на них. Различить их было трудно, потому что мы стояли близко к огню, а они там, в ручье, были в полной темноте.

– Пожалуйста, девочки, присоединяйтесь к нам, – позвал Рик из воды.

Мы так и сделали.

Это было восхитительно. Ощущать тела под водой, такие мягкие и колеблющиеся… все это казалось сном. Еще никогда не испытывала я наяву ничего более прекрасного, что так напоминало мои ночные фантазии. У всех троих… стоял. Не знаю даже, как мне его назвать… Но уж точно не пенис – слово, которое встречается только в учебниках полового воспитания. В общем, у всех у них стоял.

Тут я сказала (в основном из-за Донны, потому что знала: она обалдела от всего этого хуже меня):

– Давайте пусть сегодня это будет просто игра… и мы все отправимся домой с замечательным чувством сожаления о том, что так и не случилось… Ни Донна, ни я не готовы сейчас идти с вами до конца.

Когда эти слова вылетели из моего рта, то на секунду я просто опешила. Кто это говорит? И что я, Лора Палмер, тринадцати лет от роду, собственно, делаю здесь, в лесу, с тремя голыми парнями, каждый из которых на девять лет меня старше?

Все согласились со мной, но Джош сказал:

– Может, все-таки разрешите к вам прикоснуться и поцеловать?

Донна посмотрела на меня так же, как год назад, когда Мэдди рассказывала, как она целовалась. Я ответила, что не возражаю, но если Донна против, то не надо ее заставлять. Теперь, когда я мысленно возвращаюсь к этому вечеру, что-то говорит мне: это был момент наивысшего возбуждения у ребят. И даже если бы мы их и попросили, они ничего плохого с нами не сделали бы, потому что сами были напуганы не меньше нашего. Такой уж это был особенный и неповторимый вечер. Как будто лес вселил во всех нас безумие, а деревья и окружавшая нас темень заставили забыть обо всем. Было уже половина девятого, и оставалось не больше часа: в десять мы должны были быть дома. Я опустилась на колени перед Джошем прямо в воду и при этом замочила волосы. Потом посмотрела на него и говорю:

– Если хочешь, можешь трогать их, я разрешаю.

Он медленно прикоснулся к моим грудям – которые, на мой взгляд, в последнее время налились и стали как у взрослой, – а сам так и дрожал весь от изумления. Я чувствовала себя на верху блаженства. Подумать только, я заставила этого двадцатидвухлетнего парня полностью потерять контроль над собой! Он потрогал груди, потом перешел к соскам, и мне было ужасно трудно удержаться, чтобы не сказать ему, как это приятно, так что я просто засмеялась.

Тим начал трогать груди Донны, а она только молча смотрела на него. У Рика не было пары, и я тогда сказала:

– Ты тоже можешь меня потрогать… но учти, мы договорились не делать глупости… понял?

Он кивнул, подполз ко мне и взял мой сосок в рот. Мне пришлось закрыть глаза, а то я испугалась, что они выскочат из орбит. Это было невероятно! Почему-то я тут же подумала о том парне на фото в Читальне, и, даже если это звучит странно, я все равно об этом скажу.

Мне представилось, что я кормлю его грудью, и это вызвало новый прилив возбуждения. Этот парень, такой взрослый… а нуждается в моем тепле и силе. Я почувствовала гордость, словно фея из сказки, способная подарить им обоим мечту. Джош приник к моему второму соску, а Тим и Донна тем временем отодвинулись чуть ниже по течению и начали разговаривать. Потом Донна вышла с Тимом из ручья, оделась и, сидя у огня, продолжала с ним беседовать. Я не стала обращать на нее внимание, да и не могла. Я не собиралась прерывать то, что давало мне такое наслаждение. Пока было возможно.

Я шепнула Джошу и Рику, что мне хочется, чтобы один из них меня поцеловал, только понежнее и помедленнее… а другой пусть продолжает меня ласкать. Рик ответил, что первый поцелуй за Джошем, но при условии, что и ему тоже будет позволено это сделать позже.

И вот Джош придвинулся ко мне, совсем близко и, перед тем как поцеловать, произнес тихо-тихо: «Нежно, да?» И я ответила: «Да». Тогда он спросил: «Понежнее и помедленнее…» И он открыл рот, и я открыла, и наши языки начали двигаться вместе… похоже, мы уже не могли остановиться. Но все совершалось медленно… так медленно и приятно. Все это время Рик продолжал сосать мою грудь, как если бы он был голоден и постепенно насыщался или ел мороженое, причмокивая от удовольствия. Хотя, судя по этим звукам, ему было приятно, но мне, поверь, было еще раз в десять приятнее.

Я впала в забытье и уже не знала, сколько времени это продолжается, и мне стало казаться, что со мной в жизни никогда не случалось ничего плохого. Все куда-то отступило, и мне вдруг сделалось все равно, увижу ли я когда-нибудь Донну, маму, папу, всех остальных… Меня захлестнуло чувство, что я нужна, необходима, желанна, как будто я сокровище… это было единственное состояние, в котором мне отныне хотелось пребывать. У меня не было возраста, и с маленькой Лорой меня не связывали теперь ни время, ни школа, ни печали, ни обязанности, омрачавшие мою жизнь. Я как бы лишилась возраста, я стала сейчас тем, что было единственно нужно этим двоим. Частью их снов!