Джек Вэнс – Глаза другого мира (страница 31)
– Нужно довериться руководству Гилфига! – объявил Субукул. Он вырезал из куска дерева стрелу и коснулся ею священной ленты. Воззвал: – Гилфиг! О Гилфиг! Отведи нас к храму! Бросаю этот указатель! – И бросил стрелку высоко в воздух. Она упала остриём на юг. -
– Мы должны идти на юг! – провозгласил Гарстанг. – Храм на юге!
Но Балч и другие отказались.
– Ты разве не видишь, что мы до смерти устали? По моему мнению, Гилфигу следовало бы самому направить нас в храм, а не оставлять в неуверенности!
– Гилфиг и так нас привёл! – ответил Субукул. – Разве ты не видел направления стрелы?
Балч сардонически рассмеялся.
– Палка, которую бросаешь в воздух, указывает на юг с такой же лёгкостью, как на север.
Субукул в ужасе отступил.
– Ты богохульствуешь!
– Вовсе нет. Я не уверен, что Гилфиг услышал твоё обращение; а может, у него не было времени, чтобы действовать. Брось стрелу сто раз; если во всех случаях она покажет на юг, я тут же отправлюсь туда.
– Хорошо, – сказал Субукул. Он снова воззвал к Гилфигу и бросил стрелу, которая на этот раз указала на север.
Балч ничего не сказал. Субукул замигал, потом покраснел.
– Гилфиг не играет в игры. Он указывает один раз, и нужно выполнять.
– Я не убеждён, – сказал Балч.
– И я.
– И я.
Гарстанг умоляюще поднял руки.
– Мы прошли так далеко, мы страдали вместе, радовались вместе, трудились и сражались вместе – давайте теперь не ссориться!
Балч и один из несогласных только пожали плечами.
– Мы не пойдём слепо на юг.
– Что же вы будете делать? Пойдёте на север? Или вернётесь в Эрзу Дамат?
– Эрза Дамат? Без продовольствия и всего с четырьмя вьючными животными? Ба!
– Тогда идём на юг в поисках храма!
Балч ещё раз упрямо пожал плечами, отчего Субукул рассердился.
– Да будет так! Те, кто идёт на юг, в эту сторону, те, кто с Балчем, в ту!
Гарстанг, Кьюджел и Гасмайр присоединились к Субукулу, остальные, одиннадцать человек, остались с Балчем, они принялись перешёптываться, а четыре верных пилигрима в опасении смотрели на них.
Одиннадцать вскочили на ноги.
– Прощайте!
– Куда вы идёте? – спросил Гарстанг.
– Неважно. Ищите свой храм, мы займёмся своими делами. – И с этим коротким прощанием они отправились к деревне ящеролюдей, убили там всех мужчин, подпилили клыки женщин, одели их в тростниковую одежду и стали жить как повелители деревни.
Гарстанг, Субукул, Гасмайр и Кьюджел тем временем шли по берегу на юг. Вечером они разбили лагерь и поели моллюсков и крабов. Утром оказалось, что оставшиеся четыре вьючных животных сбежали, и теперь они одни.
– Такова воля Гилфига, – провозгласил Субукул. – Нам остаётся только найти храм и умереть.
– Смелее! – сказал Гарстанг. – Не нужно предаваться отчаянию!
– А что нам остаётся? Увидим ли мы вновь долину Фолгус?
– Кто знает? Сначала нужно исполнить унижение перед храмом.
С этими словами они двинулись дальше и шли весь остаток дня. К ночи они так устали, что смогли только лечь на песок.
Море расстилалось перед ними, плоское, как стол, и такое тихое, что заходящее солнце полностью отражалось в нем, без всякой дорожки. Ужин снова состоял из моллюсков и крабов, после чего они улеглись спать на песок.
В начале ночи Кьюджел проснулся от звуков музыки. Приподнявшись, он увидел, что над водой появился призрачный город. Стройные башни вздымались в небо, освещённые сверкающими белыми огоньками, которые плыли в воздухе вверх и вниз, вперёд и назад. На променадах толпились весёлые люди, в бледных светящихся одеждах, играла музыка. Проплыла барка, выложенная шёлковыми подушками, её двигал огромный парус из василькового шелка. Фонари на носу и корме освещали веселящиеся толпы; одни танцевали, другие играли на лютнях, третьи пили из кубков.
Кьюджел стремился разделить их веселье. Он приподнялся на колени и позвал. Веселящиеся отложили свои инструменты и уставились на него, но вскоре барка проплыла, уносимая большим голубым парусом. Вскоре город побледнел и исчез, осталось только тёмное ночное небо.
Кьюджел смотрел на ночь, горло у него сжималось от неведомой печали. К собственному удивлению, он обнаружил, что стоит на самом краю воды. Рядом стояли Гарстанг, Гасмайр и Субукул. Все смотрели друг на друга и молчали. Потом вернулись на берег и снова легли спать на песок.
На следующий день они почти не разговаривали и даже избегали друг друга: каждый хотел остаться наедине со своими мыслями. Время от времени то один, то другой с надеждой смотрел на юг, но никто не пытался уходить и даже не говорил об этом.
День проходил, и пилигримы оставались в полуоцепенении. Село солнце, наступила ночь, но никто не ложился спать.
Вскоре снова появился призрачный город, и сегодня там шёл праздник. В небе расцвели удивительно сложные фейерверки: копья, сети, звёздные взрывы красного, зеленого, синего, серебряного цветов. По променаду двигался парад, впереди призрачные девушки в радужной одежде, за ними призрачные музыканты в просторных красных и оранжевых одеяниях и призрачные акробаты. Часами звуки веселья плыли над водой; Кьюджел по колено погрузился в песок и смотрел, пока праздник не стих и город расплылся. Тогда он повернулся, и остальные поднялись за ним на берег.
На следующий день все ослабли от голода и жажды. Хриплым голосом Кьюджел сказал, что им нужно идти. Гарстанг кивнул и тоже хрипло добавил:
– К храму, к храму Гилфига!
Субукул кивнул. Щеки его некогда полного лица втянулись, глаза воспалились.
– Да, – просвистел он, – мы отдохнули. Нужно идти!
Гасмайр тупо кивнул:
– К храму!
Но никто не пошевелился. Кьюджел поднялся выше по берегу и сел в ожидании прихода ночи. Посмотрев вправо, он увидел человеческий скелет в той же позе, в какой сидел он сам. Вздрогнув, Кьюджел повернулся налево, там был второй скелет, этот от времени и непогоды превратился в груду костей.
Кьюджел встал и направился к остальным.
– Быстрее! – позвал он. – Пока у нас ещё остаются силы! На юг! Идёмте, пока мы не умерли, как те, чьи кости лежат там, вверху!
– Да, да, – пробормотал Гарстанг. – К храму. – Он с трудом встал. – Идёмте! – обратился он к остальным. – Мы идём на юг!
Субукул поднялся, но Гасмайр после нескольких попыток остался сидеть на песке.
– Я останусь, – сказал он. – Когда доберётесь до храма, замолвите за меня слово перед Гилфигом, объясните, что волшебное очарование лишило моё тело сил.
Гарстанг хотел остаться с ним и попытаться уговорить, но Кьюджел указал на заходящее солнце.
– Если мы дождёмся темноты, мы погибнем. Завтра у нас совсем не останется сил!
Субукул взял Гарстанга за руку.
– Мы должны уйти до наступления ночи.
Гарстанг в последний раз обратился к Гасмайру.
– Друг мой и сподвижник, наберись сил. Мы пришли вместе – от самой долины Фолгус, на плоту по Скамандеру и через эту ужасную пустыню. Неужели мы должны расстаться на самом пороге храма?
– Идём, к храму! – хрипел Кьюджел.
Но Гасмайр отвернулся. Кьюджел и Субукул увели Гарстанга, по его высохшим щекам бежали слезы; пошатываясь, они пошли на юг по берегу, отворачиваясь от спокойного моря.
Старое солнце село, отбрасывая веер цветов. На спокойном высоком небе желтовато-бронзового оттенка виднелись небольшие облачка. Снова появился город; никогда он не казался величественнее, когда его шпили уловили огни заката. По променаду шли юноши и девушки с цветами в волосах, иногда они останавливались и смотрели на троих идущих по песку. Закат потемнел, белые огни загорелись в городе, музыка поплыла над водой. Долгое время следовала она за тремя пилигримами и наконец стихла вдали. Пустое море расстилалось на запад, отражая последние отблески заката.
Примерно в это время пилигримы набрели на ручей с пресной водой, поблизости росли ягоды и дикие сливы. Здесь они провели ночь. Утром Кьюджел поймал рыбу и нескольких крабов на берегу. Подкрепившись, трое снова двинулись на юг, все время надеясь увидеть храм. Даже Кьюджел почти поверил в него, настолько неистовой была вера Гарстанга и Субукула. Но проходили дни, и Субукул начал отчаиваться, сомневаться в приказании Гилфига, сомневаться в добродетельности самого Гилфига.