Джеки Коллинз – Голливудские дети (страница 114)

– Ты ему понравилась, – подытожил Бобби, когда они ехали обратно в студию.

Поддавшись порыву, она наклонилась к нему и чмокнула в щеку.

– Спасибо, Бобби, – радостно сказала она.

– За что?

– За все.

Глядя прямо перед собой, он сконцентрировал все внимание на дороге. Он не собирался заводить роман с этой девушкой. Они друзья – и только.

• – Я провожу тебя в костюмерную. Сиенна должна выглядеть сногсшибательно.

– Сделаю все, что моих силах.

– И за один сегодняшний вечер, так?

– Бобби, – произнесла она, тщательно взвешивая каждое слово, – я знаю, что повторяюсь, но я тебе очень благодарна.

– Да что там, – нарочито небрежно отмахнулся он. – Если бы я не был твердо уверен, что ты справишься, я бы тебя не пригласил.

– Знаю. – Она посмотрела в окно, потом опять перевела взгляд на Бобби. – А у тебя нет ощущения, что у нас с тобой столько общего, что, возможно, мы уже встречались раньше, в наших прошлых жизнях?

– Нет.

Она наверняка ждала от него совершенно другого ответа, но он не собирался подыгрывать ей.

– А у меня есть, – заявила она уверенно. – Думаю, это какое-то родство душ.

Он слегка улыбнулся, не принимая ее слова всерьез.

– Вот как?

– Мы оба помним наши детские обиды. Твой отец – Джерри. Я – дочь Джордана. У меня такое чувство, что между нами существует незримая связь. Это трудно объяснить, но я точно знаю, что это так.

– Я никогда не схожусь близко с людьми, – возразил он слишком уж поспешно.

Почему он всегда обрывает ее, когда она только пытается заставить его посмотреть правде в глаза?

– Это скорее должно быть свойственно мне, – с нажимом произнесла она. – Я была очень близка с моей матерью – она покончила с собой. Была дружна с братом – он тоже свел счеты с жизнью. И только теперь я поняла, что не несу ответственности за их гибель. Этой вины на моей совести нет.

Он несколько мгновений обдумывал ее слова.

– Нам стоит обсудить это, Джорданна, но только не теперь. Чуть позже мы поговорим обо всем, о чем ты захочешь.

– Согласна, – сказала она, пристально глядя на него. – Мне бы этого очень хотелось.

Их взгляды встретились.

Они оба знали, что ступили на скользкий путь, но не хотели останавливаться.

– Ты действительно собираешься повторить это? – спросил Грэнт, когда Черил вернулась домой.

– Ты уже в который раз задаешь мне этот вопрос, а я в который раз отвечаю «да». – Она расстегнула плащ. – Как я тебе нравлюсь?

Он не мог отвести от нее взгляда. На ней был черный корсет, тонкие черные чулки, пикантный кружевной пояс, черные трусики и белый халат медсестры.

– Никогда бы не подумал, что ты пойдешь на это вторично, – недоверчиво пробормотал он, покачав головой.

Она решила развить тему.

– Ты ведь любишь деньги, Так? А за меня платят гораздо больше, чем за любую из девочек. А то, что меня пригласили во второй раз, означает, что меня оценили по достоинству.

– Господи, не говори так! А то ты становишься похожей на настоящую шлюху.

– А разве ты не этого добивался, Грэнт? Между прочим, ты меня в это втянул..

– Я один раз попросил тебя об этом в виде одолжения. Я и не подозревал, что ты войдешь во вкус.

Она почувствовала, как комок подступает к горлу.

– Если ты запретишь, я не пойду, – сказала она, Мысленно умоляя его остановить ее.

– Это не мое дело, – пробурчал он.

– Как это – не твое дело? Поясни.

– Отстань от меня, Черил.

– Отвези-ка меня в отель.

– Не повезу я тебя в этот чертов отель!

– Ладно. Я поеду на своей машине.

– Валяй.

Они не сводили глаз друг с друга. Она ненавидела его.

Господи, как же она его ненавидела! Как он мог толкнуть ее на такое?

Застегнув плащ, она поспешила прочь из этого дома.

– Вы даже не прикоснулись к своему напитку, – заметила стюардесса, снова вернувшись к Майклу.

Он мельком взглянул на нее.

– Нет, – подтвердил он.

Она надула губки. Розовая перламутровая помада и острый язычок.

– Льда слишком много?

– Меня не так мучает жажда, как мне казалось.

– Мы скоро заходим на посадку. Мне придется забрать ваш стакан.

– Не возражаю, – спокойно сказал он.

Сорок пять минут он сидел, глядя на стакан, но так и не притронулся к нему. Он сумел устоять. Искушение было мучительным, но зато теперь он был в высшей степени доволен собой. Как только он вернется в Лос-Анджелес, сходит на какую-нибудь вечеринку.

Пристегнув ремень, он уставился в окно. По словам пилота, в Нью-Йорке был мороз и шел снег. Майкл обдумал свои действия. Сесть в такси в аэропорту и ехать прямиком к Сэлу. Разобраться с этой скотиной и в последний раз увидеть Беллу.

У него защемило сердце. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что он не отец и никогда им не был. Это была потеря, с которой невозможно было смириться.

Он помнил ту ночь, когда Белла родилась – полуночную гонку в больницу, когда Рита всю дорогу кричала. Он хотел присутствовать при родах, но она выгнала его, употребляя при этом такие выражения, которые будущей матери не пристали.

В самый первый день жизни Беллы он взял ее на руки и сам удивился тому, что он сумел создать такое прелестное маленькое существо. Это ощущение навсегда останется в его памяти.

Когда Рита выписалась из больницы и вернулась домой, у нее началась страшная послеродовая депрессия, и после трех бессонных ночей она наотрез отказалась кормить дочку грудью. Он научился варить молочные смеси и выкармливал девочку соской. И потом он вставал ночью и кормил ее, пока Рита спала. Он не протестовал. Ему это нравилось. Время, проведенное наедине с дочерью, было ему дороже всего на свете.

А теперь, благодаря тому, что братец так предал его, эти драгоценные мгновения потеряли всякую ценность.

Проклятый Сэл! Надо же быть такой тварью! Ни капли стыда и совести.

Майкл знал, что, если он собирается через все это пройти, ему понадобится немалое мужество и выдержка. Это нелегко давалось ему, когда рядом не было Квинси, который умел охладить его бешеный пыл. Сейчас придется действовать самому.

Аэропорт как всегда был похож на гудящий улей. У Майкла не было никакого багажа, поэтому он быстро прошел через все кордоны, поймал такси и сел.