Джеки Бонати – Дикпиковая дама (страница 15)

К сентябрю Саша более или менее собрала свою жизнь заново. Она отличалась рационализмом, так что, отгоревав свое, села и подбила итоги.

Сумма, которую ей нужно было вернуть друзьям и банку, была все еще огромной. Она больше не могла позволить себе лежать и страдать, жалея себя. Ей нужна была работа. Плевать какая, хоть официанткой. Но все же она обратилась к матери, ограничившись только тем, что она ушла из казино и ей нужна подработка репетитором. Уж она-то имела кучу школьников, которых нужно было подтянуть.

Так у Саши появилось несколько учеников, к которым она ходила на дом, объясняла им математику. У кого-то было все просто, кому-то нужно было готовиться к ЕГЭ. Работа была скучная, но мать была права, люди за нее неплохо платили. В ее ситуации это было просто замечательно. Только Сашу это не особо радовало.

К счастью, ее договор аренды был оплачен до конца года, и пока она могла позволить себе не думать о том, что ей придется возвращаться к родителям, потому что ей нечем платить за квартиру.

Валера и Настя, конечно, даже не спрашивали, почему она ушла, понимая, что ей просто не хочется иметь дело с этими людьми. Ни они, ни Миша с возвратом долга ее не торопили. Михаил прямо сказал, чтобы сначала она рассчитывалась с кредитами, а потом уже думала обо всем остальном.

Пару раз он приглашал ее в кафе или просто погулять, и она соглашалась, понимая, что нужно вести нормальную жизнь или хотя бы создавать такую видимость. Но, когда в конце второй встречи Миша попытался взять ее за руку, она шарахнулась, как ошпаренная. Потом звонила, извинялась, объясняла, что дело не в Мише, а в ней самой, но заодно поняла, что к такой социальной активности пока что не готова.

Саша много думала на тему того, что с ней случилось. В конце концов она не была склонна к излишней рефлексии, но ей хватало ума признать, что она травмирована. Не столько физически, сколько морально. Будь у нее лишние деньги, она, может, и сходила бы к психологу, но пока их не было. Она читала, что могла, в интернете, старалась напоминать себе, что ее вины в произошедшем нет. Но упрямый мозг не хотел идти на сотрудничество, и часто ночами она просыпалась в кошмаре, где ее снова и снова насилуют. И уже не только Либерман, но и Кощей, и Гена, и кто-то еще, какие-то другие бесконечные люди.

Наверное, если бы она жила с кем-то постоянно, этот человек заметил бы произошедшие изменения, но, к счастью, наблюдать за ней было некому, а новые работодатели не знали, какой она была, чтобы понять, что изменилось.

Так или иначе, родителей детей, которых она подтягивала, явно все устраивало. По большому счету, не преследуя такую цель, она быстро завоевала их доверие, уроки стали проходить и в отсутствии взрослых, невзирая на возраст учеников. Стоит признать, самой Саше так было спокойнее, в ее отношениях с детьми ничего не изменилось, она не орала, не абьюзила их, наоборот, стала понимать, что сейчас общаться с детьми ей проще, чем со взрослыми.

К родителям она ездила теперь редко. Пришлось признаться, что Фридрих серьезно пострадал, и в силу возраста детали под замену придется подождать. Она свалила все на хулиганов, которых, безусловно, уже ищет полиция, но ведь родители лучше нее знают, как работают правоохранительные органы. Так что она приезжала от случая к случаю, больше, чтобы проверить, что у них все нормально, и к ним не проявляют интереса ее бывшие работодатели.

— У тебя все нормально? — спросила она сестру, когда они остались наедине. — Никто не пристает?

Спросить прямо, что ее беспокоит, она не могла, но пыталась выяснить хоть так.

— Одноклассники, что ли? — Вика по-своему поняла ее вопрос. — Да не, у нас все ровно. Пару раз пытался подкатить Костик из параллельного, но он вообще не мой тип, так что я его отшила.

Она вздохнула, явно сожалея о том, что ее тип, в свою очередь, к ней особого интереса не проявляет.

Саша только крепко обняла сестру и вздохнула. Она, конечно, ханжой не была, у нее были романы и в школе, и в универе, но на постоянку с личной жизнью не складывалось. А теперь она в принципе не была уверена, что сложится.

— Если что, ты всегда можешь прийти ко мне с любым вопросом, — напомнила Саша. — Я не мама, я осуждать не буду. Ладно?

— Ага, — Вика кивнула и, прижавшись к ней, вздохнула. — Если что, у меня еще ни с кем не было… так, только целовалась пару раз. А у тебя все в порядке? Ты какая-то груженая последнее время.

— Я в норме. Просто сама знаешь, работу поменяла, все такое, — ответила Саша. — А я не большой любитель перемен, независимо от того, к плохому они или к хорошему.

— А эти к хорошему? — уточнила Вика и вздохнула. — Жаль, что ты из казино ушла, там ведь круто, наверное? Столько бабла, мужики богатые…

— Нет, кот, в казино нет ни черта хорошего, — Саша с трудом удержалась от более бурной реакции. — Бабло имеет только само казино, а эти мужики на одном уровне по привлекательности с кончеными алкашами.

— Да? Жалко, — Вика вздохнула. — Ну ладно, тогда найдешь себе где-нибудь еще, — подбодрила она сестру. — Ты сегодня у нас останешься? Хочешь, сходим на набережную?

— Да, переночую у вас. Пойдем, я не против прогуляться. Сегодня вроде не так много народа на пляже, можно идти себе спокойно, куда глаза глядят, — предложила Саша.

— Да, с каждым днем туристов все меньше, — кивнула Вика.

Прихватив ветровки, они вышли во двор, и там Саша спонтанно решила, что ей будет спокойнее, если взять с собой Кенига. А тот явно был только рад такой инициативе, крутил хвостом, как заведенный, пока на него цепляли поводок.

Родители не были против их прогулки, так что они спокойно ушли на набережную, и Саша вполуха слушала, как Вика рассказывает про школу, подружек и парней. Как все изменились за лето, кто куда ездил и все такое. Саша поняла, что из своих одноклассников уже сто лет как ни с кем не общается.

Да и желания такого особенно не испытывает. В школе она неплохо со всеми общалась, тот случай в автобусе не сделал ее изгоем, но быть идейным вдохновителем и участником вечеров встречи ей не хотелось.

Время от времени Саша бросала Кенигу корягу, которую тот сам же и нашел на пляже, а потом, вернувшись под колесо обозрения, они какое-то время послушали уличных музыкантов, тех самых, про которых Вика рассказывала еще в июне.

После, лежа в своей старой кровати, в комнате, которая потихоньку превращалась в склад ненужных вещей и мамин рабочий кабинет, судя по стопкам тетрадей, Саша не могла понять, почему плачет. Она лежала на спине, и слезы просто текли из ее глаз, скатываясь по вискам и заливаясь в уши. Она не издала ни звука, чтобы не беспокоить родных, но ощущала себя так, словно она уже никогда не сможет жить как раньше.

Больше всего ее убивало собственное бессилие. Она не могла ничего, чтобы хоть как-то отплатить за то, что с ней сделали. Она не могла обратиться в полицию, чтобы не подставить родных, и сама по себе не имела никакого веса, чтобы расквитаться лично.

Из-за всех этих мыслей заснула она в растрепанных чувствах и, конечно, спала тревожно, а проснулась разбитая, поэтому, выяснив, что родители уехали за покупками, Саша решила не дожидаться их, чтобы не провоцировать лишние вопросы.

Благо, Вика еще спала, поэтому Саша просто написала в семейный чат, что рада была всех видеть, но ей нужно домой. На самом деле, и дома никаких особенно срочных дел не было, но там можно было не опасаться внимания к собственной персоне.

В понедельник она вернулась к работе, и на одном из занятий к ней обратилась мама ее ученика с вопросом, не согласится ли она на небольшую подработку, поскольку няня мальчика, тут ее называли гувернанткой, заболела, а на пятницу у них билеты в театр, и ребенка не с кем оставить.

Саша подумала и согласилась. В конце концов Леня был спокойным парнишкой, ему исполнилось двенадцать, и он был неистовым фанатом Гарри Поттера, так что им было легко найти общий язык. К тому же ей льстило, что он в шутку называл ее «профессор Люпин», потому что она поощряла его за хорошую работу шоколадом. Не слишком педагогично, но это работало.

Но когда в пятницу она пришла на занятия, Лариса, мать Лени, с потоком извинений сказала, что детей будет больше.

— Мне правда ужасно неловко, что я на вас это взвалила, но мы сами не ожидали, — сказала она, и Саша видела, что это было искренне. Лариса пообещала доплатить за каждого ребенка, а Саша только напомнила, что она репетитор, а не квалифицированная няня.

— Я прослежу, чтобы никто не убился и не сотворил какую-нибудь дичь, но вы же понимаете, что у меня нет соответствующего опыта?

— Поверьте, Сашенька, наличия на местах всех голов и конечностей к нашему возвращению будет более чем достаточно, — заверила ее Лариса. — Мы заказали пиццу к пяти часам, но, если окажется недостаточно, закажите еще. У Лени есть карточка, там хватит денег. Я думаю, мы вернемся не позже одиннадцати, — добавила она, ловко повязывая шелковый платок на шее.

Саша кивнула, пообещала звонить в случае чего и пока пошла к Лене, сначала должен был состояться их урок, а потом прийти его друзья. Казалось, Леня был в восторге от такого расклада.

— Нина Ивановна, конечно, хорошая, но с ней ужасно скучно, — оправдался он. Саша только усмехнулась и кивнула ему на учебник, где его ждали уравнения.