Джек Вэнс – Лазурный мир (страница 7)
Иксон Мирекс рассмотрел часы. «Сто семьдесят две секунды, – неохотно произнес он. – Норма… Здесь какая-то погрешность. Двести восемь секунд?»
«Двести восемь секунд – никакой погрешности, – сухо обронил Рубал Галлагер. – И ошибок тоже не было».
Мирекс и Войдервег угрюмо пожевали губами. Фрихарт Ноу объявил оценку: 32/208, то есть достопримечательные 17,3%!
Зандер Рохан достаточно храбро устроился перед панелью машины. «Начали!» – провозгласил Иксон Мирекс срывающимся от волнения голосом. И некогда уверенные пальцы Рохана утратили гибкость от страха и напряжения, его тщательный ритм сбился. Присутствующие смущенно напряглись.
«Конец!» – объявил Рохан.
Арбитр Мирекс огласил результат: «Двести одна секунда».
«Кроме того, были допущены две ошибки», – сказал Семм Войдервег. Рубал Галлагер начал было возражать, но придержал язык. Галлагер заметил как минимум пять погрешностей, которые придирчивый наблюдатель – такой, как сам Зандер Рохан – охарактеризовал бы как ошибки. Но исход состязания был очевидно решен. Двести одна секунда плюс две ошибки давали Рохану оценку 1/208 или 0,48%.
Четвертое упражнение содержало выдержку из мемуара Хедвиги Суин, которая, так же, как Уилсон Снайдер, предпочитала не сообщать о своей кастовой принадлежности.
Иксон Мирекс неохотно сбросил предыдущее показание часов и подал стартовый сигнал. Скляр Хаст набирал текст проворно, без малейшего усилия – сочетания символов появлялись быстро, уверенно, ритмично:
«Конец!»
Иксон Мирекс сухо произнес: «Сто сорок одна секунда. Норма: сто шестьдесят».
Для Зандера Рохана все было потеряно. Чтобы победить, ему нужно было бы получить оценку 25%, 30% или даже выше. Он знал, что у него это не получится, и набирал символы безнадежно, без напряжения, в связи с чем получил самую высокую оценку на всем протяжении состязания, достойные уважения 12,05%. Тем не менее, Рохан проиграл – и теперь, согласно традициям гильдии, должен был уступить должность Скляру Хасту.
Он не мог заставить себя произнести надлежащие слова. Мерил развернулась на каблуках и покинула башню.
Наконец Рохан повернулся к Хасту. Он начал было хрипло провозглашать церемониальную формулировку передачи полномочий, но Семм Войдервег быстро подскочил к нему и, взяв под локоть, отвел в сторону.
Они о чем-то возбужденно спорили вполголоса; Хаст наблюдал за происходящим с язвительной усмешкой. Иксон Мирекс присоединился к разговору, с сомнением поглаживая подбородок. Зандер Рохан сутулился, что было для него необычно, копна его белых волос уныло поникла, даже борода слегка покривилась. Время от времени он тряс головой, безнадежно, но не слишком энергично возражая на настойчивые понукания Войдервега.
Но Войдервег возобладал и повернулся к Хасту: «В порядке проведения состязания допущено серьезное упущение. Боюсь, признать его результаты действительными невозможно».
«В самом деле? – спросил Скляр Хаст. – Почему же?»
«Известно, что ты работаешь с этими упражнениями ежедневно, наставляя учеников. Короче говоря, ты долго и упорно практиковался в наборе этих текстов, в связи с чем соревнование никак нельзя считать справедливым».
«Ты сам выбирал упражнения».
«Возможно. Тем не менее, ты обязан был предупредить нас о своем близком знакомстве с этими текстами».
«Правда состоит в том, – возразил Хаст, – что я не передавал эти тексты с тех пор, как сам был учеником».
Семм Войдервег покачал головой: «Не могу в это поверить. По меньшей мере лично я отказываюсь признать действительность результатов этого так называемого состязания и, насколько я понимаю, Иксон Мирекс испытывает такое же отвращение и возмущение».
В Рохане осталось достаточно добропорядочности, чтобы выдавить: «Пусть результаты останутся такими, какие есть. Я не могу оправдать свой проигрыш».
«Ни в коем случае! – воскликнул Войдервег. – Мастером-наперсточником должен быть человек безукоризненной честности. Неужели мы хотим, чтобы этот возвышенный пост занимал…»
Скляр Хаст ласково прервал его: «Будь осторожен со словами, заступник! За клевету, как может подтвердить арбитр Мирекс, предусмотрено суровое наказание».
«Клевета возможна только в отсутствие истины или при наличии злоумышленного побуждения. А меня беспокоит только благополучие Транка и сохранение традиционной системы нравственности. Разве можно назвать клеветой то, что я отвергаю тебя, как практически очевидного презренного обманщика?»
Скляр Хаст медленно шагнул вперед, но Рубал Галлагер удержал его за локоть. Хаст повернулся к арбитру Мирексу: «Что ты на это скажешь, арбитр?»
Лоб Иксона Мирекса вспотел: «Возможно, нам следовало использовать другие тексты. Даже несмотря на то, что ты не участвовал в их выборе».
Неподалеку стояли два или три представителя клана Бельродов, водолазы из касты вымогателей, добывавшие стебли и прутья; они отличались угрюмым нравом, грубостью и склонностью к вульгарным выражениям.
Один из них сказал: «Неужели, арбитр Мирекс, ты поддержишь очевидно лживую и безосновательную позицию? Вспомни: мы тебя выбрали, чтобы ты принимал решения по справедливости, а не на основе вымысла и нравоучений!»
Мирекс разъярился: «Ты сомневаешься в моей добросовестности? Заступник привлек мое внимание к злоупотреблению – его возражение, к сожалению, выглядит обоснованным. Посему я объявляю результаты состязания недействительными. Зандер Рохан остается мастером-наперсточником!»
Скляр Хаст начал было говорить, но снаружи донесся крик: «Краген вернулся! Краген в лагуне!»
III
Хаст протиснулся наружу и побежал к лагуне; за ним спешили все наблюдавшие за соревнованием.
В центре лагуны плавала, беспокойно взбаламучивая воду ластами, черная громадина. Впередсмотрящие глаза крагена скользнули по толпе, собравшейся на главном острове; затем тварь медленно двинулась вперед, многозначительно пощелкивая жвалами. Распознал ли краген Скляра Хаста, трудно было понять; тем не менее он поплыл туда, где стоял Хаст, после чего внезапно оттолкнулся мощным движением ластов и бросился вперед, окатив волной край острова. Уткнувшись в край, он взмахнул ластом – плоский конец его едва не скользнул по груди Хаста. Удивленный и шокированный, тот отшатнулся, наткнулся на куст и упал.
Стоявший поблизости Войдервег усмехнулся: «Не тот ли это краген, убить которого ты недавно грозился?»
Хаст поднялся на ноги и стоял, мрачно поглядывая на крагена. Отражения звезд поблескивали на маслянистой черной спине твари, как если бы она была обтянута атласной тканью. Краген повернулся и принялся энергично срывать губки с удобно расположенных шпалер, каковые, по случайности, принадлежали клану Бельродов. По Бельрод разразился горестными проклятиями.
Хаст посмотрел вокруг. Рядом толпилось не меньше сотни обитателей Транка. Хаст указал на крагена: «Мерзкая тварь грабит нас! Надо убить этого крагена – и любого другого, объедающего наши шпалеры!»
Семм Войдервег испустил высокий хриплый вопль: «Ты с ума сошел? Кто-нибудь, облейте водой этого маньяка-наперсточника! Он слишком долго следил за мигающими лампадами!»
В лагуне краген жадно пожирал отборные губки Бельродов; Бельроды отзывались громкими отчаянными стонами.
«Убейте эту тварь, говорю! – закричал Скляр Хаст. – Царь-Краген и так уже взимает с нас опустошительную дань. Неужели мы должны теперь кормить всех крагенов моря?»
Войдервег принялся возбужденно жестикулировать, но Пол Бельрод грубо оттолкнул его: «Заткнись и дай послушать, о чем говорит наперсточник. Как убить крагена? Это возможно?»
«Нет! – кричал Войдервег. – Конечно, невозможно! Кроме того, это безрассудно и непристойно! Вы что, забыли о Ковенанте с Царем-Крагеном?»
«Пропади он пропадом, твой Царь-Краген! – огрызнулся По Бельрод. – Дай послушать наперсточника. Так что же? Ты придумал способ расправиться с крагеном?»
Скляр Хаст с сомнением посматривал на черневшую в полутьме огромную массу: «Кажется, придумал. Но потребуются усилия многих мужчин».
По Бельрод указал кивком на собравшихся поглазеть на крагена: «Вот они стоят».
«Пойдем!» – позвал Хаст. Он направился обратно к центру плота. За ним последовали человек тридцать или сорок – главным образом махинаторы, вымогатели, громилы, жулики и разбойники. Остальные с сомнением держались поодаль.
Хаст привел сообщников к штабелю брусьев, приготовленных для строительства нового склада. Каждый брус, легкий и крепкий, семь с половиной метров в длину и пятнадцать сантиметров в диаметре, был изготовлен из склеенных продольно прутьев. Хаст выбрал брус еще толще – коньковую балку: «Положите это на козлы!»