Джена Шоуолтер – Темный лебедь (страница 38)
Связь снова начала укрепляться! На мгновение она даже смогла увидеть себя его глазами. Экзотическое создание с кожей из черного шелка, необычными отметинами для изучения, кривой черных, как смоль волос, и глазами таинственными, как полуночное небо, наполненное бесчисленными сверкающими звездами. Ее изгибы были неотразимым шведским столом по системе «все включено».
Он улыбнулся ей медленно, порочно, прежде чем прикусить другой сосок. И сделал что-то своим языком… что-то странное и восхитительное, как будто его аркадианские силы тоже ласкали ее. Но глубже.
Она вскрикнула от блаженства, и ее руки обхватили его затылок, а ногти впились в кожу, чтобы удержать его на месте. Даллас скользнул руками вниз вдоль позвоночника, прежде чем обхватить ее попку и притянуть к себе. Ее сердцевина терлась об его член — удовольствие казалось слишком сильным, но недостаточным.
— Как будто ты создана только для меня, — сказал он, и благоговейный трепет в его голосе сразил ее наповал. — Как будто я дал лаборатории список, и они создали идеальную женщину.
Тепло ее дыхания овеяло его ухо, прежде чем она прикусила мочку… поцеловала щетину на подбородке… наконец добравшись до губ. Когда их языки соприкоснулись, он просунул руку под нее, чтобы пальцем скользнуть глубоко, глубоко внутрь, заставив Лилику ахнуть.
— Такая горячая, — похвалил он. — Такая влажная.
— Больше. — Ее голос охрип от возбуждения, будто она выпила.
— Я дам все, что тебе нужно. Всегда. — Он добавил еще один палец, растягивая ее, двигая ими внутрь и наружу, повторяя движения их языков. Они не просто занимались сексом ртами и пальцами, они занимались любовью.
— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста… дай мне больше. Дай все.
«Я умоляю?»
Ребенком она отказалась молить Уолша о пощаде. Отказалась умолять о прощении или каплях ласки. Боялась показать свою слабость, уязвимость. Сломалась только для того, чтобы помочь сестре. Ничто другое не вынуждало ее. До этого мужчины. Да, она будет умолять. Желание к нему было огромной частью ее существа. Ткань, из которой создана новая, более сильная Лилика.
— Скорее умру, чем остановлюсь.
Эти мысли пронеслись в ее голову, такие восхитительные, как и прикосновения. Потребность в нем переросла в безумный порыв. Она прикусила его язык и пососала рану, наслаждаясь вкусом его крови. Голова затуманилась, и ей захотелось еще.
Тот же голод снедал и его. Бедра Далласа дернулись вверх, и твердая длина скользнула между ее ног, создавая трение, которое разожгло тысячу новых огоньков в ее теле.
Лилика положила руку ему на грудь, прямо над сердцем. Мышца была такой же твердой, как и все в нем, сам орган пульсировав быстро и беспорядочно. Приподнявшись так, чтобы ее груди оказались вне пределов досягаемости, она посмотрела ему прямо в глаза.
— Другие твои женщины…
Он нахмурился и перебил ее.
— Никаких других женщин. Не могу их вспомнить.
Нежность захлестнула ее, но Лилика продолжила, словно и не была прервана.
— …они не знали тебя, потому что ты им не позволял. Я знаю тебя, и хочу видеть, как ты меня наполняешь.
— Да. Я собираюсь наполнить тебя, заклеймить, сделать своей телом и душой.
Пальцами он сжал ее бедра достаточно крепко, что оставил синяки, и подвел к головке своего члена.
Лилика упивалась его силой.
— Не хочу ничего между нами, — прохрипел он. — А ты?
Она даже не подумала о том, чтобы воспользоваться защитой, настолько думала только о настоящем, а не о будущем. Но, как и он, Лилика не хотела, чтобы между ними что-то стояло. Не в первый раз.
— Я просто хочу тебя. И не волнуйся. Я не забеременею. Противозачаточные средства, которыми меня накачивали, еще действуют. — Она опустилась вниз, принимая его дюйм за дюймом… попыталась взять больше, но не смогла. Он был слишком большим, слишком широким, и ей понадобилось время, чтобы привыкнуть. Тяжело дыша, Лилика сказал: — Не… отступай… после этого.
— Не хочу отступать. — Пот стекал по его вискам, падая на плечи и скатываясь по груди. Все это время они смотрели друг другу в глаза. Его зрачки расширились, арктический радужки скрылись за черной пеленой. И… она ахнула. Среди черноты появились искорки похожие на те, что были в ее глазах.
Они становились… одним целым?
Это знание воодушевило ее, возбудило до безумия. С отчаянным криком она полностью на него опустилась, погрузив длину глубоко в себя. Острая боль быстро исчезла под натиском неразбавленного удовольствия — она полностью приняла его.
— Все хорошо? Ты в порядке? — выдохнул он.
— Хорошо, так хорошо.
Даллас поднялся на ноги, все еще находясь внутри нее, подхватив руками под попкой, чтобы удержать равновесие, и двинулся вперед, заставляя ее стонать при каждом шаге. Скользить по нему. В спальне он опустил ее на край кровати, а сам остался стоять.
Она лежала перед ним, готовая для его пиршества… и он все принял.
Медленно вышел из нее… чтобы быстро войти. Наслаждение… ох, на мгновение она почти ослепла от него.
— Даллас.
— Моя Лили. — Он подался назад и резко вперед, чтобы прошипеть проклятье.
— Да! — Наслаждаясь яростной ездой, Лилика выгнула спину и потянулась руками над головой, чтобы сжать одеяло.
Его… контроль… оборвался.
Он вколачивался в нее снова и снова, полностью обезумев. И ей это нравилось. Ее голова задралась, а бедра приподнялись ему навстречу. Не замедляя своих толчком, Даллас наклонился, увлекая за собой одну из ее ног. Бедра Лилика прижались к матрасу, делая ее еще более открытой, более уязвимой.
Затем он ее поцеловал, наполняя ее своим одурманивающим вкусом. Внутри нее нарастало давление. Давление и удовольствие, удовольствие и давление, пока они не слились воедино. Пьянящее сочетание. Лилика прикусила его, всосала губу, требуя большего… еще большего… ох, и он дал ей больше!
Она выдыхала его имя, пока не потеряла связь с реальностью, пока могла только стонать и дышать. Даллас просунул руку между ними, его пальцы нашли ее пульсирующую сердцевину. Одним нажатием он послал ее за край.
Когда ее внутренние стенки сжались вокруг него, он погрузился в Лилику последний раз, запрокинув голову, и взревел.
Глава 15
Даллас стоял под струями горячей воды, все еще пребывая в смятении. Он оставил Лилику спящей в постели. Его женщину. Девушку, которая подарила ему свою девственность. Он был ее первым и останется единственным. Точно так же, как она стала у него первой. Первой, кто преодолела его защиту и добралась до мужчины внутри.
Когда они обнимались, наслаждаясь послевкусием, он не мог не поддразнить ее.
— Это был оргазм.
Лилика хлопнула его по груди.
— Я и сама догадалась, спасибо.
— Чтобы ты знала, только я во всем мире могу тебе его дать. Конечно, твои друзья попытаются заверить, что любой мужчина сможет, но они лгут.
Они хихикнула, и ему понравился этот звук.
Так же удивительно, что она доверилась ему настолько сильно, что заснула в его объятиях.
Хотя ему хотелось разбудить ее и принять душ вместе, Даллас понимал, как сильно она нуждалась в отдыхе. Прошлой ночью она совсем не спала, и он сомневался, что в ближайшие дни Лилика отдохнет. К тому же, ей, должно быть, все еще плохо.
Вскоре, придется разобраться с сестрами.
Несколько минут назад он вознесся высоко, как воздушный змей, готовый покорить мир. Он и Лилика связаны навсегда. Она согласилась выйти за него. Его тело еще никогда не было настолько насытившимся. Затем ему позвонила Миа. Тринити опять заболела… а Джейд так и не выздоровела.
Теперь Миа думала, что единственный способ обуздать Шона раз и навсегда — сжечь носителя с помощью УШ. Возможно, инопланетные носители умрут, возможно, нет. Возможно, они исцелятся, и их снова придется поджечь, возможно, нет. Но даже запертый внутри мертвого носителя Шон мог выжить, просто впав в спячку. Если кто-нибудь когда-нибудь вскроет их тела, все усилия пойдут коту под хвост.
Если А.У.Ч. совершит такой поступок, Лилика придет в ярость. И правильно. Это жестоко. Даже слишком. И может не сработать.
А если она обвинит в этом Далласа? Сможет ли когда-нибудь его простить?
Он не был уверен, что сам себя мог бы простить. Но А.У.Ч. не могли отпустить сестер Лилики. Тринити продолжит распространять болезнь.
Возможно, Джейд воспротивиться необходимости ее распространять, возможно, не станет… если не принять меры, она умрет, и болезнь все равно вырвется, найдя нового носителя… такое может произойти, даже если в нее выстрелят из УШ. Прямо сейчас было слишком много неизвестных переменных и ни одного шанса на ошибку.
Ситуация была безвыходной с самого начала.
Ему нужно поговорить с Лиликой. И он сделает все, чего она захочет.
Преисполненный решимости, он выключил воду, вытерся полотенцем и надел белую рубашку на пуговицах, брюки и ботинки, необходимые для работы.
Скрипнув петлями, он вышел из наполненной паром ванной. Двинулся к кровати… и резко остановился.
Лилика лежала на полу полностью одетая, хотя он оставлял ее обнаженной, когда уходил. Ее глаза смотрели в никуда, звезды из них пропали, в уголках запеклась кровь. Кровь стекала и из уголков ее рта.