Джек Вэнс – Мэдук (страница 83)

"Прежде чем мы приступим к разделке, однако, неплохо бы промочить горло, — заметил Пазм. — От всех этих разговоров в глотке пересохло. Причем у нас есть прелюбопытнейший золотой сосуд!"

"Прекрасная мысль!" — поддержал Позм.

Сэр Пом-Пом поднялся на ноги: "Позвольте продемонстрировать наилучший метод обращения с волшебным сосудом. Я ему научился благодаря длительному опыту. Наупт, найди кружки побольше! Пизм, Пазм и Позм не желают пробовать любимые напитки по капле — воздержанию здесь не место!"

"Правильно! — воскликнул Пазм. — Наупт, принеси большие оловянные кружки, мы выпьем на славу!"

"Так точно, ваша честь!"

Пом-Пом обхватил ладонями золотой сосуд: "Так что вы желаете пить?"

"Хочу выпить полную кружку медовухи!" — сказал Пизм.

"Я бы выпил того же красного вина, что и раньше, но гораздо больше!" — пожелал Пазм.

"А мне не терпится наглотаться прохладного шипящего эля — и смотри, чтобы пена отстоялась!"

Сэр Пом-Пом наполнил три кружки из трех носиков сосуда, а Наупт подал их Трехглавому Струпу.

"Опрокиньте кружки, пейте на здоровье! — подбодрил огра Пом-Пом. — В сосуде много осталось".

Струп схватил обеими руками три кружки и залпом опрокинул их содержимое в глотки Пизма, Пазма и Позма.

Прошло три секунды. Огромное круглое лицо Пизма стало ярко-красным, его глаза вылезли из головы на три вершка, а зубы со стуком выпали на пол. Физиономия Пазма задрожала крупной дрожью и, казалось, перевернулась. Лицо Позма почернело, как уголь, а из глаз у него метнулись красные языки пламени. Огр Струп поднялся на ноги и стоял, покачиваясь. Из его огромного брюха донеслось ворчание, завершившееся приглушенным взрывом — Струп Трехглавый упал на спину и развалился на несколько кусков. Траванте быстро шагнул вперед, взял в руку массивный меч огра и отсек три головы от остатков торса: "Наупт, ты где?"

"Здесь, ваша честь!"

"Возьми эти три головы и сейчас же брось их в огонь, чтобы от них ничего не осталось".

"Так точно, ваша честь!" Наупт оттащил огромные головы к камину и бросил их в средоточие пламени.

"Проследи за тем, чтобы они сгорели до тла! — приказал ему Траванте. — А теперь другой вопрос: у вас в темнице остались узники?"

"Нет, ваша честь! Струп их сожрал, всех до одного!"

"В таком случае нам незачем тут задерживаться".

"Есть еще один вопрос, — слабым голосом возразила Мэдук. — Сэр Пом-Пом, надо полагать, ты нажал кнопку из оникса, и не один раз, а два?"

"Не два, — покачал головой помощник конюшего. — Я нажал ее пять раз, а потом еще раз, для ровного счета. К сожалению, как вы можете видеть, это привело к распадению сосуда на почерневшую шелуху — содержимое разъело даже золото!"

"Сосуд Тробиуса сделал свое дело, — пожала плечами Мэдук. — Наупт, мы сохраним твою жалкую уродливую жизнь, но тебе придется исправиться!"

"С готовностью и с благодарностью, ваше высочество!"

"Отныне ты посвятишь все свое время благодеяниям, предоставляя кров и пищу усталым путникам!"

"Так точно, ваше высочество! Вы представить себе не можете, как меня радует избавление от рабства!"

"В самом деле, здесь нас больше ничто не задерживает, — сказала Мэдук. — Сэр Пом-Пом нашел то, что искал. Я узнала, что сэр Пеллинор, скорее всего, еще жив и находится в другом месте. Траванте убедился в том, что его потерянная молодость не замурована в коллекции награбленных редкостей чертога Дольдиль".

"Неудовлетворительный результат, — вздохнул Траванте. — Придется продолжать поиски".

"Пойдем! — позвала Мэдук. — Покинем поскорее это зловещее логово! Меня тошнит от его запахов".

Мэдук и ее спутники поспешили оставить за спиной чертог Дольдиль, обойдя стороной тело рыцаря-гоблина со сломанной шеей. Странники молча шагали на запад по дороге Манкинса — по словам Наупта, она в конечном счете должна была привести их на Великую Северную дорогу. Они то и дело оглядывались, словно ожидая, что в погоню за ними пустится какое-нибудь чудовище. Но дорога безмятежно пустовала, и тишину нарушали только птицы, чирикавшие в кронах деревьев.

Так они шли, миля за милей, погруженные в тревожные мысли. Наконец Мэдук обратилась к Траванте: "Пожалуй, я вынесла полезный урок из всей этой невероятной и ужасной истории. По меньшей мере, теперь я знаю, как зовут моего отца; кроме того, он, скорее всего, еще жив. Таким образом, мои поиски нельзя назвать тщетными. В Хайдионе я наведу дальнейшие справки — несомненно, какой-нибудь вельможа из Аквитании сможет что-нибудь сообщить о сэре Пеллиноре".

"Мои поиски тоже продвинулись, — без особого убеждения ответил Траванте. — Мне больше не нужно возвращаться ни на Придурковатую поляну, ни в чертог Дольдиль. Незначительное, но положительное развитие событий".

"Это лучше, чем ничего", — кивнула Мэдук. Она позвала опередившего их помощника конюшего: "А ты что будешь делать, сэр Пом-Пом? Ты нашел чашу Грааля! Твои поиски завершились полным успехом!"

"Я ошарашен последними событиями. Не могу поверить, что мне так повезло!"

"Но тебе и вправду повезло! Ты держишь в руках чашу Грааля, и теперь можешь рассчитывать на королевскую награду!"

"Придется серьезно над этим подумать".

"Не требуй руки принцессы королевской крови, — посоветовала Мэдук. — Некоторые девицы, не желающие выходить замуж, вздыхают и нервничают. Другие, однако, безжалостно применяют заклятия типа "трясозубки" и "подергунчика"".

"По этому поводу я уже принял окончательное решение, — сухо сказал сэр Пом-Пом. — Мне не нужна столь своевольная и капризная супруга. Принцессы не для меня".

"Может быть, Мэдук станет ласковой и послушной, когда выйдет замуж?" — с улыбкой предположил Траванте.

"Не хотел бы рисковать, проверяя справедливость этой гипотезы, — ответил сэр Пом-Пом. — Я скорее женюсь на Девонете — она достаточно привлекательна и грациозна, хотя, конечно, у нее острый язык. Помню, как она меня бранила за плохо затянутую подпругу! Тем не менее, такие недостатки исправимы — поколочу ее разок-другой, и все пройдет". Пом-Пом медленно, задумчиво кивнул: "Нет, над всем этим еще нужно подумать".

Некоторое время дорога тянулась по берегу реки — мимо запруд, затененных плакучими ивами, вдоль мелководья, где камыш дрожал, потревоженный зыбким течением. Там, где из воды возвышался серый скальный уступ, река повернула на юг; дорога же поднялась на холм и спустилась в ложбину, в сторону от реки, углубившись в рощу огромных вязов — их кроны переливались в солнечных лучах всеми оттенками зеленого.

Солнце склонялось к западу, приближались сумерки. Когда лес уже наполнился длинными черными тенями, дорога привела путников на тихую прогалину, где не было ничего, кроме развалин старой каменной хижины. Заглянув в дверной проем, Траванте обнаружил только кучу полуистлевших листьев, занесенных ветром, покосившийся старый стол и шкаф с едва державшейся на одной петле дверцей. Траванте растворил дверцу; в углу на верхней полке, почти невидимая в пыли, лежала книжечка из жесткого пергамента, в переплете из серых сланцевых пластинок. Траванте передал книжечку Мэдук: "У меня уже не те глаза, что прежде. Буквы расплываются и разбегаются, и слова не раскрывают мне свои секреты. Раньше, когда молодость еще от меня не убежала, я много читал".

"Вы понесли большую потерю, — посочувствовала Мэдук. — На вашем месте мне оставалось бы, конечно, только делать то, что делаете вы".

"Я тоже так думаю, — ответил Траванте. — Я еще не отчаялся".

Мэдук посмотрела по сторонам: "Довольно приятная поляна; здесь можно было бы переночевать — дороги скоро уже не будет видно".

"Согласен! — сказал Траванте. — Я не прочь передохнуть".

"А я не прочь что-нибудь съесть, — признался сэр Пом-Пом. — Сегодня Струп предлагал нам виноград, но мы отказались. Пора перекусить".

"Благодаря моей заботливой матери, мы сможем и поужинать, и выспаться", — Мэдук расстелила на траве розовый с белым платок и провозгласила: "Возведимус!" Появился шатер. Внутри путники обнаружили, как всегда, стол, уставленный обильными и превосходными блюдами — здесь были ростбиф с пудингом на сале, только что подрумяненная на шампуре утка, жареная рыба, все еще шипящая на сковороде, рагу из зайца и другое рагу из голубей, большое блюдо мидий, тушеных в сливочном масле с чесноком и травами, кресс-салат, хлеб с маслом, соленая рыба, маринованные огурцы, сыры трех сортов, молоко, вино и мед, фруктовые пирожные, земляника в свернувшихся сливках и многое другое. Мэдук и ее спутники освежились, пользуясь рукомойниками со слегка надушенной чистой водой, после чего наелись досыта.

При свете четырех бронзовых светильников Мэдук изучала книжечку, найденную в хижине: "Кажется, это какой-то альманах — или собрание заметок и советов. Записи сделаны девушкой, которая жила в хижине. Вот ее рецепт снадобья, улучшающего цвет кожи: "Говорят, что крем из тертого миндаля, смешанного с маковым соком, оказывает заметное действие, если его применять ежедневно; полезен также лосьон из сладкого бурачка, вымоченного в молоке лисы-альбиноски (увы! — где я найду лису-альбиноску?), а затем перемолотого с добавлением нескольких щепотей порошкового мела. Что касается меня, то в моем распоряжении нет ни одного из этих ингредиентов и, даже если бы они были под рукой, я, скорее всего, не стала бы ими пользоваться, потому что никому до меня нет никакого дела". Гм! — Мэдук перевернула страницу. — Вот ее указания по поводу того, как следует учить ворону говорить: "Прежде всего найди молодую ворону, сообразительную, веселую и способную. Обращайся с ней заботливо, хотя придется подрезать ей перья, чтобы она не улетела. На протяжении одного месяца добавляй в ее обычный корм свежую валериану, а также шесть жженых волос из бороды мудрого философа. Через месяц скажи: "Ворона, уважаемая ворона! Ты меня слышишь? Когда я подниму палец, говори! Пусть слова твои будут умными и уместными, чтобы мы обе веселились, и чтобы нам обеим было легче переносить одиночество. Говори, ворона!" Я выполняла все указания настолько точно, насколько это было возможно, но все мои вороны отказывались говорить, и никто никогда не облегчит мое одиночество"".