Джеки Эшенден – Один шанс на соблазнение (страница 5)

Сдвинувшись немного ниже, Стелла дрожащими руками принялась расстегивать его брюки. Когда ее пальцы обхватили его пенис, большой, твердый и горячий, она ошеломленно заморгала.

– Стелла. – То, как он произнес ее имя, напоминало голодный рык мощного хищника. – На твоем месте я бы этого не делал.

Но было поздно. Назад дороги не было. Если бы она пошла на попятный, вечер превратился бы в еще большую катастрофу, а она бы вскрыла всю глубину своей слабости.

Стелла подняла голову и посмотрела Данте в глаза.

– Что ты хочешь, чтобы я доказала?

Не дожидаясь ответа, она приподнялась над ним и стала медленно опускаться на его пенис.

Ощутив его внутри себя, Стелла испытала непередаваемый восторг. Она не почувствовала никакой боли, лишь небольшое напряжение во влагалище, которое заставило ее издать тихий вскрик.

Улыбка исчезла с лица Данте, и, когда Стелла полностью опустилась на него, он издал горловой звук. Повинуясь наитию, она задвигалась. Желание побуждало ее двигаться все быстрее и быстрее, она приподнималась и опускалась в каком-то чарующем ритме. Данте молчал, его бедра двигались в унисон с ее. Оба, не отрываясь, смотрели друг на друга, и пружина наслаждения внутри их стала стремительно раскручиваться, устремляясь к свободе.

Для Стеллы вселенная сузилась до двигавшегося под ней тела. Она не представляла, что соитие может быть таким, что внутри ее может гореть такой жаркий огонь, что страсть бывает такой сильной. Что желание утолить эту страсть может быть таким непреодолимым.

В помещении было прохладно, однако Стелла покрылась испариной. Она двигалась вместе с Данте, интуитивно подстраиваясь под задаваемый им ритм, и вместе с ним неслась к яркой звезде, которая все время оказывалась вне досягаемости.

– Возьми себя, – проговорил он. – Вот прямо сейчас.

Она без колебаний подчинилась ему и сунула руку между бедер. Новое ощущение подействовало на нее как взрыв бомбы. Закричав, она запрокинула голову и почувствовала, как все ее тело напряглось, и в следующее мгновение ее окатил острый исступленный восторг.

Когда восторг схлынул, Стелла рухнула на Данте. Прижимаясь щекой к его груди, она думала, что он напоминает нагретую солнцем скалу. Закрыв глаза, она вслушивалась в мощные удары его сердца. Биение его сердца почему-то успокаивало ее так же, как мерный плеск морских волн…

– Котенок, – произнес Данте Кардинали.

Успокоение растаяло, как снег, и оставило после себя холод и сомнения. Опершись на дрожащие руки, она приподнялась и заглянула ему в глаза.

«Что ты наделала? Ты же должна была убить его, а не играть с ним в игры. И ты точно не должна была спать с ним».

Стыд навалился на нее и лег на плечи тяжелым грузом. Это было ошибкой. Ужасной, страшной ошибкой.

– Стелла, – сказал Данте.

Она больше не могла находиться в этой комнате, среди руин своей миссии, свидетельств своей слабости.

Быстро скатившись с него, она спрыгнула с кровати, подобрала платье, трусики и маленький клатч и поспешила к двери. Ноги плохо слушались ее, они казались ватными.

– Стелла, – повторил Данте, на этот раз с большей настойчивостью.

Она не обернулась. У нее не было сил смотреть на него.

Открыв дверь, она выбежала в коридор, а Данте все звал и звал ее.

Глава 3

– Ну, Данте, и что ты об этом думаешь? – спросил Энцо. – Как нам поступить: принять предложение Токио или придерживаться плана нью-йоркского офиса?

Данте не слушал его, беспокойно расхаживая взад-вперед перед окном совещательной комнаты лондонского отделения «Кардинали девелопмент». Стекло заливал дождь, скрывая вид на город внизу, хотя этот вид интересовал его в той же степени, что и вопрос брата.

Потому что его мысли были заняты Стеллой Монтефиори.

Прошел месяц с того дня, когда она сбежала после на удивление самого страстного и острого соития в его жизни и оставила его прикованным к кровати в гостиничном номере в Монте-Карло.

И с тех пор им владело не просто возмущение, а самое настоящее бешенство.

Его бесило вовсе не то, что она опоила его, приковала к кровати наручниками и попыталась убить. Нет, ярость у него вызывало то, что она, во-первых, сбежала, даже не поблагодарив, и что, во-вторых, он не мог не думать о ней.

И думал о ней постоянно.

Все эти недели он вспоминал, как она сидела на нем верхом, как лежала у него на груди, как закричала, дойдя до экстаза. Как в ее взгляде отразилось удивление, когда она опустилась на него. Как это удивление сменилось восторгом. Он был потрясен этим, тем более что ему никогда раньше не доводилось видеть такой взгляд у женщин. А еще польщен – ведь именно он подарил ей этот восторг.

Весь прошедший месяц он провел в попытках найти ее. И эти попытки закончились печальной неудачей.

– Данте, ради всего святого, – рассердился Энцо. – У меня от тебя уже голова болит.

Заморгав, Данте повернулся и сунул руки в карманы брюк. Энцо стоял у длинного полированного черного стола для совещаний и сердито смотрел на брата.

– Так ты объяснишь мне, в чем дело? – спросил он. – Или будешь и дальше расхаживать по комнате, изображая меня?

Действительно, такое расхаживание взад-вперед было в характере Энцо, а не Данте.

Данте попытался успокоиться. У него не было желания рассказывать о Стелле. Пока, во всяком случае. Сейчас Энцо впервые в жизни был счастлив, и ему не хотелось портить брату настроение историями о покушении на его жизнь.

– Ничего не случилось, – ответил Данте. – А почему ты решил, что что-то не так?

– Потому что ты не услышал ни слова из того, о чем я говорил, и метался тут, как Саймон, которому не терпится вырваться из дома и поиграть.

– Только я не бешусь так, как Саймон. – Данте не очень понравилось сравнение с малолетним племянником.

Энцо многозначительно изогнул одну бровь.

– Ты намекаешь на взрывной характер моего сына? Если так, то…

– Естественно, нет, – раздраженно отрезал Данте.

Воцарилось напряженное молчание.

– Ну? – процедил Данте, недовольный тем, что брат неотрывно смотрит на него. – Я же сказал, что нет никаких проблем.

– Я поверю в это так же, как в то, что наш отец жив, прекрасно себя чувствует и мирно правит домом, – сухо произнес Энцо. – Поэтому рассказывай. Саймон через пару месяцев идет в школу, и ему меньше всего надо, чтобы в СМИ начался скандал, связанный с его дядей.

Полгода назад Энцо женился на Матильде и стал слишком трепетно относиться к репутации своей семьи. Данте это раздражало. Раньше брату было плевать на его романы, однако в последнее время тот превратился в самого настоящего блюстителя нравов.

– Это никак не задевает «Кардинали девелопмент», – заверил его Данте, пытаясь выдавить из себя улыбку. – Или Саймона. Просто у меня возникли кое-какие затруднения.

Энцо нахмурился.

– Она не замужем, а?

– Братец, прошу тебя. Похоже, что ты совсем меня не знаешь.

Энцо прищурился и изучающе взглянул на Данте.

– А ты врешь.

– Не вру, – со всей искренностью произнес Данте.

– Кажется, она запала тебе в душу, если смогла превратить тебя в комок нервов.

Данте не собирался посвящать брата в историю со Стеллой Монтефиори. Как только выбрался из гостиничного номера, он тут же позвонил своей личной помощнице и попросил собрать как можно больше информации о семействе Монтефиори. На следующий день помощница представила полное досье, которое он долго изучал, пытаясь понять, с какой стати Стелла решила прикончить его.

Вскоре это выяснилось.

Монтефиори были одной из ведущих аристократических семей на Монте-Санта-Марии. Они вложили практически все, чем владели, в избирательную кампанию отца Данте, и, когда тот стал королем, всячески поддерживали его. Однако после его изгнания они лишились всего и стали нищими. Новая власть обвинила семейство Монтефиори в пособничестве мошеннику. Стефано Монтефиори удалось выкрутиться, а вот Маттео, его старшему сыну, нет. Его заключили в тюрьму вместе с другими сторонниками Луки Кардинали, и через несколько лет он там умер в заключении.

Не надо было обладать большим умом, чтобы догадаться, зачем Стелла Монтефиори хотела убить Данте: она и ее отец жаждали его крови в отместку за смерть брата и сына.

Это была самая настоящая сицилийская вендетта.

Только у Стеллы ничего не получилось.

– Ты же знаешь, как бывает, – сказал Данте. – Нормальная женщина может… при определенных обстоятельствах превратиться в смертельное оружие.

– Вот как? Ты не хочешь рассказать мне об этой женщине?

– Нет, – ответил Данте.