Джеки Эшенден – Лекарство для разбитого сердца (страница 2)

Энцо стоял в тени пальм, выслушивая жалобы управляющего отелем и потея в своем сшитом на заказ костюме и кожаных туфлях ручной работы, полных песка, как вдруг увидел ее. Белолицую красавицу с потрясающей фигурой в ярко-красном бикини, каким-то образом сочетавшимся с ее волосами цвета меди. Женщина направлялась к бассейну. На ее плечи было накинуто полотенце, а в руке она держала какую-то книжку. Проходя мимо Энцо, она глянула на него, и ее пухлые губы, словно созданные для греха, изогнулись в едва заметной улыбке. И у него перехватило дыхание.

Потому что люди никогда не смотрели ему в глаза – они слишком боялись его. А она не испугалась. Наоборот, в ее взгляде промелькнули веселые искорки, словно она видела в нем обычного мужчину, а не влиятельного и ни перед чем не останавливающегося главу международного концерна. И Энцо показалось, что его брюки стали ему малы на два размера.

Недолго думая, он прервал разговор с менеджером отеля и последовал за ней к бассейну.

Она уже разместилась на шезлонге и, когда он подошел к ней, одарила его сдержанным взглядом поверх своей книги.

Только вскоре от ее сдержанности не осталось и следа.

Час спустя он уже был на ее вилле, и его костюм валялся на полу вместе с ее бикини.

Первый раз он овладел ею прямо у стены, быстро и грубо, настолько сильной оказалась пожиравшая их обоих страсть. Саммер обвила его талию своими атласными бедрами и сдавленно ахнула, когда он погрузился в ее тугую плоть. Ее глаза потемнели, и в них не было страха, одно удивление. Словно она впервые в жизни встречала такого мужчину, как он. Ее реакция возбудила его еще больше. А потом ее удивление сменилось наслаждением, когда он начал двигаться, прижимая ее к стене и доводя их двоих до безумия…

Их роман длился ровно два дня. Два дня, на протяжении которых он исследовал каждый миллиметр ее тела, когда держал ее в своих руках и изливал перед ней душу так, как ни перед кем другим.

Тогда Энцо подумал, что, может быть, заблуждался, когда считал, что дом – это какое-то место. Возможно, домом может стать также и человек.

Пока она не уехала не попрощавшись.

Нет, не стоит ворошить прошлое. И не стоит обращать на нее внимание.

– Матильда? – Сент-Джордж наконец закончил разговор со своей собеседницей и озадаченно посмотрел на жену. – Что-то случилось?

И рыжеволосая – его Саммер – оторвала взгляд от Энцо и посмотрела на мужа.

– Н-нет, – ответила она бархатистым голосом, который становился хрипловатым, когда Энцо заполнял ее собой всю без остатка. Или когда его рот находился между ее бедер. Или когда его ладони сминали ее грудь. – Саймон проснулся и встал с кровати. – Она наклонилась и подхватила ребенка на руки. – Наверное, забрел сюда по ошибке.

Значит, ее зовут Матильда. И она жена Сент-Джорджа.

Энцо неподвижно стоял и смотрел, как Генри подошел к ней и, склонившись над мальчиком, что-то прошептал ему. Малыш посмотрел на отца, а потом глянул через его плечо и на секунду встретился взглядом с Энцо.

И того вдруг осенило.

И он сжал свой стакан с такой силой, что треснуло стекло.

Этот мальчик был сыном не Генри Сент-Джорджа, а его собственным.

Матильда крепко прижимала Саймона к груди, пытаясь унять оглушающее биение своего сердца.

Она допустила ужасную ошибку.

Все выходные она старательно избегала встреч с Энцо, днем уходя с ребенком из дома на прогулки, а вечером поднимаясь наверх, подальше от гостей Генри.

Оставалось продержаться сегодняшний вечер, и можно поздравить себя с тем, как удачно все сложилось. Она уложила Саймона пораньше и сама тоже забралась в постель с мороженым и включила какой-то фильм.

Но ближе к полуночи ребенок проснулся и, видимо услышав шум, доносившийся из гостиной, не устоял перед искушением и спустился вниз, потому что обожал находиться в обществе других людей.

Матильда поспешила за сыном и, слишком обеспокоенная его поисками, не сразу заметила мужчину, стоявшего в противоположном углу комнаты. Она быстро осмотрелась по сторонам и сделала шаг вперед, как вдруг ощутила до боли знакомое волнение.

Поэтому она остановилась. И еще раз обвела взглядом гостиную. И тут увидела Энцо.

Как можно было не заметить его сразу, такого до невозможного высокого и широкоплечего! От него исходила та же неистовая, живая энергия, которую она до сих пор помнила, те же нетерпение, беспокойство и огонь.

Матильда окинула взглядом его короткостриженые черные волосы, аристократические скулы, длинный заостренный нос и чувственный рот, а потом заглянула в его глаза, обжигающие, как тропическое солнце. Она задрожала и почувствовала, как в ней разгорается давно погасшее пламя. Беспомощно Матильда глянула на него еще раз, чтобы убедиться, что это действительно он. Словно реакции ее тела оказалось недостаточно.

Но он смотрел не на нее. Его внимание было поглощено Саймоном.

Только бы он не заметил цвет глаз ее сына. Но нет… Он снова перевел взгляд на Матильду, и она ощутила, как на нее обрушивается волна его ярости.

Он все понял.

Матильда не слышала, что говорил Генри, думая о том, как побыстрее убраться из гостиной, подальше от мужчины, который по-прежнему не сводил с нее глаз.

С которым она провела два головокружительных дня на Карибах.

От которого сбежала даже не попрощавшись.

Который и был отцом ее ребенка.

Не став дожидаться, когда Генри начнет знакомить ее со своими гостями, Матильда выскользнула с сыном из комнаты.

Вернувшись наверх, она уложила Саймона обратно в кроватку и спела ему одну из его любимых колыбельных, поглаживала его по спинке, пока он не уснул.

Убедившись, что ребенок крепко спит, Матильда вышла из его спальни и тихо закрыла за собой дверь. Потом она прислонилась к стене в коридоре и, закрыв лицо руками, дала волю своим страхам.

Она видела список гостей и с деланым безразличием спросила Генри, зачем он пригласил какого-то итальянского миллиардера. Оказалось, что тот хотел купить остров, которым владел ее муж, или что-то в этом роде. Матильда толком не расслышала, потому что пыталась справиться с потрясением, которое пережила, узнав о приезде Энцо Кардинали. Миллиардера-застройщика и короля канувшего в небытие королевства. А также хладнокровного, безжалостного, целеустремленного бизнесмена, создавшего со своим братом небольшую строительную компанию и превратившего ее в огромный международный концерн, занимавшегося не только постройкой домов, но и гостиничным бизнесом, недвижимостью, обрабатывающей промышленностью и созданием высоких технологий.

Его имя хорошо знали в Fortune 500 – рейтинге крупнейших мировых компаний, в обществе, в котором вращался и ее муж. Журналисты называли Кардинали акулой бизнеса, хладнокровным хищником финансового мира, по крайней мере, в тех статьях, которые попадались на глаза Матильде.

Не то чтобы она прочитала много таких статей. Но ей хотелось быть в курсе его дел, чтобы знать, откуда ждать потенциальную угрозу. Правда, четыре года назад он не представлял собой никакой угрозы. И не был ни хладнокровным, ни безжалостным.

Он горел подобно солнцу, и она, абсолютно безоружная перед таким мужчиной, сгорала вместе с ним.

Матильда тихо застонала и медленно сползла по стенке, усевшись на дорогущую турецкую дорожку на полу.

С чего она решила, что не возникнет никаких проблем? Как ей могло прийти в голову, что она запросто сможет избежать встречи с ним? Ну почему было не уехать с Саймоном на выходные к ее тете с дядей? Или отправиться в Лондон? Да куда угодно, лишь бы не оставаться дома?

Но теперь поздно укорять себя.

Энцо увидел ее. И, что еще хуже, он увидел Саймона и все понял.

Она не сумела бы скрыть цвет глаз своего сына. Такой непохожий на других. Такой уникальный. И такой красивый.

Энцо сказал, что золотисто-янтарный цвет глаз является их семейной чертой. Они тогда лежали на пляже в объятиях друг друга и смотрели на звезды, и он рассказывал ей об островном королевстве, наследником которого когда-то был.

Матильда, после долгих лет жизни с эмоционально сдержанными тетей и дядей, не смогла устоять перед его теплом. Ей казалось, что она шагнула в лето после долгой зимы.

Она поехала на остров, чтобы провести там свои последние каникулы перед помолвкой. Это был подарок от Генри, который прекрасно знал, что она не хотела выходить за него замуж, и пытался задобрить ее. Тогда она этого не понимала. Единственное, что она знала, так это то, что, если она не станет женой Генри, ее тетя с дядей лишатся своего красивого поместья в Девоншире.

Это было очень английское, почти средневековое соглашение.

После смерти родителей, когда Матильде исполнилось семь лет, ее забрали к себе бездетные тетя с дядей, и, хоть они были с ней по-своему добры, она вечно жила с чувством, что ее просто терпят. Что они были вынуждены принять ее в свой дом.

Поэтому она старалась быть полезной. Не доставлять хлопот. Ее дядя не любил, когда шумели и отвлекали его внимание, поэтому Матильда привыкла вести себя тихо и не высовываться. Она не хотела, чтобы они избавились от нее или пожалели о том, что взяли ее к себе.

Ее родственники настолько привыкли к ее послушанию, что когда банк отказал им в займе, чтобы сделать ремонт в поместье, и вмешался друг их семьи Генри Сент-Джордж, предложив деньги взамен на женитьбу на Матильде, им и в голову не пришло, что она будет возражать.