Джек Вэнс – Сад принцессы Сульдрун (страница 80)
«Невероятно! Они выглядят робкими и несмышлеными».
Благожелатель печально улыбнулся: «Таково было и мое впечатление, когда в прошлый раз я выпил лишнего в этой таверне. Спокойной ночи!»
Господин в синем костюме удалился к себе в номер. Эйлас передал его предупреждение спутникам; две служанки спрятались в тенях, а хозяин перестал подкладывать дрова в камин. Все семеро неохотно поднялись из-за стола и разбрелись по комнатам, где для них приготовили соломенные матрасы. Сытые и уставшие, они мигом заснули, несмотря на шум дождя, яростно хлеставшего по крыше.
Наутро гроза прошла, солнечный свет заливал ослепительным сиянием посвежевший пейзаж. Эйласу и его компаньонам подали завтрак: творог и ржаной хлеб с луком. Пока Эйлас рассчитывался с хозяином гостиницы, остальные седлали лошадей в дорогу.
Сумма, указанная в счете, вызвала у Эйласа потрясение: «Как? Не может быть! Столько денег — за обслуживание семи человек с умеренными запросами?»
«Вы выпили целую бочку вина. Вот учетный лист: девятнадцать кувшинов моего лучшего красного „Каронжа“».
«Одну минуту», — Эйлас позвал Ейна: «У нас возникло расхождение по поводу количества вина, которое мы выпили вчера вечером. Не мог бы ты оказать нам содействие?»
«Конечно, могу. Нам подали двенадцать кувшинов вина. Я записал это число на листке бумаги и передал его служанке. Мы пили вовсе не „Каронж“; вино в наши кувшины наливали из бочки, на которой написано „Корриенте“, оно продается по два гроша за кувшин».
«А! — воскликнул владелец заведения. — Я вижу, в чем ошибся. Это счет за позавчерашний вечер — мы обслуживали группу из десяти высокопоставленных гостей».
Эйлас внимательно просмотрел новый счет: «А эта сумма — за что она выставлена?»
«За различные прочие услуги».
«Понятно. Господин, завтракающий за столом в углу — кто он?»
«Сэр Дескандоль, младший сын лорда Моделета из замка Серый Фосфр, что за мостом, ближе к Ульфляндии».
«Сэр Дескандоль был настолько добр, что предупредил нас вчера о повадках ваших служанок и применяемой ими хищнической воровской практике. Таким образом, „различные прочие услуги“ нам не предоставлялись».
«Неужели? В таком случае придется вычеркнуть эту статью».
«И здесь — „Лошади: содержание в конюшне, корм и вода“. Могут ли семь лошадей, занимая самые роскошные стойла, поглотив все сено в округе и всосав целое озеро дорогостоящей воды, оправдать расход в размере тринадцати флоринов?»
«Да-да. Эта цифра похожа на „13“, в связи с чем я неправильно подвел итог. На самом деле здесь „2“ — два флорина».
«Ясно. — Эйлас вернулся к изучению счета. — Ваши угри очень дороги».
«Сейчас не сезон».
Наконец Эйлас заплатил по исправленному счету и спросил: «Что будет дальше по дороге?»
«Мрачные, дикие места — темный лес».
«И где находится следующая гостиница?»
«Довольно далеко».
«А вы сами ездили по этой дороге?»
«Через Тантревальский лес? Никогда!»
«Там встречаются бандиты, разбойники и тому подобное?»
«Спросите у сэра Дескандоля. Насколько я понимаю, он хорошо разбирается в таких вещах».
«Возможно, но он уже ушел. Ладно, не сомневаюсь, что мы как-нибудь справимся».
Отряд из семерых человек отправился в путь. Река осталась в стороне, и дорогу обступил лес. Ейн, ехавший впереди, заметил в листве какое-то движение. «Засада! Всем спешиться!» — закричал он, соскочил с коня, тут же натянул тетиву и выпустил стрелу в чащу, откуда послышался вопль. Тем временем из леса посыпался град стрел. Всадники, успевшие соскочить на землю и спрятаться за седлами благодаря предупреждению Ейна, остались невредимыми — за исключением грузного Форфиска, который замешкался и упал замертво, пронзенный в грудь. Прячась за стволами, пригибаясь и передвигаясь перебежками, его товарищи бросились в контратаку с обнаженными шпагами. Ейн полагался на свой лук. Он выпустил еще три стрелы, поразив одного противника в шею, другого в грудь и третьего в ногу. Из лесной чащи доносились стоны, глухой шум падающих тел, внезапные испуганные восклицания. Один из разбойников пытался бежать — Бод бросился ему на спину, повалил на землю и разоружил.
Наступила тишина, нарушаемая лишь стонами и пыхтением. Меткая стрельба Ейна уложила двух бандитов и вывела из строя еще двоих. Два мертвеца и двое раненых лежали на лесной подстилке, истекая кровью. Среди них были три субъекта в широкополых черных шляпах, распивавших вино прошлым вечером у камина.
Эйлас повернулся к пленнику Бода и приветствовал его легким поклоном, как подобало рыцарю при встрече с рыцарем: «Сэр Дескандоль, хозяин таверны заметил, что вы хорошо разбираетесь в повадках местных грабителей, и теперь я понимаю, на чем основано его мнение. Каргус, будь добр, забрось веревку на сук покрепче. Сэр Дескандоль, вчера вечером я испытывал к вам благодарность за полезнейший совет — но сегодня начинаю подозревать, что вы руководствовались не более чем алчностью, рассчитывая отнять у нас то золото, которое иначе осталось бы в руках гостиничных шлюх».
Сэр Дескандоль скромно возразил: «Это не совсем так! Прежде всего я руководствовался намерением избавить вас от унижения, вызванного глупым положением, в которое вас непременно поставили бы эти воровки».
«В таком случае ваш поступок был поистине благороден. Жаль, что у меня нет времени, чтобы провести с вами пару часов в приятной, непринужденной беседе».
«Не имею ничего против».
«Увы, время не ждет. Бод, свяжи сэра Дескандоля по рукам и ногам, чтобы ему не пришлось ими размахивать. Мы уважаем его достоинство не меньше, чем он уважает наше».
«Очень любезно с вашей стороны».
«Замечательно! Бод, Каргус, Гарстанг — возьмитесь за веревку и хорошенько потяните! Вздернем сэра Дескандоля повыше!»
Форфиска похоронили в лесу, в переплетении дрожащих теней и солнечных пятен. Бродя среди трупов, Ейн собрал свои стрелы. Тело сэра Дескандоля спустили на землю, чтобы взять веревку — ее смотали и подвесили к седлу черного коня Форфиска. Не оглядываясь, шестеро всадников двинулись дальше в лес.
Тишина, скорее подчеркнутая, нежели нарушаемая, переливчатым далеким щебетом птиц, подавляла Эйласа и его спутников. По мере приближения вечера солнечный свет, пробивавшийся сквозь листву, становился все более насыщенным, золотисто-рыжеватым, отбрасывая глубокие черные тени с красновато-коричневым, розовато-лиловым или темно-синим оттенком. Все молчали — только приглушенно перестукивали копыта лошадей.
Перед заходом солнца отряд остановился у небольшого пруда. В полночь, когда Эйлас и Шарис снова несли вахту, в глубине леса проплыла стайка мерцающих бледно-голубых огоньков. Через час далекий голос отчетливо произнес три слова. Слова эти были совершенно непонятны Эйласу, но Шарис вскочил на ноги, повернувшись туда, откуда послышался голос — губы его шевелились, будто он пытался что-то ответить.
«Ты понял, что было сказано?» — спросил удивленный Эйлас.
«Нет».
«Тогда почему ты начал отвечать?»
«Мне показалось, что голос обращался ко мне».
«Почему бы он говорил именно с тобой?»
«Не знаю… мне от таких вещей не по себе».
Эйлас больше не стал ничего спрашивать.
Взошло солнце; шестеро странников подкрепились хлебом с сыром и продолжили путь. Лес отступал — все чаще попадались поляны и даже обширные луга; дорога взбиралась на обнажения крошащегося серого камня, стволы деревьев становились искривленными и узловатыми.
К вечеру небо затянулось дымкой; солнечный свет приобрел бледно-золотистый осенний оттенок. С запада наползали тучи, все более плотные и угрожающие.
Недалеко от того места, где дорога пересекала начало просторного луга, взорам путников открылся окруженный ухоженным парком дворец, построенный в изящном, хотя и несколько причудливом стиле. Ворота со столбами из резного мрамора перегораживали въезд, покрытый ровным мелким гравием. В будке у ворот стоял привратник в темно-красной ливрее с узором из синих ромбов.
Всадники остановились, чтобы получше рассмотреть дворец — если его хозяин соблюдал обычные правила гостеприимства, они могли бы здесь переночевать.
Эйлас спешился и подошел к будке у ворот. Привратник вежливо поклонился. На нем была широкополая шляпа из черного фетра, низко надвинутая на лоб, причем верхнюю часть лица закрывала небольшая черная полумаска. Он стоял, прислонив к стене будки церемониальную алебарду — другого оружия у него не было.
«Кто владелец этого дворца?» — спросил Эйлас.
«Перед вами вилла Мероэ — скромная загородная дача, где лорд Дальдас предпочитает проводить время в компании друзей».
«Для своей дачи лорд выбрал удаленный и пустынный район».
«Вы совершенно правы».
«Мы не хотели бы беспокоить лорда Дальдаса — но, может быть, он позволит нам переночевать под его кровом?»
«Вы можете сразу пройти ко входу — лорд отличается щедростью и гостеприимством».
Глядя на виллу, Эйлас колебался: «Честно говоря, меня снедают опасения. Мы в Тантревальском лесу. На этом дворце и на парке вокруг него чувствуется радужный налет волшебства. Мы не хотели бы стать участниками событий, превосходящих наше понимание».
Привратник рассмеялся: «Сэр, ваша осторожность в какой-то мере обоснована. Тем не менее, вы можете безопасно переночевать в нашей вилле, и никто не причинит вам вреда. Чары, действующие на участников кутежей лорда Дальдаса, вас не коснутся. Ешьте только свою провизию; пейте только то вино, которое привезли с собой. Короче говоря, не пробуйте ничего, что вам будут предлагать, и волшебство вас только развлечет».