Джеки Коллинз – Голливудские дети (страница 130)

– Есть у меня такая дурная привычка, – признался он, чувствуя себя на удивление легко в ее обществе.

Она восприняла его слова совершенно серьезно.

– Вам непременно нужно было выговориться. Я рада, что оказалась рядом в этот момент.

Майкл вдруг понял, что сейчас он обнажил перед ней всю свою душу, но не мог и не хотел остановиться, а она была слишком внимательной и понимающей слушательницей, именно такая и была ему нужна сейчас.

– Я любил Беллу. И сейчас люблю. Но вы правы – у нее теперь другая жизнь, и мне пора перестать думать об этом.

– Да, Майкл. И если все, что вы мне рассказали, – правда, то, по-моему, ваше поведение заслуживает самой высокой похвалы.

– Вы так считаете?

– Я в этом уверена.

– Я очень дорожу вашим мнением, Кеннеди. – Он привстал и плеснул себе еще кофе. – Вы не будете против, если я закурю?

– Давайте.

Он снова сел, зажег сигарету и продолжил свой рассказ.

– От братца я ничего кроме гадостей никогда не видел, но я не думал, что он способен на такую подлость. А что касается моей матери… – Он помолчал немного, перед его мысленным взором проносились прошлые обиды. – Я знаю, что в ее сердце никогда не было места для меня. Она пресмыкалась перед моим отчимом, выполняла все его прихоти, а прихотей этих было предостаточно. Сколько раз, когда я был ребенком, он с воплями стаскивал меня с постели, обвиняя меня в проступках, которые я, по его мнению, совершил. При этом он не дожидался утра – он будил меня посреди ночи и нещадно лупил.

– Да, несладко вам приходилось.

– Как только я немного подрос, пьянство стало моим спасением, и, поверьте мне, долгое время это хорошо срабатывало. – Он горько рассмеялся. – Вот так… мое детство было испытанием на прочность. Я думаю, именно поэтому я долгое время был замкнутым и нелюдимым человеком, избегал всякого постороннего вмешательства в мою жизнь.

– Вы были эмоционально опустошены, Майкл, – понимающе кивнула она. – Нужно немало времени, чтобы такого рода потрясение забылось.

– А можно ускорить этот процесс? – спросил он, оперевшись локтями на стол и внимательно изучая ее лицо. При этом он думал о том, до чего же она красива. В ней сочетались пылкая натура и чуткая душа. Кроме того, у нее были самые чувственные губы на свете.

– Вам нужно завести серьезный роман. Вы очень порядочный человек. Вы можете нравиться, и вы заслуживаете любви. Не все люди на земле похожи на вашу мать или отчима. Однажды вы встретите кого-нибудь и поймете, что такое чувство нежной привязанности.

Он не отрываясь смотрел на нее.

– Может быть, я уже это понял.

Она старалась избегать его испытующего взгляда, чувствуя легкое волнение.

– Ну вот, – сказала она, слегка покраснев, – завтрак удался на славу. Бананы, булочки и сосиски. Теперь мне целый день придется поститься.

Он улыбнулся краешком губ.

– Это во мне заговорил полицейский. Именно так мы обычно питаемся.

– На редкость нездоровый образ жизни.

– Вы бы видели моего напарника Квинси. Его жена постоянно заставляет садиться на диету. Но беда в том, что надолго его никогда не хватает.

Кеннеди уже пришла к выводу, что Майкл необыкновенно привлекателен и что женщины должны на него гроздьями вешаться. Однако она вовсе не собиралась прибавлять свое имя к списку его побед.

– Ммм… – промычала она, удивляясь, что интерес к работе вдруг куда-то улетучился.

– Знаете, я бы хотел как-нибудь познакомить вас с Эмбер и Квинси. Они настоящие люди, вам понравятся.

– Я и сама знаю много настоящих людей, – обиженно сказала она.

Он улыбнулся и раздавил в пепельнице окурок.

– Я не хотел вас обидеть.

– Я знаю.

Они обменялись долгими взглядами. Кеннеди не выдержала, первой отвела глаза и уставилась в стол. С ней определенно что-то происходит. Похоже, она увлеклась.

– Майкл… я сейчас работаю над статьей. И мне удалось раскопать кое-что интересное.

– Так поделитесь со мной, – сказал он, следуя за ней в гостиную.

– Я выяснила, что Зейн Мерион Рикка – племянник Луки Карлотти. Вы знаете, кто это такой?

– Разрази меня гром, я знаю, чем это пахнет.

Он только не мог понять, почему это Мак Брукс утаил от него такие важные сведения.

– Рада слышать.

– А полиция в курсе?

Она направилась к своему компьютеру.

– Откуда мне знать. Мне нужно было сообщить им? Он стоял у нее за спиной.

– Ну, если они его ищут, то будет легче выйти на него через Луку.

Она обернулась. Он пожирал ее взглядом. Она старалась избегать его призывных глаз.

– В «Лос-Анджелес таймс» хотят напечатать мой материал уже завтра. А если я поставлю в известность полицию, то они наложат запрет на публикацию.

Он продолжал изучать ее лицо.

– Это имеет для вас такое большое значение? Вам нравится производить на читателей впечатление, поражать их воображение сенсациями?

– Можно и так сказать. Он чуть-чуть придвинулся.

– Это восхитительно, правда?

Он наконец перехватил взгляд ее зеленых глаз и не отрывался от него.

– Да, Майкл, это действительно восхитительно.

Он с каждой секундой придвигался все ближе и ближе.

– Как и вы сама, Кеннеди.

Их поцелуй был чем-то очень естественным, само собой разумеющимся.

Грэнт вошел в дом Черил и сразу понял, что она здесь не ночевала. В доме был полный порядок, постель Черил не смята.

Он прохаживался по комнате, размышляя, что ему предпринять. Было ли его первое предположение верным? Неужели она действительно свихнулась и осталась с клиентом на всю ночь?

Нет, даже такая сумасбродка, как Черил, не способна на это. Хотя она всегда была немного чокнутой. И он уже не удивлялся ее выходкам.

Надо бы кому-нибудь поговорить с ней, вразумить, наставить на путь истинный. В глубине души он знал, что это следует сделать ему. Хотя его она никогда не слушалась. Но ради такого случая ему придется заставить ее отнестись к его словам серьезно.

Он плеснул себе водки, забрался на диван, включил телевизор и стал ждать ее возвращения.

– Кажется, я слышу шаги, – прошептала Джорданна. – Будь готова. Помни, что я тебе говорила.

– У нас ничего не получится, – захныкала Черил. – Мы попались в ловушку, Джорди, из которой нам не выбраться.

– Не смей так говорить, – прошипела Джорданна сквозь зубы. – Мы не можем так просто сдаться. Я вовсе не собираюсь позволить безнаказанно свернуть себе шею.

Крышка погреба поднялась, и они услышали, как кто-то спускается вниз.

Джорданна напряглась.

Не теряй голову.