Джек Вэнс – Сад принцессы Сульдрун (страница 50)
«Ты должен сформулировать свое требование в виде вопроса».
«Каким образом я могу сделать то, о чем я только что говорил?»
«Ты перечислил три цели. Таким образом, ты желаешь задать сразу три вопроса?»
«Хорошо: как мне найти моего сына?»
«Спроси Эйирме».
«И это все? — вскричал Эйлас. — Два слова?»
«Ответ достаточен», — сухо обронил Персиллиан и замолчал. Эйлас завернул зеркало в кусок материи и засунул его под соломенную подстилку кушетки.
Начинало смеркаться. Глубоко задумавшись, Эйлас вышел прогуляться по Шалю. Остановившись у лавки мавританского золотых дел мастера, он предложил ему купить два принадлежавших Сульдрун изумруда, величиной с горошину каждый.
Мавр тщательно изучил изумруды, пользуясь удивительным новым изобретением — увеличительным стеклом. Закончив проверку, ювелир поднял глаза и произнес нарочито бесстрастным тоном: «Превосходные драгоценные камни. Я заплачу сотню серебряных флоринов за каждый — примерно половину их стоимости. Торговаться не стану — принимайте предложение или уходите».
«По рукам!» — сказал Эйлас. Мавр выложил на прилавок золотые и серебряные монеты; Эйлас быстро собрал их в сумку на поясе и тут же удалился.
Уже в темноте Эйлас вернулся в гостиницу «Четыре мальвы» и поужинал жареной рыбой с хлебом и вином. Он крепко заснул и хорошо выспался; наутро воспоминание о темнице уже казалось дурным сном. Позавтракав, он уплатил по счету, перекинул через плечо котомку, содержавшую Персиллиана, и отправился на юг по прибрежной дороге.
По маршруту, который он помнил, как нечто из другой, почти чужой жизни, он прибрел к крестьянскому дому, где жила Эйирме. Как и в прошлый раз, он задержался, притаившись за живой изгородью, и внимательно изучил обстановку. Как и в прошлый раз, несколько мужчин и подростков работали в поле, складывая скирды сена. В огороде коренастая старуха ковыляла вдоль головок капусты, подрубая мотыгой сорняки. Эйлас ждал и наблюдал. Три годовалых поросенка умудрились вырваться из свинарника и прытко засеменили к грядке репы. Старуха издала странный переливчатый вопль; из хижины выбежала маленькая девочка и принялась гоняться за поросятами, разбегавшимися куда угодно, только не в сторону свинарника.
Толкнув калитку, поросенок выскочил на дорогу; запыхавшаяся девочка выбежала за ним. Эйлас остановил ее: «Скажи Эйирме, что у ворот ее ждут; нам нужно поговорить».
Девочка боязливо смерила его подозрительным взглядом. Она позвала старуху, продолжавшую окапывать капусту, и возобновила погоню за поросятами, в каковом занятии ей стала помогать маленькая черная собачка.
Старуха приковыляла к калитке; головной платок почти скрывал ее лицо.
Эйлас с испугом смотрел на приближающуюся скрюченную фигуру: неужели это Эйирме? Передвигаясь, старуха с трудом делала шаг правой ногой, после чего неуклюжим поворотом бедра подтягивала левую. Она остановилась. Все лицо ее состояло из заживших шрамов; глаза, казалось, запали глубоко в череп.
Заикаясь от волнения, Эйлас спросил: «Эйирме? Что с тобой?»
Эйирме открыла рот — из него донеслись дрожащие звуки, совершенно непонятные. В отчаянии всплеснув руками, старуха подозвала девочку — та встала рядом и сказала Эйласу: «Король Казмир разрезал ей язык и живого места на ней не оставил».
Эйирме что-то промычала; внимательно выслушав ее, девочка повернулась к Эйласу и перевела: «Она хочет знать, как ты сюда попал».
«Меня бросили в подземную темницу. Я сбежал, и теперь хочу найти своего сына».
Эйирме издала несколько настойчивых звуков; девочка стала отрицательно трясти головой. Эйлас спросил: «Что она говорит?»
«Она бранит короля Казмира».
«Эйирме, где мой сын, Друн?»
В ответ послышалось продолжительное мычание; девочка объяснила: «Она не знает, что случилось. Она отослала ребенка к своей матери, в большой лес. Казмир отправил за ребенком целый отряд, но они вернулись с девочкой. Значит, мальчик все еще в лесу».
«Как я его найду?»
«Ступай по Старой дороге, потом на восток, в Малый Саффилд. Оттуда сверни на север по боковой дороге в Тон-Тимбл; дальше по той же дороге — Глимвод. Там спроси, где живут дровосек Грайт и его жена, Уайна».
Эйлас покопался в поясной сумке, достал ожерелье из розовых жемчужин и передал его Эйирме. Сначала та не хотела принимать подарок. «Это ожерелье Сульдрун, — объяснил Эйлас. — Когда я вернусь в Тройсинет, я прикажу тебя привезти, и ты проведешь остаток дней в покое, окруженная всеми возможными удобствами».
Эйирме что-то тихо прокаркала.
«Она благодарит тебя за великодушие, но говорит, что ее сыновья не захотят покинуть свою землю».
«У нас будет время обо всем договориться. Здесь и сейчас я не более, чем бродяга, мне нечего предложить, кроме благодарности».
«Поживем — увидим».
Уже к вечеру Эйлас добрался до Малого Саффилда, славившегося своим рынком городка на реке Тимбл, где стены всех домов были выложены из местного камня серовато-охряного оттенка. В центре городка он заметил гостиницу «Черный вол» и решил там переночевать.
На рассвете он отправился на север по дороге, затененной тополями, высаженными вдоль берега реки. Над полями летали вороны, громко оповещавшие о его приближении всех интересующихся.
Солнечные лучи пронизывали утренний туман и согревали лицо: бледность, характерная для узников, уже начинала покидать Эйласа. Пока он шагал вдоль реки, странная мысль пришла ему в голову: «Когда-нибудь я вернусь и навещу дюжину старых друзей…» Он мрачно хмыкнул. Что за причуда! Вернуться в эту темную дыру? Нет, никогда… Эйлас подсчитал в уме прошедшие дни. Сегодня Зерлинг опустит в темницу корзину с пайком. Хлеб и вода останутся нетронутыми, и все будут считать, что бедняга, томившийся в подземелье, наконец скончался. Скорее всего, палач отчитается об этом перед Казмиром. Как отреагирует король на эту весть? Безразлично пожмет плечами? Испытывает ли он вообще какое-нибудь любопытство по поводу отца ребенка своей дочери? Губы Эйласа растянулись в недоброй усмешке, и некоторое время он развлекал себя, представляя возможные события будущего.
Вдали, на северном горизонте, появилась темная полоса — Тантревальский лес. По мере приближения к лесу пейзаж менялся, будто все больше проникаясь древностью. Казалось, что цвета становились богаче и насыщеннее, тени — более подчеркнутыми, наполненными собственными странными оттенками. Излучины Тимбла величаво поблескивали между ивами и тополями. Дорога повернула в сторону от реки, и Эйлас вошел в городок Тон-Тимбл.
В местной таверне Эйлас подкрепился вареными бобами и выпил пива из глиняной кружки. Тропа, ведущая в Глимвод, пересекала луга, мало-помалу приближаясь к чаще Тантреваля, иногда углубляясь в рощу на краю леса, но тут же выводя путника под открытое небо.
После полудня Эйлас прибрел, наконец, в Глимвод. Владелец постоялого двора под наименованием «Желтолицый пришелец» объяснил, как пройти к избушке дровосека Грайта, не преминув выразить удивление: «Что это все, кому не лень, повадились навещать Грайта в последнее время? Человек как человек, рубит себе дрова, ни в чем особенном не замечен».
«Все это просто объясняется, — заговорщически понизив голос, сказал Эйлас. — Одна знатная семья из столицы хотела, чтобы к нему на время устроили ребенка — так, чтобы никто ничего не знал, вы же понимаете, как это бывает. Ну а теперь, по-видимому, они отказались от своего намерения».
«Ага! — трактирщик лукаво приложил палец к носу. — Тогда все понятно. И все же, казалось бы, они могли бы приютить своего ублюдка и поближе».
«Не нам судить, что и почему взбрело в голову тем, у кого денег куры не клюют! Им не нужен здравый смысл».
«И то правда! — заявил хозяин заведения. — Задирают нос выше облака ходячего! Что ж, вы знаете, как пройти к дровосеку. Не забредайте в лес, особенно после наступления темноты — там вы можете найти то, чего не искали».
«Скорее всего, я вернусь еще до захода солнца. Вы не приготовите мне ночлег?»
«Ладно. Если ничего лучше не найдется, вы всегда можете устроиться на сеновале».
Покинув таверну, Эйлас через некоторое время нашел жилище Грайта и Уайны на самом краю леса — почти спрятавшуюся под соломенной крышей бревенчатую хижину на каменном основании, состоявшую из двух комнат. Худощавый белобородый старик готовился расколоть большое бревно, пользуясь кувалдой и клиньями. Коренастая женщина в домотканом платье вскапывала огород. Заметив появление Эйласа, оба они выпрямились и молча наблюдали за ним.
Эйлас остановился в палисаднике и подождал; дровосек и его жена медленно приблизились.
«Вы — Грайт и Уайна?» — спросил Эйлас.
Старик коротко кивнул: «А ты кто такой? Что тебе нужно?»
«Меня прислала ваша дочь, Эйирме».
Грайт и Уайна стояли и глядели на него, неподвижные, как статуи. Эйлас кожей чувствовал исходящий от них страх. Он сказал: «Я не хочу причинять вам беспокойство — совсем наоборот. Я — муж принцессы Сульдрун и отец ее ребенка, мальчика по имени Друн. Эйирме прислала его сюда, а солдаты короля Казмира привезли в Хайдион девочку по имени Мэдук. Поэтому я хочу знать — где мой сын, Друн?»
Уайна начала было причитать. Грайт поднял руку: «Молчи! Мы ничего плохого не сделали. Любезнейший, как бы тебя ни звали, мы с этим делом покончили. Нашей дочери пришлось перенести невыразимые страдания. Мы презираем и ненавидим всех, кто причинил ей горе. Король забрал ребенка — мне больше нечего сказать».