Джен Уильямс – Сестра грифонам (страница 4)

– Друг, я могу победить тебя не только в поединке на руках. Я могу поднять тебя и вышвырнуть из этого окна прямо на улицу.

Но Левен не стала громить заведение, а только подняла мужчину двумя руками – тот вытаращил глаза от удивления – и, держа здоровяка над головой, сделала пару кругов по «Губе». Толпа радостно завопила и захлопала, а когда все стихло и Левен посадила воина на табурет, благодарные граждане империи потянулись к бару, чтобы купить ей еще выпивки. Скоро на барной стойке выстроилась целая шеренга кружек, стаканов и стаканчиков с вином, пивом и даже каким-то зеленым напитком, судя по запаху довольно крепким, которого Левен никогда прежде не видела. Она постояла, ошеломленно разглядывая дары, а воин-южанин заказал тем временем еще. Выпив, он повернулся к ней, и его рожа стала еще краснее, чем раньше.

– Ты показала мне то, что не может быть, маленькая женщина. Для меня большая честь, если ты показать мне больше.

– Может, хватит уже впечатлений для одного дня, а, большой мужчина? А то как бы тебе плохо не стало.

Левен глянула на стол, за которым она оставила Форо. Его место пустовало. Она взяла со стойки один стаканчик и опрокинула в себя.

– Допей остальные за мое здоровье, ладно? Мне надо кое с кем встретиться.

2

– Спасибо, что сразу согласились встретиться со мной, сэр.

– Все что угодно для наших храбрых герольдов. Вы принесли нам такую победу, Освящающая Илевен, – благодаря вам неосвященные земли теперь наши. По крайней мере, самые важные из них, и я уверена, что, когда империя изменит жизни тысяч людей за морем, даже варвары Бретлении в конце концов проникнутся к нам теплотой.

Император Юстиния была пожилой загорелой женщиной с темными глазами, подведенными черным, и так густо намасленными волосами, что они лежали локонами цвета старого, потускневшего золота. Улыбку, которой она одарила Левен, вполне можно было считать теплой, но свитки пергамента на ее столе и посланник, который маячил за ее спиной, невольно наводили на мысль, что герольд выбрала не самое подходящее время для визита к своим прежним работодателям. Посланник был высоким красивым мужчиной с золотисто-смуглой кожей. Аккуратная бородка обрамляла строгую складку его рта. Он был весь в темном, свободная одежда полностью скрывала его фигуру, на шее красовался черный шарф, сколотый массивной серебряной булавкой в форме кометы с изумрудом – единственное указание на его должность. Посланник – его лицо с первого взгляда показалось Левен знакомым, хотя она не могла вспомнить, где видела его раньше, – все время ее разговора с императором держал руки за спиной и не сводил глаз с Левен.

– Я насчет Форо. – Увидев недоуменное лицо императора, она пояснила: – Освящающий Форти, сэр. Он неважно себя чувствует. Мне кажется, ему нужна помощь.

– Ах вот оно что. – Император Юстиния взглянула на лежащие перед ней записи так, словно надеялась найти там объяснение. – Так он… э-э… неважно себя чувствует?

– Да, сэр. Видите ли, теперь, когда мы официально уволены, у нас нет доступа к армейским целителям…

– Вам разве не выплатили премию за победу? – перебила ее Юстиния. Она взяла со стола лист пергамента и кивнула на него с легкой улыбкой. – Нет, выплатили, вот документ. И это были немалые деньги, должна сказать.

– Да, нам заплатили, сэр, но меня беспокоит, что…

– Разве в Стратуме не осталось целителей? – Юстиния полуобернулась к посланнику, и тот кивнул. – Их множество, и все они, я полагаю, не самые плохие. Где находятся лучшие целители Стратума, посланник Каэто?

– На улице Костоправов, – мгновенно ответил тот ровным и тихим голосом. – Конечно, существуют целители и более талантливые, но если нужен опытный практик, то я советовал бы обращаться именно туда, герольд.

– Ну вот, – радостно заключила Юстиния. – Я рада, что мы смогли помочь тебе, Освящающая Илевен.

– Простите меня, император, но, кажется, вы не совсем поняли…

Левен кашлянула и, собираясь с духом, оглядела комнату. Та походила на маленькую позолоченную шкатулку со стенками из лакированного дерева. По узкому каналу в полу постоянно струилась ароматизированная вода, обтекающая все здания императорского дворца. Да, если все время жить здесь, то любые заботы солдат, которые засыпают от усталости, не вычистив даже засохшую кровь из-под ногтей, рано или поздно покажутся далекими и несущественными.

– Я не знаю, чем болен Форо, но он считает, это все потому, что он – герольд, и… В общем, целитель с улицы Костоправов вряд ли ему поможет.

На лице Юстинии мелькнуло раздражение. Посланник Каэто не моргнул и глазом.

– Что именно с ним не так? – спросила Юстиния.

Левен переступила с ноги на ногу. Ей даже не предложили сесть.

– У него… он называет это снами наяву.

Посланник Каэто не двинул ни одним мускулом, но Левен вдруг показалось, что все его внимание разом сосредоточилось на ней одной. Да, зря она, наверное, явилась со своими проблемами прямо к императору.

– В общем, если это и болезнь, то какая-то странная. Вы же знаете, кто мы такие, я имею в виду, кто такие герольды. Нас нелегко сломить. Я видела, как Форо сражался день и ночь, без еды и без отдыха, и хоть бы что. А теперь он словно состарился сразу лет на десять. Вы можете чем-то помочь ему, сэр? Возможно, вы разрешите ему поговорить с Гинид Тайли? Сэр.

На мгновение воцарилась тишина, наполненная тихим журчанием ручейка на полу.

– Нет, о том, чтобы ему обращаться к главному костоправу империи, и речи быть не может, – в конце концов сказала император Юстиния. – Но ты права в одном. Императрица ценит каждого, кто сражается за Освященную империю, и особенно – наших герольдов, поцелованных звездами. – Она произнесла это так спокойно и ровно, словно говорила уже не впервые. – Поэтому мы отправим к твоему другу Форо других искусных целителей, и он получит помощь самого высокого качества. Ты можешь быть уверена в этом, Освящающая Илевен.

– Благодарю вас, сэр.

– Можешь идти.

Левен быстро поклонилась и повернулась к ним спиной, радуясь возможности покинуть комнату-шкатулку. Уходя, она чувствовала, как взоры императора и посланника сверлят ей затылок.

Глядя Левен вслед, посланник Каэто мысленно наказал себе еще раз просмотреть ее документы. Досье каждого герольда носило пометку «необычная личность» – еще бы, ведь это были люди, которые не знали ничего, кроме войны, – но даже среди них вряд ли найдется много таких, кто решится прийти в кабинет к действующему императору и заявить ей прямо в лицо, что она чего-то не понимает. А эта Левен была к тому же самой молодой из герольдов и не особенно внушительной – ни ростом не вышла, ни статью. На войне она стриглась коротко, но после демобилизации отпустила волосы, и теперь непокорные темно-каштановые кудри обрамляли ее лицо. У нее были ясные серые глаза, серебристо-голубые узоры рудных линий контрастировали с теплым тоном загорелой кожи, а в очертаниях упрямого подбородка проглядывало что-то до странности знакомое… Да, надо еще раз перелистать ее досье.

Император Юстиния шумно выдохнула:

– Ох уж эта солдатня – вечный геморрой.

– Да, император.

– И у нее еще хватило наглости заявить мне: «Вы ведь знаете, кто мы»! Еще бы мне не знать, кто вы – сборище воров и убийц, отребье, которому наша милосердная императрица подарила второй шанс!

– Не все они были убийцами, император.

– Были не все, теперь стали все. Разве не так? – И Юстиния так ткнула пальцем в листы пергамента на своем столе, точно они нанесли ей личное оскорбление. – Какие новости по другому нашему вопросу, посланник?

Он слегка наклонил голову и шагнул к столу.

– Насколько я понимаю, это опасное задание, которое не терпит спешки…

Юстиния фыркнула:

– Все должно проводиться в строжайшей тайне, а это значит, что на каждом корабле должны присутствовать наши люди, портовых служащих придется подкупить, чтобы они не слишком внимательно досматривали наш груз, пока его будут перекладывать в фургоны, которым предстоит проделать долгий путь по опасной местности. Даже в том случае, если удастся нанять и подкупить всех, риск все равно остается. Поэтому, – он сделал паузу, не зная, как будет воспринята следующая информация, – боюсь, мы должны либо сократить число вовлеченных в это дело людей, либо повысить суммы подкупа. Невозможно предсказать уровень возмущения, если хотя бы часть нашей затеи выплывет наружу.

– Конечно, – с горечью ответила Юстиния. – О титанах никто ничего не должен знать.

– Это неудобно для дела, однако всегда надо помнить о том, сколько культур и народов охватывает империя, – сказал Каэто. Он не удержался от соблазна напомнить об этом, хотя и деликатно. – Титанов считают священными существами по всей Эноне, император. Даже здесь, в Стратуме, о них думают как о благотворителях – именно они подарили нам историю, предания, первые искры алхимии. Они дали нам язык. Они – боги, которые жили среди нас.

– Да, да, конечно. Я все помню.

Пальцы Юстинии нырнули в золотую вазочку с сухофруктами, стоявшую перед ней на столе, и начали перебирать темные засахаренные кусочки, выискивая среди них сушеное сладкое яблоко. Каэто знал, что это любимое лакомство Юстинии, поскольку знать такие вещи входило в его обязанности – вдруг ему когда-нибудь придется отравить императора.