Джеки Эшенден – Ее незабываемый испанец (страница 8)

На мгновение этот горячий ослепляющий поцелуй поглотил мой мир. Затем Кон резко оторвался от меня, повернулся, направился к двери и вышел, не сказав ни единого слова.

В моей голове не укладывалось все, что произошло за последний час. Кон заявил мне — как и три месяца назад, — что не любит меня, но чем в таком случае можно объяснить этот гнев, вышибленную ногой дверь и горячий поцелуй?

Можно было бы предположить, что это такая попытка склонить меня к браку, какая-то странная манипуляция… Но это было совершенно не в духе Кона. К тому же я слишком хорошо знала его, чтобы быть уверенной: эмоции в его глазах были искренними.

И все же этого мало для того, чтобы выйти за Кона замуж. Мое детство было безрадостным, хотя мне не следует сердиться за это на маму. Мама не виновата, что была такой. Она была молода, когда родила меня, и мой отец бросил ее, как только узнал, что она беременна. После моего рождения она жила впроголодь на пособие матери-одиночки, пока не узнала, что отсутствие квалификации или опыта работы не является препятствием, когда дело касается мужчин. У меня было одинокое, неустроенное детство, и я не хотела этого для своего ребенка.

Дом, в котором прошли первые годы моей жизни, пришлось покинуть, потому что маму бросил очередной мужчина, и нам пришлось искать квартиру подешевле. Мне приходилось спать, подперев дверь стулом, потому что очередной мамин бойфренд был опасным типом — я его боялась.

Кон мог бы обеспечить мне безопасность. Но было правдой и то, что я сказала ему внизу: безопасность — это нечто большее, чем деньги, больше, чем хороший дом и охрана. Мама переходила от мужчины к мужчине, от папочки к папочке — якобы из-за денег, но я знала, что на самом деле деньги — это не то, чего мама хотела. Она хотела любви. Я не собиралась превращать свою жизнь в такую же, как у мамы, и я знала, что именно это произойдет, если я выйду замуж за Кона. Только это было бы еще хуже. Ведь я люблю его, а он меня — нет, в конце концов, эта затея с браком обернулась бы горечью и разочарованием для нас обоих. Поэтому, как бы сильно часть меня ни хотела сдаться и сказать Кону, что я согласна, я не собиралась этого делать. Мне нужно быть сильной.

Я взяла свою сумочку с маленького кресла у окна и достала телефон. Думаю, Кон не сообщил моей матери о том, что происходит, значит, она волнуется. К тому же мне надо предупредить приют, где я работаю, — им и так не хватает работников, а если я пропаду без предупреждения, это будет очень нехорошо.

Но, стоило мне найти мамин номер телефона, я обнаружила, что сеть не ловит. Отлично. Кон увез меня на край света, а я никому не могла сообщить, что со мной.

К противоречивым эмоциям, захватившим меня, добавился гнев, но, прежде чем у меня появился шанс разобраться в них, раздался тихий стук в дверь. Я оторвала взгляд от телефона и увидела миссис Маккензи, стоящую в дверях с серебряным подносом. На нем был завтрак, который я оставила внизу.

— Мистер Сильвер подумал, что вы, возможно, предпочтете позавтракать в своей комнате.

Голубые глаза миссис Маккензи сияли — она искренне улыбалась мне.

— Давай, лапочка, — сказала она, входя и деловито ставя поднос на маленький столик, — ешь, моя хорошая девочка. Может, ты хочешь принять душ и переодеться, а? Я найду тебе что-нибудь из одежды.

Родители моей матери умерли, так что у меня никогда не было бабушки, и забота миссис Маккензи очаровала меня. Я не протестовала, когда она налила мне чашку кофе и расставила еду на столе, не переставая подбадривать меня и хвалить за хороший аппетит. Завтрак и правда был восхитительным, и я почувствовала себя лучше.

После того как миссис Маккензи убрала посуду, я пошла в огромную ванную комнату. У одного окна стояла глубокая ванна на когтистых лапах, а в нише была спрятана большая душевая кабина, выложенная плиткой. Все вокруг сияло чистотой. Вода в душе была горячей, а напор фантастическим, и я позволила себе вообще ни о чем не думать и отдаться моменту. Вымывшись, я завернулась в одно из больших белых пушистых полотенец и вернулась в спальню.

Кровать была застелена, а на толстом белом одеяле разложено платье. Это было простое платье темно-красного цвета, но, когда я наклонилась, чтобы рассмотреть его, то увидела, что ткань шелковая. Мама всегда говорила, как важно «правильно одеваться», поэтому она никогда не обходилась без макияжа и дизайнерской одежды — когда могла себе это позволить — и всегда была безупречна.

Я осторожно прикоснулась к ткани платья. Она была теплой и мягкой на ощупь. Очевидно, платье было приготовлено для меня, хотя я понятия не имела, откуда оно взялось. У Кона здесь гардероб женской одежды? Может быть, это вещи Оливии? Исключено — ее платье мне бы не подошло.

— А вот и я. Вымылась, моя хорошая? — Миссис Маккензи снова вошла в комнату, на этот раз с охапкой прелестных вещиц. — Немного обновок для тебя!

Я заморгала от изумления, увидев несколько комплектов нижнего белья.

— Ноя…

— Не волнуйся, — она улыбнулась, — мистер Сильвер купил для вас кое-какие вещи в Мадриде. Они все вашего размера. Мистер Сильвер говорит, что вы должны чувствовать себя как дома, немного осмотреть поместье и прилегающую территорию. Если вам что-нибудь понадобится, на подносе в холле есть колокольчик. Просто позвоните мне. — Она так же нежно похлопала меня по плечу, как и Кона внизу. — И не беспокойтесь о мистере Сильвере. Его лай хуже, чем укус.

Я хотела сказать, что я уже знаю это, но миссис Маккензи убежала прежде, чем я открыла рот.

Я уставилась на прекрасную одежду, разложенную на кровати, и выдохнула. Что ж, здесь у меня было два варианта. Я могла бы отказаться от одежды и остаться в своем дешевом платье из сетевого магазина. Перезвонить миссис Маккензи и потребовать, чтобы меня отправили обратно в Лондон. Или… Я могла бы надеть платье и найти Кона, а затем потребовать объяснить мне, почему он вышиб мою дверь. Почему он поцеловал меня. Почему, когда он так отчаянно овладел мной три месяца назад, платонический брак — это все, что он готов предложить. Почему, после того как он игнорировал меня в течение четырех лет, он так отчаянно хочет жениться на мне сейчас.

И, говоря по правде, я не раздумывала, какой вариант выбрать.

Глава 8

Я сидел в кресле в маленьком коттедже, в котором я обустроил офис, и смотрел в окно. Отсюда открывался прекрасный вид на лужайку перед особняком из серого камня и темно-зеленую гладь озера вдали.

Поскольку в долине не было никакой связи, я организовал здесь спутниковый доступ в Интернет. Я уже убедился, что новость о появлении Валентина не просочилась в СМИ.

Также я связался со своими людьми, которые наблюдали за ситуацией на Мальдивах. С Оливией по-прежнему обращались хорошо, и она, по-видимому, не считала себя пленницей. Я не беспокоился о ней. Валентин, возможно, украл ее у меня, одновременно пытаясь отнять мою компанию, но он был моим близнецом. Я знал его. Валентин, вероятно, ожидал, что я пойду за ним. А это значит, что я не стану этого делать, зная, что Оливии ничто не угрожает.

Оливия — сильная женщина. Это было одной из причин, по которой я выбрал ее в качестве потенциальной жены. Она могла справиться с любой ситуацией. Ее детская дружба с Валентином переросла в нечто большее, когда они стали подростками, и когда-то это заставляло меня ревновать.

До тех пор, пока я не отбросил ревность вместе со всеми другими эмоциями, которые раньше беспокоили меня. До тех пор, пока не появилась Дженни.

Раньше я вообще ничего не чувствовал, когда думал о своем брате, но были причины, по которым я никогда не говорил с Дженни о Валентине. Главным образом потому, что она задавала вопросы о нем, о нашем детстве, о Доминго, а я знал, что не могу ответить ей. К тому же я знал, что она обладает сверхъестественной способностью вытягивать из меня эмоции, хочу я этого или нет.

Словно почувствовав, что я думаю о ней, маленькая фигурка в красном, ярко выделявшаяся на фоне серых каменных стен, вышла из дверей поместья и на мгновение остановилась, оглядываясь вокруг.

Я замер, позабыв о Валентине.

На Дженни было платье, которое я купил для нее. Я вцепился в подлокотники кресла, наблюдая за ней. Фигура в красном двинулась прочь от поместья, следуя по одной из белых гравиевых дорожек, которые вели вниз к галечному пляжу озера. Ветер развевал платье, красный шелк соблазнительно облегал восхитительные изгибы ее фигуры, словно созданной для страсти. Я почувствовал, что возбуждаюсь, каждый мускул в моем теле напрягся.

Так случалось всякий раз, когда я видел ее. Это было мучительно.

Долго в таком режиме я не выдержу. С этим нужно что-то делать… Решения всего два: либо Дженни станет моей во всех смыслах, либо я отпускаю ее навсегда.

Был, конечно, способ вынудить ее поступить по-моему. К примеру, пригрозить, что я заберу у нее ребенка, если она не выйдет за меня. Именно так и поступил бы мой отец. Но я — не он, я не опущусь до такого…

Впрочем, я не могу ручаться за свои поступки, если Дженни уйдет от меня и выйдет замуж за другого мужчину. Даже размышляя об этом, я начинал терять контроль.

Дженни огляделась и направилась к моему офису. Я не пускал сюда даже горничных, этот коттедж был только для меня.