Джек Вэнс – Лионесс. Том 1. Сад принцессы Сульдрун (страница 21)
Казмир приказал устроить увеселительную ярмарку на лугу Дерфьи, в двух милях к югу от столицы, чтобы отпраздновать визит почетного гостя, Фода Карфилиота, герцога долины Эвандера и владетеля замка Тинцин-Фюраль. Последовали сложные и дорогостоящие приготовления. Уже вчера над углями жарились на вертелах молодые бычки, обильно приправленные оливковым маслом, луковым соком, чесноком и сиропом из тамаринда; теперь они были готовы, и по всему лугу распространялся неотразимо аппетитный аромат. На расставленных неподалеку лотках возвышались пирамидки, сложенные из буханок белого хлеба, а шесть огромных бочек вина только и ждали, чтобы из них выбили пробки.
Из соседних деревень собрались молодые крестьяне в карнавальных костюмах; под музыку барабанов и свирелей они танцевали веселые джиги, а местные удальцы отплясывали вприсядку, пока крупные капли пота не выступали у них на лбах. В полдень шуты, вооружившись деревянными мечами и бычьими пузырями, развлекали публику потешной битвой; чуть позже рыцари королевского двора устроили турнир, надев кожаные подушки на наконечники пик[10].
Тем временем жареные туши взгромоздили на разделочные столы и разрезали на ломти и куски; кусок говядины с толстым ломтем хлеба предлагали каждому, кто желал воспользоваться щедростью короля, а вино уже радостно журчало из вставленных в бочки кранов.
Король Казмир и Карфилиот наблюдали за турниром, сидя в креслах на широком помосте в компании королевы Соллас, принцессы Сульдрун, принца Кассандра и дюжины высокопоставленных лиц. Затем Казмир и Карфилиот прошлись по лугу, чтобы полюбоваться на соревнование лучников, разговаривая под аккомпанемент свиста и глухого стука стрел, втыкающихся в мишени. Два человека из свиты герцога приняли участие в конкурсе и демонстрировали такое мастерство в стрельбе из лука, что король Казмир был вынужден сделать похвальное замечание.
Карфилиот ответил:
– Я командую относительно небольшим отрядом, и мои бойцы обязаны безупречно владеть оружием. Думаю, что каждый из них способен противостоять десятку разбойников. Мои люди спят, едят и умирают не снимая доспехов и не расставаясь с мечом. Тем не менее не могу не позавидовать многочисленности ваших армий.
Казмир угрюмо хмыкнул:
– Иметь в своем распоряжении дюжину армий удобно – недаром королю Одри в последнее время не спится. И все же все мои армии бесполезны в борьбе с Тройсинетом. Тройсы снуют под парусами вдоль моих берегов, смеясь и выкрикивая оскорбления. Представьте себе: они отваживаются заходить в гавань Лионесса, снимают штаны и показывают мне задницы!
– На безопасном расстоянии, надо полагать?
– В пятидесяти ярдах дальше, чем долетает стрела.
– Понимаю ваше раздражение.
Король Казмир весомо произнес:
– Мои планы ни для кого не секрет. Я обязан покорить Даот, усмирить ска и нанести поражение тройсам. Я снова воздвигну трон Эвандиг и круглый стол Карбра-ан-Медан там, где им издревле полагается быть, и снова Старейшими островами будет править один король!
– Благородная цель! – благосклонно отозвался Карфилиот. – Если бы я был королем Лионесса, у меня были бы такие же намерения.
– В стратегическом отношении все не так просто. Я могу восстановить Юг против Тройсинета, заручившись помощью ска. Или же я могу проникнуть в Ульфляндию – допуская, что герцог долины Эвандера предоставит мне право свободного прохода по ущелью под Тинцин-Фюралем. В таком случае мои войска изгонят ска из Прибрежья и, легко подавив сопротивление Годелии, повернут на восток, в Даот, развернув решающую кампанию. Флотилия из тысячи судов позволит мне взять верх над Тройсинетом, и Старейшие острова снова станут единым королевством, а герцог долины Эвандера – герцогом всей Южной Ульфляндии.
– Привлекательный проект и, насколько я могу судить, осуществимый. Мои политические планы не заходят так далеко; по сути дела, мне вполне достаточно долины Эвандера. У меня другие мечты. Честно говоря, принцесса Сульдрун покорила мое сердце. На мой взгляд, она – прекраснейшее существо на свете. Будет ли слишком самонадеянно с моей стороны просить у вас ее руки?
– Я благожелательно рассмотрел бы возможность такого своевременного брака.
– Рад слышать, что вы одобряете мое предложение. Но как к нему отнесется принцесса Сульдрун? Она не проявляет ко мне заметного расположения.
– Сульдрун немного капризна и чудаковата. Я с ней поговорю. Завтра же мы устроим церемонию обручения, и в свое время справим свадьбу.
– Радостная перспектива – как для меня, так, я надеюсь, и для принцессы!
Вечером королевская карета возвращалась в Хайдион; в ней сидели король Казмир, королева Соллас и принцесса Сульдрун. Фод Карфилиот и юный принц Кассандр ехали верхом рядом с каретой.
Казмир наставительно обратился к дочери:
– Сегодня я беседовал с герцогом, и он признался, что испытывает к тебе нежные чувства. Ваш союз мне выгоден, и я согласился тебя обручить.
Сульдрун в ужасе уставилась в пол кареты: оправдались ее наихудшие опасения. В конце концов она собралась с духом:
– Ваше величество, разве вы мне не верите? Я не хочу выходить замуж – и ни в коем случае не выйду за Карфилиота! Он мне совершенно не подходит.
Король Казмир сосредоточил на Сульдрун всю гипнотическую силу круглых голубых глаз:
– Ты жеманничаешь и капризничаешь! Я этого не потерплю. Фод Карфилиот – благородный человек привлекательной внешности. Твоя скромность чрезмерна и граничит с трусостью. Завтра в полдень ты пообещаешь Карфилиоту выйти за него замуж. Через три месяца вас обвенчают. Больше не о чем говорить.
Сгорбившись, Сульдрун погрузилась в подушки. Карета громыхала, раскачиваясь на многослойных рессорах из граба. Солнце мелькало за высаженными вдоль дороги тополями. Сквозь слезы Сульдрун смотрела на полосы света и тени, пробегавшие по лицу ее отца. Тихим, ломающимся голосом она попыталась взмолиться в последний раз:
– Батюшка, не заставляйте меня выходить замуж!
Король Казмир сделал каменное лицо и молча отвернулся.
В отчаянии Сульдрун искала поддержки у матери, но нашла лишь безвольную неприязнь.
– Ты уже в возрасте, это заметно с первого взгляда! – с раздражением сказала королева. – Тебе пора проститься с Хайдионом. Твои причуды и прихоти никогда нас не радовали.
Казмир нарушил молчание:
– Будучи принцессой Лионесса, ты не знала ни труда, ни забот. Тебя наряжали в тонкий шелк; тебя окружала роскошь, недоступная никакой другой барышне. Будучи принцессой Лионесса, ты обязана также подчиняться требованиям государственной политики – так же как и я. Брак состоится. Тебя избаловали – отбрось малодушную застенчивость и проявляй к герцогу Карфилиоту хотя бы дружелюбие. Больше я не хочу ничего об этом слышать.
По прибытии в Хайдион Сульдрун сразу взошла к себе в комнаты. Часом позже леди Дездея нашла ее у камина, неподвижно смотрящей в огонь.
– Полно! – пожурила ее Дездея. – От хандры отекает лицо и темнеет кожа. Не унывай! Король хочет, чтобы через час ты пришла к ужину.
– Я не хочу никуда идти.
– Но тебе придется! Воля короля – закон. Так что никаких «нет», изволь явиться к ужину в наилучшем виде. Надень темно-зеленое бархатное платье, оно тебе идет. Когда ты его носишь, все женщины вокруг выглядят как дохлые рыбы. Будь я моложе, я скрипела бы зубами от зависти. Не могу понять, отчего ты дуешься.
– Меня тошнит от герцога Карфилиота.
– Пустяки! После свадьбы все будет по-другому. Подожди, ты его еще обожать будешь и только рассмеешься, вспоминая о глупых капризах! А теперь давай, раздевайся! Когда герцог привезет тебя к себе и прикажет тебе раздеться, ты тоже будешь сидеть и молчать, потупив глазки? Ого-го! Зося! Где эта дуреха? Зося! Расчеши принцессе волосы, не меньше ста проходов гребнем с обеих сторон. Сегодня они должны сиять как ручей золота!
За ужином Сульдрун пыталась не замечать окружающих. Она попробовала рагу из голубей и выпила полбокала белого вина. Она вежливо отвечала на обращенные к ней замечания, но мысли ее витали в облаках. В какой-то момент, подняв голову, она снова встретилась глазами с искрометным взором Карфилиота и замерла, как птица, заинтересованная червяком.
Опустив глаза, принцесса мрачно изучала посуду на столе. Галантность, храбрость и красоту Фода Карфилиота невозможно было отрицать. Почему он ее так отталкивал? Она знала, что инстинкт ее не подводит. Изнанка сосредоточенного на себе герцога противоречила его наружности, в его уме кишели затаенные обиды и нездоровые наклонности. Будто продиктованная кем-то в готовом виде, в ее голове образовалась фраза:
«
Дамы удалились в гостиную королевы; Сульдрун бегом вернулась в свои апартаменты.
Рано утром непродолжительный ливень, налетевший с моря, придал свежесть зелени и осадил пыль. Уже часа через два солнечные лучи прорвались сквозь облака, и по крышам города побежали торопливые тени. Леди Дездея нарядила Сульдрун в белое платье с белой накидкой, вышитой розовыми, желтыми и зелеными узорами; ей на голову надели маленькую белую шапочку, окруженную золотой диадемой, инкрустированной гранатами.
На террасе разложили один за другим четыре драгоценных ковра, образовавших дорожку от пышного входа в Хайдион к большому столу, задрапированному толстым белым сукном. Из древних серебряных ваз, высотой в четыре локтя, ниспадали гирлянды белых роз. Посреди стола установили заветную чашу королей Лионесса – приземистый серебряный сосуд, окаймленный письменами, давно непонятными местным мудрецам.