Джемма Файлс – Экспериментальный фильм (страница 9)
Глядя на эту книгу, невозможно догадаться, чем она могла так меня заинтересовать. Но мы все знаем, корешок книги имеет обыкновение трескаться именно в том месте, которое мы чаще всего открывали, даже если это было так давно, что книга кажется совершенно незнакомой.
Открыв ее именно там, я нашла, что искала.
Госпожа Полудня
Сказка вендов
Найдена и переведена миссис А. Макалла Уиткомб
Впервые напечатана в сборнике «Дочь Королевы змей: славянские легенды и фольклор».
«Однажды в полуденные часы один юноша вспахивал поле, чтобы потом его засеять. Было очень жарко, и ему хотелось бросить работу и уйти с поля. Шапка его промокла от пота насквозь. Но отец юноши умер, мать целыми днями занималась шитьем, чтобы заработать на жизнь, и некому было помочь ему.
Вскоре, когда солнце встало прямо над головой юноши, явилась Госпожа Полудня. Она была высока ростом и прекрасна, ее белокурые волосы рассыпались по плечам, глаза ее сияли, а в руке она держала ужасающе острые железные ножницы, которые сверкали в солнечных лучах подобно молниям.
– Сегодня тяжелый день для пахоты, а у тебя нет даже глотка воды, чтобы промочить горло, – сказала она юноше. – Разве ты не хочешь немного отдохнуть?
Но мать юноши предупреждала его, что Госпоже Полудня нельзя доверять. Поэтому он, не бросая своей работы, почтительно поклонился и ответил:
– Нет, госпожа, мне некогда отдыхать, ибо я должен вспахать и засеять это поле. Тогда у нас с матерью будет хлеб и мы сможем пережить следующую зиму. Благодарю вас за вашу доброту, но мне ничего не нужно.
Когда Госпожа Полудня услыхала эти слова, глаза ее сверкнули, словно лезвие раскаленного меча. Она склонилась так низко, что лицо ее оказалось прямо напротив лица юноши, а волосы окутали его, подобно покрывалу. Жар, исходящий от ее тела, был так силен, что юноша чувствовал – он вот-вот задохнется или щеки его зажарятся, как кусочки свиной грудинки.
– О, я вижу, ты добрый и почтительный сын, который выполняет все просьбы своей матери, – ласково сказала Госпожа Полудня. – Но неужели ты не хочешь ненадолго оставить плуг и утолить жажду, дабы после продолжить работу с новыми силами? Погляди, я принесла тебе кружку воды, чистой и холодной. Ты сможешь ее выпить, если осмелишься взглянуть на меня.
Но юноша в ответ лишь покачал головой и склонил ее еще ниже.
– Благодарю вас, госпожа, но я не могу оставить работу, и я не достоин того, чтобы смотреть на вас – ведь я всего лишь простой крестьянский парень и мне негоже считать себя ровней такой благородной особе, как вы.
– Ты считаешь меня благородной?
– Я знаю, что это так, госпожа.
– Но только по чужим рассказам. Подними голову и взгляни на меня.
Как ему хотелось это сделать! Жар, исходивший от нее, был так силен, что у юноши пересохли губы, а кожа едва не трескалась. Свет, который она испускала, был так ярок, что казалось, на плечах у нее не голова, а солнце, обрамленное длинными золотистыми волосами. Волосы эти, не заплетенные в косы и не перехваченные лентами, ниспадали с головы до ног, босых ступней, которые казались бы очень изящными, если бы не ногти, подобные когтям из латуни.
– Я не могу этого сделать, госпожа, – ответил юноша и закрыл глаза от ужаса, ибо жуткие сверкающие ножницы приблизились к его шее.
Неожиданно Госпожа Полудня убрала ножницы, а голос ее стал так нежен и певуч, что уже не походил на человеческий.
– Так как ты был со мной вежлив и любезен и отвечал с почтительностью, приличествующей моему положению, я награжу тебя. До тех пор, пока на твое поле будут падать солнечные лучи, оно будет щедро плодоносить. Я же более тебя не потревожу.
В другой день некий зрелый годами мужчина пахал свое поле, проклиная собственный удел и палящее солнце. Он хлестал своего мула до крови и вместо того, чтобы усердно трудиться, без конца жаловался. И хотя полдень еще не наступил, солнце встало прямо у него над головой, и явилась Госпожа Полудня во всей своей ужасающей красе.
– Сегодня тяжелый день для пахоты, а у тебя нет даже глотка воды, чтобы промочить горло? – Пахарь поднял глаза и нахально взглянул прямо ей в лицо.
– Что за глупый вопрос! – сказал он. – На этом поле жарче, чем в адском пекле. У тебя что, есть с собой вода?
– Конечно. Могу я узнать, тебе приятно смотреть на меня?
– Почему нет. Ты девка красивая, рослая. Только вот ума у тебя, видно, совсем нет. Разве ты не видишь, что я умираю от жажды? Дай мне воды, да побыстрее!
– Нет. Воды я тебя не дам, ибо ты говорил со мной без почтительности, приличествующей моему положению, – сказала Госпожа Полудня. – Я награжу тебя совсем по-другому.
С этими словами она выпрямилась во весь рост и сверкнула глазами так, что ослепила злополучного пахаря. Поэтому он даже не пригнулся, когда она выхватила блестящие ножницы и отрезала ему голову.
– Теперь возвращайся домой, если сможешь, и пусть твоя жена пришьет тебе голову назад, – повелела Госпожа Полудня. – Затем подожди, когда к тебе вернется зрение, и вновь принимайся за работу, да смотри, работай усерднее, чем прежде. До конца дней своих ты будешь жить в страхе, ибо не все в этом мире так милостивы, как я.
Путь домой занял у пахаря немало времени, ибо он плелся еле-еле, держа голову под мышкой, и не в состоянии увидеть, куда ступают его ноги. С тех пор он ни разу не осмелился выйти из дома до захода солнца. До конца дней своих он ощущал на себе взгляд Госпожи Полудня, но ни разу не осмелился наклониться, чтобы избежать этого взгляда, ибо опасался, что швы на шее разойдутся и он вновь останется без головы.
4
Предполагается, что пишущий должен быть объективен, верно? Именно так. Это пытаются внушить студентам во всех школах журналистики. Но, признаюсь честно, мне всегда представлялась абсурдной мысль о том, что, работая над статьей, я должна избегать любого намека на личное восприятие, придерживаясь лишь фактов, исключительно фактов. Наверное, именно по этой причине я избрала стезю кинокритики. Зачем ограничивать себя проверкой фактов, решая, насколько близки к истине ваши представления о происходящем, когда можно просто получать деньги, высказывая собственное мнение?
Так или иначе, я не сомневалась, что прежде читала «Госпожу Полудня». Несомненно, читала. Иначе по какой причине я хранила эту книгу? Другого ответа не было. Но…
Когда я думала обо всех историях, с которым сталкивалась на протяжении своей пронизанной мифами жизни, историях, которые сформировали меня как творца и потребителя, эта не всплывала сразу на поверхность моей памяти. Она казалась мне знакомой, верно, но лишь фрагментарно. Я различала в ней отзвуки других народных сказок и легенд, узнавала в ее героине других сверхъестественных наставников, суровых и неумолимых: матушку Холле и госпожу Гертруду из Германии, Бабу-ягу и Деда Мороза из России. С последним персонажем у Госпожи Полудня было особенно много общего.
Бедная девушка переносит страдания вежливо, красиво и почтительно и в результате получает щедрую награду от Деда Мороза, на которого ее уважительная ложь производит впечатление. Ее сварливая сводная сестра ворчит и жалуется, как любой нормальный человек, и в результате замерзает насмерть. Молодой парень, который относится к Госпоже Полудня с должным благоговением, выживает и достигает процветания. Старый крестьянин грубит и получает по заслугам.
Мысль одна и та же, изменяются лишь детали. Идея возмездия и воздаяния, звучащая в этой легенде, напомнила мне «Золотую ветвь» Джеймса Джорджа Фрейзера, сборник, посвященный языческим обычаям и традициям. Фрейзер высказывает гипотезу, согласно которой большинство так называемых «волшебных крестных» были прежде мелкими языческими богами. Как правило, эти боги были связаны с различными природными стихиями, явлениями и циклами, определявшими жизнь крестьянской общины – дождем, ветром, землей, урожаем. Пройдя через горнило христианской переплавки, они превратились в злобных, но не слишком опасных существ, чьи происки могут быть сведены на нет элементарной житейской смекалкой, разящим железом и церковной молитвой. «Я поспешно произнес молитвы и оказался в безопасности, на землях своего отца», – завершает Генри Трис свое стихотворение «Волшебный лес».
Вот что я могу сказать вам в итоге: по мере того как я вчитывалась в «Госпожу Полудня», все отчетливее сознавая, что каждая строчка древней легенды нашла отражение в «Безымянных 13» Вроба Барни, неясное беспокойство, охватившее меня на просмотре, росло и росло.
Это беспокойство не улеглось по сей день.
Итак, загадка разгадана, хотя бы отчасти. Но что делать с информацией, оказавшейся в моем распоряжении?
Я почистила зубы, улеглась в постель и проспала до одиннадцати. Утром меня немного потревожил Саймон, одевавший Кларка, чтобы отвести его в институт Требаса, на субботний тур социальной адаптации. Кларк, разумеется, был в своем репертуаре и вопил, подражая Жану-Люку Пикару из «Звездного пути: Следующее поколение»: «Космическая дата 24608.5. Посылаю новый экипаж на планету Ригель 4». Наконец они ушли, и я снова уснула. В одиннадцать меня разбудила мама – как всегда, идеально вовремя, – чтобы узнать, записан ли Кларк в летнюю школу (разумеется, нет, скорее всего, школьный совет пришлет подтверждение за неделю до начала занятий – именно так было в прошлом году и позапрошлом тоже). Выслушав мои объяснения, мама спросила, не завезу ли я Кларка к ней сегодня во второй половине дня, когда занятия по социальной адаптации закончатся.