Джени Рин – Помни меня (страница 3)

– Едем конечно, – ответила я, совсем забыв про время.

– У тебя двадцать минут, иначе поедешь одна, – в приказном порядке сказал он и отключился.

Черт, какие двадцать минут? Мне обычно часа не хватает, чтобы собраться. Пусть у меня и много тараканов в голове, но на то, чтобы всегда хорошо выглядеть я трачу много времени. Нужно накраситься, причесаться, выбрать одежду на выход, собрать спортивную сумку. Какие еще двадцать минут? Так себе шутка конечно.

Но чем больше я пыхчу, как паровоз и разрабатываю в голове план убийства, тем меньше времени у меня остается. Как бешеный бурундук мне пришлось бегать по квартире, чтобы хоть немного привезти себя в порядок.

И спустя двадцать минут я совершила невозможное, рассматривая свое отражение в зеркале лифта. А в принципе, не так уж и плохо получилось. На глазах черные маленькие стрелки и туш для ресниц, на губах нюдовая помада. На голове слегка небрежный хвост, потому что, из-за этого гаденыша, я не успела как следует убрать волосы. Из одежды на мне бежевое поло, плиссированная юбка, как у теннисистки, гольфы и белые кеды. Я довольна собой.

Но не успел лифт раскрыть свои двери, как в голове всплыл мой недавний сон. Вот зараза, и как мне теперь на него спокойно смотреть? От картинок в голове щеки загорелись, и сердце забилось чаще. Нервы на пределе.

Я знала, что этот искуситель будет ждать меня возле моего подъезда, как он всегда это делает, и начала нервничать еще сильней. Подойдя к входной двери, я глубоко вдохнула, зажмурилась, досчитала до пяти, распахнула глаза, расправила плечи и открыла дверь.

Как и предполагалось, Никита стоял напротив подъезда с телефоном в руках.

– И что мы так долго? Полчаса уже тут торчу, – театрально начал возмущаться он.

– Не рассказывай мне сказок. Я больше чем уверена, что ты минуту назад подошел. А злишься, потому что у тебя похмелье, или очередная Вика-Катя-Маша тебе не дала, я права?

Никита смотрел на меня с открытым ртом. Да, за этот год мы очень сильно сблизились. Не проходило и дня, чтобы мы не виделись, созванивались, или переписывались. Три раза в неделю мы вместе ездим на тренировки. Но в учебное время это не всегда удается, потому что Никита учится в колледже и часто задерживается на занятиях, поэтому едет на тренировку сразу после учебы, не заезжая домой. Мы с Никитой ровесники, но у нас абсолютно разные жизни. Я знаю обо всех его похождениях, когда, с кем, где. Это все было в моей голове и разрывало меня на кусочки. Он тоже все обо мне знает, хоть моя жизнь и не такая веселая, как его. Летом тренировки, дом. В учебное время школа, тренировки, дом. И так по кругу.

Я, конечно, гуляю, развлекаюсь, но это происходит не так часто, как у Никиты. Я считаю себя интровертом. Странно конечно в семнадцать лет себя так называть, но это правда. Мне комфортней находиться в уединение с книгой в руках, чем на шумной вечеринке.

– Меня иногда прямо бесит, что ты меня так хорошо знаешь, – он подошел ко мне, приобнял, и мы пошли на остановку. От его прикосновения разряд молнии прошелся по моему телу, но я отбросила ненужные мысли и сосредоточилась на нашем диалоге.

– Ну, давай, рассказывай, – после пары минут тишины, сказала я.

Никита тяжело вздохнул, что мне сразу не понравилось. Я занервничала и внимательней начала вслушиваться в каждое его слово.

– Помнишь Кристину? С которой мы расстались четыре месяца назад? – мое сердце замерло. Конечно я помнила эту красотку с шикарной фигурой и модельной внешностью.

– Помню. Ты мне все уши прожужжал о том, что влюбился как мальчишка, что она твоя будущая жена и мать твоих детей. Такого бреда я от тебя еще не слышала, – попыталась пошутить я, но внутри все сжалось от напряжения.

– Я знал, что не надо тебе ничего говорить, – расстроено проговорил он.

– Нет, Никит, ты мне сейчас все расскажешь. Но ты знаешь, как я отношусь к этой подстилке, которая переспала со всем, что движется, – я уже начала переходить на крик, как вдруг…

– Мы снова вместе.

– ЧТО? Ты совсем идиот? Вокруг тебя столько девчонок. Да ты спишь каждую неделю с новой. Зачем тебе ЭТА? – я была настолько зла, что уже перестала контролировать свои высказывания.

– Ась, я люблю ее. Как ты этого не понимаешь? – по имени он называл меня очень редко, только когда злился. И сейчас этот момент. Он злится. – Ты же помнишь, во что я превратился после расставания. Я не ел, бухал каждый день, учебу забросил, про бег вообще молчу. Я угасал, Ась. Заживо себя съедал. Как ты не можешь этого понять?

– Я никогда этого не пойду. Она сделала тебя таким. Я ненавижу ее. Она украла у меня друга, – слезы потекли по моим щекам.

Никита остановился и посмотрел на меня.

– Солнце, ты ревнуешь? – я замерла, но быстро придя в себя, выпалила все, что таилось в душе.

– Да Никит, да. Я ревную. Потому что ты никогда не смотрел на меня так, как на нее. Для тебя я просто подруга, ты не видишь во мне девушку. Что со мной не так? Я все время нашего знакомства мечтала, что мы станем парой, но ты даже не поцеловал меня. Ни разу. Я устала от этого. Ты даже не представляешь, что я чувствую, когда ты рассказываешь про очередную девку. Я всех их ненавижу. Потому что хочу быть на их месте. Я, правда, устала, – слезы градом текли по щекам. Немного успокоившись, я произнесла то, что разбило мое сердце в один миг. – Выбирай: я или она.

Никита смотрел на меня с печалью и болью. Но слова уже сказаны.

– Солнце, не делай этого. Я не смогу выбрать. Вы обе мне дороги, – в его голосе послышалась паника.

– Тогда я сделаю этот выбор за тебя, – с этими словами я развернулась и побежала. Не оглядываясь, я знала, что он прожигает мою спину взглядом и не понимает самого главного. Только что он потерял подругу.

А я потеряла смысл жизни.

Глава 2

Я бежала, не оглядываясь, пока мои легкие не начало сводить. Глаза горели от пролитых слез. Я не могла поверить, что все это происходит со мной. Как? Как он мог? Кристина? Серьезно? Эта подстилка?

В голове каша. На сердце пропасть. Я чувствую себя полнейшей дурой. Целый год тешила себя надеждами, что мы с Никитой будем вместе. Поддерживала его всегда, даже когда он расстался с этой личностью (девушкой ее назвать язык не поворачивается). Я была рядом, всегда была рядом, не она. Он страдал, а я его из этого вытаскивала. Приходила к нему домой, отнимала бутылки с виски, которые он брал из бара отца и глушил, как воду, приводила его в чувства. Все это делала я. Благодаря мне он выбрался из этой ямы.