Джек Вэнс – Лионесс. Том 2. Зеленая жемчужина. Мэдук (страница 37)
Эйлас узнал об этом преступлении, когда истекающий кровью сын Достоя, едва держась в седле, добрался до Дун-Даррика. Король был готов к такому развитию событий. Труп сэра Достоя еще не успел остыть, когда ударный отряд из четырехсот всадников – достаточно многочисленный, для того чтобы предотвратить вмешательство со стороны клановой родни сэра Хьюна, но в то же время достаточно подвижный – отправился к Трем Соснам вверх по долине Мальо; вслед за отрядом громыхал со всей возможной скоростью целый поезд повозок. Оставив на востоке скрывшуюся в тяжелых тучах гору Мольк, всадники свернули по старой дороге к оловянным копям, миновали Кахский лес и выехали на Ламмонский луг.
В полумиле к востоку, на возвышенном скальном обнажении, виднелись укрепления замка Три Сосны.
Сэр Хьюн уже узнал о приближении королевского отряда от гонца и был несколько ошарашен быстротой реакции. Обратившись к Трумбо, своему старшему лучнику, Хьюн воскликнул:
– Хо-хо! Король не теряет времени! Что ж, начнем переговоры. Я признáю ошибку и поклянусь исправиться. Потом мы поджарим бычка на вертеле, раскупорим бочку доброго вина – и все будет хорошо. А в Стойго пусть скулят от ярости – собаки лают, ветер носит.
Таков был первый план сэра Хьюна. Подумав, однако, он слегка встревожился, настрочил послание и разослал его в твердыни родни и союзников:
Послание барона не вызвало особого воодушевления – на боевой клич отозвались лишь несколько десятков человек, да и тем явно не хватало смелости. Сэру Хьюну не раз рекомендовали вскочить в седло и бежать через горы в Даот, но к тому времени, когда он убедился в целесообразности этого совета, королевская армия уже окружила Три Сосны и преградила путь к отступлению.
Сэр Хьюн приказал поднять мост и мрачно ожидал вызова на переговоры. Ожидание оказалось тщетным. Тем временем тройсы со зловещей эффективностью занялись осадными приготовлениями. Они соорудили пару тяжелых баллист и тут же принялись метать огромные валуны, перелетавшие через крепостные стены и валившиеся на крыши внутренних сооружений замка.
Озадаченный сэр Хьюн бесился: где вызов на переговоры, которого он ждал с такой уверенностью? Еще меньше ему нравился силуэт столбов с перекладиной, установленных на помосте, сколоченном поодаль на лугу. Крепкая и высокая, с добротными укосинами и подпорками, виселица явно была предназначена для интенсивного использования.
Канонада продолжалась всю ночь. Как только первые красные лучи рассвета озарили туманную болотистую пустошь, тройсы подожгли плотные тюки соломы, пропитанные горячей смолой и рыбьим жиром, и забросили их в крепость, чтобы огонь поглотил разломанные деревянные постройки и хранившиеся в них запасы. Над обреченной возвышенностью Трех Сосен взметнулись оранжевые языки пламени, повалил черный дым.
Из крепости послышались возгласы ярости и ужаса – никто не ждал такого поворота событий! Тройсы хладнокровно уничтожали замок сэра Хьюна и всех его обитателей, пользуясь таким ничтожным поводом, как обычная и законная кровная месть!
Сэр Хьюн приготовился к неизбежному – к безнадежной, отчаянной попытке побега. Ворота замка поднялись, мост опустился – горцы выехали галопом, надеясь прорваться через ряды противника и скрыться в торфяных болотах. Их кони падали, сраженные стрелами. Иные вскакивали на ноги и продолжали пробиваться мечами, пока их тоже не приканчивали стрелы тройских лучников. Других, оглушенных стремительным падением на каменистую, поросшую редким орляком почву, хватали и вязали. В их числе оказался сэр Хьюн. Ему надели на шею веревочную петлю. Спотыкающегося, с руками, связанными за спиной, бородатого барона втащили на эшафот.
Эйлас стоял в двадцати ярдах. На мгновение король и сэр Хьюн встретились глазами, после чего барона вздернули.
Друзей и родственников сэра Хьюна, выживших в бою, привели на суд короля. Среди них были два феодала и шесть рыцарей. Этих объявили мятежниками, и они разделили судьбу сэра Хьюна на виселице.
Остальные пленники, примерно пятьдесят человек, изможденные и удрученные, ожидали той же участи. Эйлас встал перед ними, помолчал и сказал:
– По закону вы – так же как ваши предводители – мятежники. Вероятно, вы заслуживаете петли. Тем не менее у меня вызывает отвращение казнь сильных, здоровых людей – им подобает сражаться, обороняя свою страну, а не способствовать ее поражению. Поэтому я предлагаю вам выбор. Вас могут повесить – сейчас же, не сходя с места. Или вы можете вступить в армию короля и верно ему служить. Выбирайте! Желающие быть повешенными, добро пожаловать на эшафот!
Послышались угрюмое ворчание, шарканье ног; многие дико поглядывали на виселицу, но никто не решился на самоубийство.
– Как же так? Вам не нравится моя виселица? Тогда пусть желающие вступить в королевскую армию пройдут к повозкам и получат дальнейшие указания от сержанта.
Со стыдом опустив головы, бывшие бравые защитники Трех Сосен направились к армейским фургонам.
Женщины и дети – домочадцы барона – все еще стояли, всеми забытые, на стенах дымящегося замка. Эйлас подозвал сэра Пирменса:
– Утешьте этих женщин. Посоветуйте им найти убежище у родни; если потребуется, окажите им помощь. В данном случае ваш такт и ваше понимание щекотливости ситуации невозможно переоценить. Тристано, убедись в том, что в замке никого не осталось – там могут быть раненые или немощные. Кто знает? Может быть, в развалинах найдется кто-нибудь, с кем я не прочь познакомиться – например, сэр Шаллес. Малуф, где вы? Вот поручение, достойное ваших редких талантов: поговорите с домочадцами сэра Хьюна и узнайте, где находится его сокровищница; соберите все остальные драгоценные камни, монеты, изделия из золота и серебра. Составьте список найденного и конфискуйте это имущество в пользу королевской казны – хотя бы этому можно будет порадоваться в такой печальный день!
Сэр Малуф не нашел сокровищ: несколько серебряных подносов, кубков и блюд, сотня золотых монет и небольшая коллекция безделушек, украшенных гранатами, турмалинами и яшмой, составляли все богатство барона-разбойника. Сэр Пирменс добился бóльших успехов на ниве утешения вдов и сирот – они отправились искать приюта у родственников. Сэр Тристано вернулся с мрачной вестью:
– В развалинах никого не осталось в живых – ни калек, ни старцев. В подземелье, однако, еще сидят несколько человек – я насчитал восемь заключенных и трех палачей. В казематах так воняет, что я не мог там долго оставаться.
Эйлас ощутил ледяной укол в сердце:
– Палачи, говоришь? Что ж, этого следовало ожидать. Тристано, тебе придется еще потрудиться. Возьми с собой несколько человек, не слишком брезгливых, и спустись с ними в подземелье. Освободите узников, а тюремщиков закуйте в цепи. Потом воспользуйся услугами наших новобранцев. – Эйлас указал на бывших дружинников сэра Хьюна. – Прикажи им вынести под открытое небо все пыточные инструменты и приспособления. Мы позаботимся о том, чтобы они больше не находили применения.
Восьмерых заключенных вывели из подземелья; одни хромали или прыгали на одной ноге, опираясь друг другу на плечи, иные шли, будто ступая по осколкам стекла, отзываясь стонами и тихими проклятиями на каждый шаг – им пришлось близко познакомиться с дыбой. Двое вообще не могли ходить, их вынесли на деревянных носилках. На всех узников было страшно смотреть. Одежда их превратилась в лохмотья, покрытые коркой грязи и кала, спутавшиеся волосы тоже напоминали корку, прилипшую к черепу. Шестеро еще способных передвигаться сбились в кучку, исподлобья поглядывая по сторонам – скорее безразлично, нежели боязливо.
Три тюремщика стояли отдельно – угрюмые и встревоженные, они все еще презрительно делали вид, что не имеют отношения к происходящему. Один, тяжеловесный пузатый великан, отличался почти полным отсутствием подбородка и шеи. В отличие от него второй – старик с приподнятыми костлявыми плечами и высоким лбом – мог похвастаться выдающимся подбородком и длинной шеей. Третий, человек не старше Эйласа, бодрился, неубедительно изображая усмешку, и посматривал то на солдат, то на виселицу.
Эйлас тихо обратился к узникам:
– Не беспокойтесь, вы свободны. Теперь вас никто не тронет.
Один из заключенных ответил хриплым шепотом:
– Теперь? Что такое «теперь»? Время потеряло смысл. Я ничего не помню. Помню, что меня зовут Нольс – только потому, что нужно прятаться, когда зовут. Остальное – сон.
Другой узник, с детским удивлением смотревший на виселицу, указал на нее скрюченным пальцем:
– Гляди-ка! Это же сэр Хьюн – висит, качается, как мешок с дерьмом! Подумать только, дохлый барон! Ох, он меня умиляет, как лицо покойной матушки!
Нольс протянул дрожащую руку в направлении палачей:
– А вот наши друзья-товарищи – Гиссис, Нук и Лютон! Они опять будут нас сторожить и пытать?
– Ни в коем случае! – отозвался Эйлас. – Их повесят – что, пожалуй, для них слишком легкая участь. Сержант! Вздерни трех мерзавцев.
– Подождите! – внезапно покрывшись холодным пóтом, закричал молодой тюремщик по имени Лютон. – Мы только выполняли приказы! А если б мы этого не делали, десятки других поспешили бы занять наше место!