Джеки Коллинз – Голливудские дети (страница 17)
– Ну, и что она сделала?
– Сейчас – ничего. – Черил многозначительно посмотрела на пуэрториканку, умело покрывающую ее ноги воском:
– Мы поговорим позже, наедине.
Джорданна ненавидела, когда приходилось чего-то ждать – особенно новостей.
– Расскажи же, Черил, – попросила она настойчиво.
– Это не для «Инквайера», – серьезно сказала Черил. – Учись быть терпеливой.
– Терпения-то во мне ни на грош!
– Это мне известно.
– Ну как?
– Ну, так где твой отец встретил Ким?
Покачав головой, Джорданна ответила:
– Я не знаю. Папочкина личная жизнь не самый интересный предмет для меня.
– Попробуй спросить ее, – предложила Черил. – Посмотри, что она скажет.
– Зачем?
– Просто попробуй.
– И когда я узнаю это, ты мне все расскажешь?
– Предлагаю завтра устроить ленч в кафе «Рим». В полвторого. Ты платишь. Обещаю, что не пожалеешь.
– Привет, папочка.
Джордан Левитт, сидевший за письменным столом, удивленно поднял голову.
– Моя дочь у меня в гостях. Кто помер?
– Решила заскочить, узнать, как у тебя дела, – ответила Джорданна, не обратив внимания на его сарказм, и плюхнулась в одно из огромных кожаных кресел, стоящих напротив массивного дубового стола.
– Очень мило было с твоей стороны проделать долгий путь от домика для гостей. – Широко улыбнувшись, Джордан снял свои очки для чтения в роговой оправе.
«Бог ты мой, а ведь он красив, – подумала Джорданна. – Что это с ним? Он не стареет, только становится все привлекательнее».
– Предполагаю, что твое месячное содержание необходимо повысить, – добавил он и, открыв ящик письменного стола, достал чековую книжку.
– Нет. – Джорданна была обескуражена тем, что, по его мнению, она пришла только за этим. – Деньги – не единственное, за чем я могу к тебе прийти.
Он положил чековую книжку на стол и взял золотую ручку.
– Это обнадеживает. Джорданна смущенно заерзала:
– Я… ну, я думаю, что соскучилась по тебе.
Ей было нелегко признаться в этом, но хотелось, чтобы он знал. Она жаждала его нежности и заботы, но у него все чувства уходили на очередную жену. Было бы прекрасно, если бы он хоть немного внимания уделял своей дочери.
Джордан явно был доволен.
– Скучала по мне, а?
– Да, ты ведь мой отец, а с того времени, как ты снова женился… – Она замялась, не вполне уверенная в том, что хочет сказать.
– Кстати, – добавила она, – а где ты познакомился с Ким?
– Что за вопрос!
– Вполне нормальный вопрос.
– Нас познакомил общий приятель.
– Как мило.
В голосе Джордана появились критические нотки:
– С тех пор, как я женился на Ким, мы бесчисленное количество раз звали тебя к нам пообедать. Ты ни разу не соблаговолила прийти.
– Я была занята.
– Чем? – Его лицо посуровело.
– Писала, – защищаясь, произнесла она. – Я пишу книгу. – «Не вполне правдиво, – подумала она, – но идея хороша».
Это его заинтересовало:
– Книгу? О чем?
Ее внезапно осенило:
– О том, каково это – вырасти в Голливуде. Секунду он молчал. Затем заговорил, медленно и веско, стараясь, чтобы она не пропустила ни слова:
– Надеюсь, книга не о нашей семье.
Они вечно ссорились – разговор шел к этому, – и оба это чувствовали.
Джорданна, упрямо выдвинув челюсть вперед, приготовилась к бою:
– Все может быть. Если я захочу, – сказала она тоном, в котором ясно читалось: не учите меня жить.
– Нет, Джорданна! – резко сказал он. Это вызов.
– Нет – почему? – быстро спросила она.
– Не нужно никаких откровений о нашей семье. Тебе понятно?
Она хотела сказать, что он может катиться к черту. Она вполне могла заявить это кому угодно – но не родному отцу. В его присутствии она все еще чувствовала себя двенадцатилетней девочкой.
– У меня контракт, – солгала она, – с крупным издательством.
Левый глаз Джордана задергался – верный признак того, что он ужасно зол.
– С каким?
– Это мое дело, – заявила она, чувствуя себя непослушным ребенком.
– Сколько они тебе платят?
– Неважно.
– Думаю, что скоро ты сочтешь это важным.
– Что это значит?
Он встал, внимательно глядя на нее.
– Это значит, что тебе придется заботиться о себе самой, если ты напишешь книгу о нашей семье. Тебе придется убраться из моего дома и жить где-нибудь в другом месте.
Ее глаза наполнились слезами, и ей пришлось приложить сверхчеловеческие усилия, чтобы не разрыдаться. Она не будет плакать перед ним. Не покажет, как на нее действуют его слова.