Джеки Коллинз – Голливудские дети (страница 53)

Детектив Карлайл был толст, глуп, ел на завтрак пончики, курил дешевые сигареты и копил деньги на пересадку волос. Он служил в полиции слишком долго, его уже ничто не волновало – ему было достаточно собственных проблем.

Во-первых, жена: она хотела, чтобы он вышел в отставку и они переехали в Монтану. Во-вторых, любовница: она хотела, чтобы он развелся с женой и переехал жить к ней. Обычно детектив Карлайл бывал рад, если ему удавалось относительно спокойно прожить день.

Когда Кеннеди Чейз потребовала у него интервью, он отказался. Очевидно, у этой женщины были связи, потому что через час ему позвонил капитан и приказал с ней встретиться.

– О чем я могу разговаривать с журналисткой?

– Она пишет статью о задушенной женщине. Вам следовало бы позаботиться о том, чтобы наш департамент предстал в выгодном свете.

– О'кей, о'кей, – неохотно согласился детектив Карлайл.

Он был потрясен, когда Кеннеди вошла в его кабинет. Детектив не ожила увидеть такую классную блондинку с великолепной фигурой. Он весь подобрался.

– Чем могу быть полезен, лапочка? – спросил он, улыбаясь своей лучшей «жеребцовой» улыбкой.

– Для начала прекратите называть меня лапочкой, – резко заметила она и села напротив него, скрестив потрясающие ноги.

Еще одна неприступная феминистка. Где те дни, когда он мог сделать женщине комплимент без риска нарваться на резкий ответ?

– Чем могу вам помочь, мисс? – саркастически осведомился он.

Она предпочла не обращать внимания на его настроение.

– Я пишу статью о женщинах, которые были задушены в Лос-Анджелесе в последние два месяца.

– Да, да. – Его это не заинтересовало. – Я только отвечаю за ту, которая жила в Западном Голливуде.

– Почему же?

– Потому что это единственное преступление, которое произошло в моем районе.

– Но разве у вас нет чувства, что убийства могут быть связаны между собой?

– Где вы это слышали? – осторожно поинтересовался он.

– Не имеет значения, где.

– Для меня имеет.

– Я хотела бы знать все, что известно вам.

Он прокашлялся. Кем себя считает эта неприятная девица?

– Единственное, что я могу сказать, так это то, что сейчас у нас нет никаких доказательств этого.

– Как вы можете так говорить? – с нажимом произнесла Кеннеди. Этот парень определенно смахивал на идиота. – Убийца оставил на двух последних жертвах одинаковую записку: «Смерть предателям». Здесь обязательно должна быть связь.

Карлайл заерзал – ему захотелось в туалет, но он не решился встать и выйти.

– Мы находимся в стадии расследования! – Ему надоели ее нотации.

Она встала.

– Я очень прошу вас позвонить мне, как только что-то выяснится. – С этими словами Кеннеди оставила ему свою визитную карточку и вышла.

Приехав домой, она просмотрела свои записи. Она разговаривала с несколькими людьми, знавшими первую жертву – Маргариту Линду, и все они прекрасно отзывались о ней. По словам соседей, это была трудолюбивая женщина, и у нее было много друзей.

Кеннеди также удалось обнаружить, что Маргарита была разведена и жила одна. Мужчины у нее не было. Бывший муж не мог быть подозреваемым – полгода назад он погиб в автокатастрофе.

По словам лучшей подруги Маргариты, та любила по субботам проводить вечера в кантри и вестерн-клубах. Это было любопытно: возможно, кого-то там встретила – мужчину, охотника на одиноких женщин.

Вторая жертва, Стефани Вульф, была совершенно иным человеком. Лесбиянка с небольшим кругом друзей, она проживала вместе с престарелой матерью, и единственным, что ее интересовало, была работа.

Одной общей деталью было то, что обе женщины работали в киноиндустрии.

Герда Хемсли, третья жертва, была исключением.

Кеннеди еще не расспрашивала никого о Герде, но собиралась заняться этим.

Потом она позвонила Розе.

– Как насчет того, чтобы посвятить одну ночь танцам?

Роза рассмеялась:

– Танцам?

– Тебе это понравится, – заверила ее Кеннеди.

– А там будут мужчины?

– Ковбои.

– О'кей, можешь на меня рассчитывать.

– Я так и знала.

– Кстати, – добавила Роза, – я все забываю тебе сказать.

– Что?

– Я снова разговаривала с Майклом.

– С Майклом?

– Ты его знаешь, это тот невероятно симпатичный бывший детектив, с которым я хотела тебя познакомить.

– Ах, да, твоя очередная замечательная идея.

– Самое забавное, что он тоже не пожелал с тобой знакомиться.

– Ой-ой, – сухо заметила Кеннеди. – Мое сердце разбито навеки.

Роза рассмеялась.

– Ну, что тебе сказать? Вероятно, вы созданы друг для друга.

– Жаль, что мы этого не узнаем.

ГЛАВА 24

Джорданна еще никогда такого не испытывала. Она стояла перед камерой, съемочная группа наблюдала за каждым ее движением, а она, вживаясь в роль, становилась другим человеком, приковывая к себе всеобщее внимание. Это было удивительно, потрясающе, это опьяняло. Впервые в жизни Джорданна чувствовала, что она что-то значит, по-настоящему значит. Неважно, что выросла она на съемочных площадках, и дома ее окружали кинозвезды. Первый опыт был волшебным, он был настоящим.

Бобби казался довольным, также как и Мак. Они сняли по нескольку дублей каждой сцены, но все закончилось слишком быстро.

– А что потом? – поинтересовалась Джорданна у Мака, когда они покидали съемочную площадку.

Он обнял ее за плечи.

– Посмотрим, что получилось, и, если все в порядке, покажем пробы парням со студии, которые и примут окончательное решение.

– А что думаешь ты? – с надеждой спросила она. – Есть у меня шанс?

– Ты какая-то необычная, – с чувством сказал Мак. – Сейчас ты в самом деле кажешься ранимой.

– Да, – серьезно ответила Джорданна. – Почему бы и нет?

– Потому что я всегда видел твою обратную сторону – крутой девочки-мотоциклистки, умеющей управляться с парнями.