Джек Вэнс – Вандалы пустоты (страница 2)
«Ну-ну, – клерк заглянул Дику за спину. – Летишь один?»
«Да».
«Само по себе это не удивительно. В твоем возрасте я … – он бросил на Дика проницательный взгляд из-под щетинистых рыжих бровей. – Тебе лет четырнадцать, по-моему?»
«На прошлой неделе исполнилось пятнадцать».
«Хмф! Худоват для своего возраста, должен сказать. Тебе не мешало бы слегка поправиться. Добротный тяжелый труд этому способствует. Что ж, в твоем возрасте у меня был маленький рыбацкий ялик неподалеку от Большого Барьерного рифа, я даже нырял за жемчугом, когда позволял прилив и патруля не было поблизости, – регистратор усмехнулся. – Но это было давно». Бросив еще один быстрый взгляд на Дика, он поинтересовался: «Ты, случайно, не родственник доктора Пола Мердока?»
«Он – мой отец».
«Даже так! Подумать только! – тихо пробормотал клерк, положив обе ладони на стол. – Значит, ты летишь к отцу на Луну?»
«Да, – кивнул Дик. – Его назначили главным астрономом Лунной обсерватории. В следующем году, наверное, туда же прилетят мои мать и сестра».
«Значит, ты навсегда покидаешь Венеру».
«Ну, я надеюсь иногда сюда возвращаться».
«Луна покажется тебе унылой – там совсем не так, как в Долине Чудес, – регистратор наклонился над списком и отметил фамилию Дика. – Кто знает, однако? Может быть, тебе там понравится. Виды там невообразимые. Горы вздымаются прямо вверх – чтобы увидеть вершину, нужно здорово голову задирать, шея болит. Я бывал там в старые недобрые времена, когда еще работала Охранная Станция. А теперь почти не слышно, чтó там делается, на Луне – она вышла из моды, люди торопятся на Марс, на Венеру и дальше, чтобы привозить на Землю всякие красивые безделушки… Ну что же, Дик. Твоя каюта – №22, с роскошным иллюминатором, из которого не видно ничего, кроме пустоты, – клерк взглянул на саквояж Дика. – И какую живность ты решил нынче провезти?»
«Никакой живности у меня, кажется, нет».
«А мы посмотрим. Никак нельзя допустить, чтобы на Земле расплодились жуки-кораблики, какие бы они ни были замечательные и симпатичные». Регистратор открыл саквояж Дика; его брови распушились, как наэлектризованные: «Бог ты мой, а это что? Бомбардировочный прицел?»
Дик рассмеялся: «Это электрический бинокль. Он немножко тяжелый и неудобный, но, вращая ручку настройки, я могу доводить увеличение до двухсот раз».
«Черт знает что! Чего только не придумают? А это что за чертовщина? Зачем она? Выглядит, как задвижка тюремного засова».
«Это мая переносная рация, – с достоинством ответил Дик. – Я сам ее сделал. Она работает».
Клерк с сомнением разглядывал содержимое саквояжа: «Боюсь туда руку засунуть – вдруг меня что-нибудь укусит или ущипнет?»
«Там нет ничего опасного. Если хотите, я могу все вынуть и разложить на столе».
Регистратор закрыл застежку саквояжа: «Это не потребуется. Учитывая твою высокую репутацию, мы тебя пропустим. Поднимайся на борт – или можешь подождать в зале».
Дик взглянул в окно на силуэт космического корабля: «Наверное, я взойду на борт».
«Счастливого пути – и передавай привет отцу!»
«Спасибо!» – Дик пересек зал ожидания, отодвинул дверь в дальнем конце и вышел на открытую всем ветрам поверхность Цитадели Дьявола. Наклонив голову, почти оглушенный ревом ветра, он пробежал под корпус корабля, поднялся по погрузочной рампе и нырнул в шлюз. Там за столом сидел высокий широкоплечий негр, наполовину рассеянно, наполовину раздраженно нахмурившийся над толстой книгой. На нем была аккуратная синяя униформа с серыми отворотами и кепка с золотистой надписью «Боцман» на околыше.
Боцман поднял глаза и опустил книгу: «Как тебя зовут?»
«Дик Мердок».
Боцман просмотрел список и провел ногтем вдоль строки, содержавшей фамилию Дика: «Твоя каюта – №22, сразу за лестницей, ведущей на вторую палубу».
«Спасибо! – Дик на мгновение задержался. – Еще долго до отлета?»
Боцман поднял глаза к потолку, взглянул на часы: «Как только приземлится „Американская звезда“, мы вылетим. Но она опаздывает на двадцать шесть часов».
«А почему мы ждем „Американскую звезду“?»
«Она привезет земную почту – если прибудет».
«Если прибудет? Что с ней может случиться?»
Боцман ухмыльнулся: «Я не имел в виду, что с ней что-нибудь случилось».
Дик настаивал: «Были какие-нибудь плохие новости об „Американской звезде“?»
«Не было никаких новостей – никаких вообще».
«Разве это не странно?»
«Странно – не то слово. Это вызывает тревогу – особенно после того, как месяц тому назад два корабля пропали по пути на Марс».
«Но почему… Каким образом…»
«Может быть, столкнулись с метеоритами. Может быть…»
«Может быть – что?»
Боцман пожал плечами: «Происходят странные вещи. Ты же сам знаешь: в космосе полно странных вещей». Негр взглянул вниз, на здание терминала: «Но мне лучше держать язык за зубами. Если капитан услышит, что я болтаю лишнее и пугаю пассажиров, он с меня шкуру снимет».
«Я никому не скажу, – Дик нагнулся, чтобы посмотреть на книгу боцмана. – А что вы читаете?»
Сменив тему разговора, боцман явно почувствовал облегчение: «Это „Критика чистого разума“ Канта. Самая лучшая книга для астронавта – лучше нет!» Увидев выражение на лице Дика, негр рассмеялся: «Я никогда не кончу ее читать, она всегда производит такое впечатление, будто я только что ее открыл на первой странице. А если я когда-нибудь дочитаю ее до конца, мне придется начать все с начала, потому что я в ней все равно ничего не пойму, – боцман посмотрел в книгу и покачал головой со скорбным восхищением. – И даже если я в ней что-нибудь пойму, в ней все равно останется столько непонятного, что придется начать с конца и прочитать каждое слово задом наперед. Таким образом, тут не одна книга, а две в одной, и она остается одинаково глубокомысленной, как ее ни читай, с начала или с конца».
Дик был глубоко впечатлен: «И вам не скучно?»
«О нет! – боцман любовно похлопал по обложке большой черной рукой. – Это своего рода игра, и в ней участвуют трое – Кант, я и книга. Пока что, насколько я понимаю, счет в этой игре 20 в пользу книги, 8 в пользу Канта и 2 в мою пользу».
Дик весело рассмеялся: «Из меня, наверное, не получится настоящий спортсмен. Я читаю только те книги, у которых выигрываю».
«Иногда это полезно, – согласился боцман. – Хотя бы для того, чтобы не падать духом. Я научился читать на санскрите, по-китайски и по-русски. Умею играть на цитре, на гобое, на гармошке и на мандолине. Мне известны физиология птиц и психология муравьев, география Венеры и геология Марса. Но все эти предметы слишком податливы, а у астронавта много времени, – он снова похлопал „Критику чистого разума“. – Здесь мне попался крепкий орешек, причем он к тому же кусается».
«Вам следовало бы заняться математикой, – предположил Дик. – Мне пришлось штудировать учебники по алгебре и по геометрии несколько раз».
Боцман задумался: «Может быть, это удачная идея». Он бросил критический взгляд на толстую книгу: «Должен признаться, я подозреваю старину Канта в мошенничестве. Как только мне кажется, что я положил его на обе лопатки, он меняет значения нескольких слов, и мне приходится возвращаться к третьей главе».
В зале ожидания прозвучала сирена, едва слышная за ревом ветра. Боцман поднялся на ноги: «Подали сигнал к отлету – сюда уже идут капитан Хеншо и первый помощник. Похоже на то, что мы больше не будем ждать».
Капитан Хеншо промаршировал вверх по рампе – коротенький, плотно сложенный человек с густой седой шевелюрой, мрачно поджатым ртом и челюстью, которой позавидовал бы щелкунчик. За ним следовал первый помощник – темнокожий молодой человек в безупречной униформе. У него были роскошные подкрученные вверх усы – Дик никогда еще таких не видел.
Вежливо кивнув Дику, капитан повернулся к боцману: «Как дела, Генри?»
«Все на борту, капитан. Этот паренек – последний».
«Тогда закрывай! Что говорит Меррихью?»
«Дюзы прогреты, все готово к запуску».
«Хорошо. Вылетим, как только проверим приборы».
«Об „Американской звезде“ ничего не слышно, сэр?»
«Эфир молчит. Мы больше не можем ждать, – капитан Хеншо повернулся к Дику. – Придется попросить тебя занять свою койку и оставаться там несколько часов. Мы вылетим с ускорением в 2g. Ты знаешь, что это значит?»
«Кажется, знаю, – ответил Дик. – Мы будем подниматься в два раза быстрее, чем предмет, падающий на Землю».
«Верно. Ты станешь в два раза тяжелее, чем теперь. Поэтому тебе лучше оставаться на койке».
Дик кивнул, махнул рукой, чтобы попрощаться с Генри, и направился внутрь корабля.
Каюта №22 оказалась каморкой не больше двух метров в поперечнике. Койку установили вдоль оболочки корпуса – над подушкой находился небольшой квадратный иллюминатор. Два чемодана Дика, заранее отправленные и погруженные на корабль, обклеенные красными, синими и белыми ярлыками «Африканской звезды», занимали полку справа; слева из стены выдвигался рукомойник из магниевого сплава, а над ним – зеркальце.
Встроенный в стену громкоговоритель щелкнул и слегка загудел. Голос произнес: «Внимание, команда и пассажиры! Запуск через пять минут. Пассажиров просят занять свои койки».
Дик сбросил ботинки, снял куртку и растянулся на койке. Кто-то постучался в дверь каюты; Дик приподнялся: «Заходите!»
Заглянула хорошенькая стюардесса: «Запуск через три минуты. Пожалуйста, оставайся на койке».