Джек Вэнс – Зеленая жемчужина (страница 77)
Отложив в сторону папку с документами, Шимрод медленно поднялся на ноги. Он закрыл глаза, и в его уме появился образ Меланкте, словно плывущей в темной глубине вод, обнаженной и безмятежной, с распустившимися волосами, слегка шевелящимися по обеим сторонам лица.
Шимрод нахмурился, глядя в пространство. На инстинктивном уровне образ этот оказывал возбуждающее действие; на уровне логического мышления он возбуждал только подозрения.
Поразмышляв в молчаливом уюте кабинета, Шимрод протянул руку и прикоснулся к маленькому серебряному колокольчику.
«Говори!» — послышался голос.
«Меланкте проплыла у меня перед глазами в темном потоке воды, — сказал Шимрод. — На ней не было одежды. Она прервала мои занятия и заставила мое сердце биться часто и неровно, после чего растворилась, улыбаясь с холодным пренебрежением. Она не утруждала бы себя такими проделками, если бы у нее не было какой-то цели».
«В таком случае выясни ее цель. А тогда мы посмотрим, как лучше всего ответить на провокацию».
«Сегодня Тождество, — заметил Шимрод. — Она у перекрестка Твиттена».
«Значит, пора навестить Ярмарку Гоблинов».
«Хорошо, я туда отправлюсь».
Шимрод принес и положил на стол еще несколько книг и папок, после чего стал переворачивать пергаментные страницы при свете одной толстой свечи, пока ему на глаза не попался искомый текст. Шимрод внимательно прочел эти строки несколько раз, сохраняя в памяти язвительные созвучия — в то же время ночной мотылек стал кружиться над пламенем свечи и в конце концов сгорел, превратившись в дуновение пыли.
Шимрод уложил в поясную сумку несколько необходимых и полезных предметов. На этом его приготовления закончились. Он вышел на дорогу, тянувшуюся по лугу мимо Трильды, произнес несколько слов, закрыл глаза и сделал три шага назад. Когда он открыл глаза, он стоял у высокого чугунного столба, отмечавшего перекресток Твитте-на, в самой глубине Тантревальского леса. Уже становилось темно; мягко-белые звезды проглядывали сквозь просветы в листве. Всего в сотне шагов к востоку на дорогу проливался веселый желтый свет из окон постоялого двора «Смеющееся Солнце и плачущая Луна», и Шимрод направился туда.
Окованная чугуном входная дверь была открыта настежь, чтобы помещение проветривалось свежим ночным воздухом. Слева за прилавком стоял Посох, сосредоточенно кромсавший олений окорок; за многочисленными столами, на скамьях и стульях, уже не было свободных мест. В дальнем углу Шимрод заметил неподвижный силуэт Меланкте, по-видимому погруженной в созерцание поверхности вина в бокале и будто не замечавшей присутствие Шимрода.
Шимрод подошел к прилавку.
Посох покосился на него золотистыми глазами — у трактирщика в жилах текла кровь лесного народца. Шевелюра его напоминала мех цвета гниющей соломы; он стоял, слегка сгорбившись; ноги его были покрыты серовато-желтой шерстью, а на пальцах ног росли небольшие черные когти. «Вы у меня уже как-то останавливались, хотя имен я никогда не помню, — сказал Посох. — Как бы то ни было, если вы надеетесь устроиться на ночлег, сегодня у вас ничего не получится».
«Меня зовут Шимрод, я из Трильды. В прошлом, тщательно оценив существующие возможности — другими словами, переселив некоторых постояльцев на сеновал в конюшню — вам удавалось, с выгодой для себя, подыскать мне помещение, и результат более чем устраивал нас обоих».
Посох не переставал кромсать окорок: «Шимрод! Я вас припоминаю — но в Тождество и сеновал полностью занят. Даже если вы предложите мне кошелек, набитый золотом, я не смогу найти для вас комнату».
«Какого размера кошелек?»
«Сегодня никакой кошелек не позволит вам устроиться лучше, чем на скамье в трактирном зале. Меня осаждают со всех сторон — некоторым влиятельным постояльцам уже пришлось согласиться на существенные неудобства». Посох указал ножом: «Видите за столом трех корпулентных матрон впечатляющей наружности?»
Шимрод обернулся: «Действительно, они словно излучают непреклонность и достоинство».
«Вот-вот. Это весталки из храма Диса в Аваллоне. Мне пришлось разместить их в дортуаре с шестью койками, в обществе трех господ, распивающих неподалеку пятую флягу вина и украсивших головы венками из виноградных листьев. Надеюсь, им удастся согласовать свои философские расхождения, не причиняя лишнего беспокойства другим постояльцам».
«Как насчет дамы, сидящей в одиночестве в углу?»
Посох бросил взгляд в трактирный зал: «Это Меланкте, ведьма-полукровка. Она занимает апартаменты за дверью с двумя зелеными ящерицами».
«Может быть, вы уговорите ее разделить комнаты со мной?»
Нож в руке Посоха остановился: «Если бы все было так просто, я сам ночевал бы в ее апартаментах, а вы могли бы устроиться на печи с моей супругой».
Отвернувшись, Шимрод нашел освободившийся стол у стены и сел за него; вскоре ему подали оленину со смородиной и перловкой.
Меланкте наконец решила заметить его присутствие. Приблизившись ленивыми шагами, она соскользнула на стул напротив Шимрода и беззаботно спросила: «Я всегда считала тебя олицетворением галантности! Неужели я ошибалась?»
«Несомненно — во многих отношениях. Каким образом я проявил недостаток галантности?»
«Так как я тебя сюда вызвала, ты мог бы присоединиться ко мне за другим столом».
Шимрод кивнул: «В принципе это верно. Тем не менее, в прошлом ты нередко вела себя непредсказуемо, а в некоторых случаях громко предъявляла претензии, не стесняясь в выражениях. Учитывая эту неприятную особенность твоего характера, я не хотел публично демонстрировать наше знакомство, чтобы не подавать тебе лишний повод выставить себя на посмешище. Поэтому я решил подождать, чтобы предоставить тебе возможность проявить инициативу».
«Какая умеренность! Какая скромность! Значит, я все-таки была права. Тебя невозможно упрекнуть в отсутствии любезности».
«Благодарю за комплимент, — отозвался Шимрод. — Кроме того, я хотел поужинать до того, как ты скажешь что-нибудь, что окончательно испортит мне аппетит».
«Теперь ты достаточно подкрепился?»
«В общем здесь кормят неплохо, хотя оленина жестковата. Тем временем, надо полагать, ты уже придумала, что ты хотела сказать».
Меланкте улыбнулась цветку, удерживая его кончиками пальцев: «Может быть, мне вообще нечего сказать».
«Зачем же ты недвусмысленно дала мне знать, что хочешь меня видеть? Надеюсь, не для того, чтобы воры разграбили Трильду, пока мы здесь разговариваем?»
Улыбка Меланкте, вертевшей цветок в пальцах, слегка увяла: «Может быть, я просто хотела, чтобы меня видели в компании знаменитого Шимрода. О репутации тоже не следует забывать, не так ли?»
«Вот еще! Кроме Посоха, здесь меня никто не знает».
Меланкте посмотрела по сторонам: «Действительно, возникает впечатление, что нас никто не замечает. А почему? Потому, что ты ведешь себя скромно. Тамурелло сразу привлекает внимание экзотическими нарядами и прическами, но они чаще вызывают смех, нежели уважение. Ты хитрее: ты скрываешься под маской, приносящей большие преимущества».
Шимрод недоуменно взглянул ей в лицо: «Неужели? Каким образом?»
Меланкте разглядывала Шимрода, чуть наклонив голову набок и полуприкрыв глаза: «Ты весьма убедительно изображаешь человека, вхожего в любые круги. Твои волосы подстрижены под горшок на деревенский лад и даже оттенком напоминают лежалую солому из конюшни. У тебя костлявая лошадиная физиономия, но ты научился смягчать грубые черты шутовским выражением простака, безвредного для окружающих. Ты носишь что-то вроде крестьянской блузы, а когда ты ешь, высоко поднимаешь локти, как проголодавшийся земледелец, весь день копавший репу под знойным солнцем. Но ты прекрасно знаешь, что все эти ужимки и притворства чрезвычайно выгодны! Никакой враг не сможет подозревать, что под личиной подслеповато озирающегося деревенского дурака скрывается опасный и благородный Шимрод!»
«Спасибо! — заявил Шимрод. — Мне редко приходится выслушивать подобные похвалы, и я рад, что мне удалось их заслужить… Эй, паренек! Принеси-ка нам еще вина!»
Меланкте улыбнулась цветку: «Посох уже предложил тебе комнату?»
«Он предложил мне ночевать на скамье — здесь, в трактире. Может быть, еще подвернется что-нибудь получше».
«Все может быть», — промурлыкала Меланкте.
Служка принес вино в сером фаянсовом графине, украшенном ручками в виде синих и зеленых птиц, а также пару приземистых фаянсовых кубков. Шимрод наполнил оба кубка: «Итак! Ты меня вызвала, ты обозвала меня деревенским дураком и оторвала меня от занятий. Это все, что тебе нужно? Или ты хочешь чего-нибудь еще?»
Меланкте пожала плечами: «Может быть, я тебя позвала просто потому, что мне одиноко».
Шимрод высоко поднял брови: «Среди всей это занимательнейшей публики? Разве они не напоминают тебе закадычных друзей, с которыми ты воешь на луну у себя на пляже?»
«На самом деле, Шимрод, я хотела с тобой встретиться, чтобы спросить, что ты думаешь о моем цветке, — Меланкте показала ему цветок; лепестки — блестяще-черные, багровые, морозно-синие и карминово-красные — казались такими же свежими, как в то мгновение, когда цветок сорвали. — Понюхай! Неповторимый аромат!»
Шимрод понюхал, сморщил нос и вопросительно уставился на растение: «Действительно, очень яркие тона, и лепестки необычной формы. Никогда не видел ничего подобного».