Джек Вэнс – Глаза другого мира (страница 19)
Она проснулась от того, что он схватил её за горло. Она попыталась крикнуть, но он сжал ей горло.
– Это я, – прошипел он, – Кьюджел, твой муж! Вставай и иди за мной! Твой первый же звук будет последним!
В ужасе девушка повиновалась. По приказу Кьюджела она набросила на себя плащ и надела сандалии.
– Куда мы идём? – прошептала она дрожащим голосом.
– Неважно. Выбирайся – через окно. Ни звука!
Стоя снаружи в темноте, Марлинка бросила испуганный взгляд в сторону башни.
– А кто на страже? Кто охраняет Валл от Магнаца?
– Никто. Башня пуста!
Колени её задрожали; девушка опустилась на землю.
– Вставай! – приказал Кьюджел. – Нам нужно идти!
– Но никто не сторожит. Это делает недействительным заклинание, а Магнац поклялся отомстить, когда вахта кончится!
Кьюджел поднял девушку на ноги.
– Меня это не касается; я не признаю своей ответственности. Разве вы меня не одурачили, не принесли в жертву? Где мои подушки? Где прекрасная пища? А моя супруга – как насчёт неё?
Девушка плакала, а Кьюджел вёл её к причалу. Он подтянул рыбацкую лодку, приказал девушке войти в неё, бросил мешок с добычей.
Отвязав лодку, он сел за весла и поплыл по озеру. Марлинка была в ужасе.
– Нас затянут водовороты! Ты сошёл с ума?
– Вовсе нет. Я внимательно изучал водовороты и точно знаю расположение каждого.
Кьюджел двигался по озеру, считая каждый гребок и глядя на звезды.
– Двести шагов на восток… сто шагов на север… двести шагов снова на восток… пятьдесят шагов на юг…
Кьюджел грёб, а справа и слева от них бушевала вода. Но вот спустился туман, закрыл звезды, и Кьюджел вынужден был бросить якорь.
– Пока достаточно, – сказал он. – Мы теперь в безопасности, и нам многое нужно решить.
Девушка отпрянула в конец лодки. Кьюджел пробрался к ней.
– Я твой муж. Разве ты не рада, что мы наконец одни? Конечно, комната в гостинице была гораздо удобнее, но эта лодка тоже подойдёт.
– Нет, – плакал она. – Не трогай меня. Церемония делалась не всерьёз, это только уловка, чтобы заманить тебя в башню.
– На шестьдесят лет, пока я в отчаянии не зазвоню в гонг?
– Это не моя вина! Я виновата только в шутке! Но что станет с Валлом? Никто не сторожит, и заклинание разрушено!
– Тем хуже для бесчестных жителей Валла! Они потеряли свои сокровища, свою самую красивую девушку, а когда рассветёт, на них набросится Магнац.
Марлинка отчаянно крикнула, но её крик заглох в тумане.
– Никогда не произноси этого проклятого имени!
– А почему бы и нет? Я буду громко выкрикивать его. Я сообщу Магнацу, что действие заклинания кончилось, что он может идти на Валл и отомстить!
– Нет, не нужно!
– Тогда веди себя так, как мне нужно.
Плача, девушка повиновалась, и вскоре тусклый красный свет, пробившись сквозь туман, свидетельствовал о наступлении дня. Кьюджел встал, но туман по-прежнему не позволял видеть берега.
Прошёл ещё час; поднялось солнце. Скоро жители Валла обнаружат исчезновение Стражника и поднимут тревогу. Кьюджел рассмеялся; ветерок поднял туман, открыв ориентиры, которые он запомнил. Он прошёл на корму и стал поднимать якорь, но, к его раздражению, якорь застрял.
Он начал дёргать, и цепь слегка подалась. Кьюджел потянул изо всех сил. Снизу поднялся огромный пузырь.
– Водоворот! – в ужасе закричала Марлинка.
– Здесь нет никакого водоворота, – тяжело дыша, ответил Кьюджел и снова дёрнул. Цепь ослабла, и Кьюджел потянул за неё. Глядя вниз, он вдруг увидел огромное бледное лицо. Якорь застрял в ноздре. И в это время глаза открылись.
Кьюджел бросил цепь, схватился за весла и лихорадочно начал грести к южному берегу.
Из воды поднялась рука размером в дом. Марлинка закричала. Вода заволновалась, лодку подбросило и понесло к берегу, как щепку, и в центре озера сел Магнац.
Из посёлка послышались звуки гонга, отчаянный гром.
Магнац приподнялся на колени, вода и грязь лились с его огромного тела. Якорь, пронзивший его ноздрю, все ещё торчал из неё, и из раны лилась густая тёмная жидкость. Он поднял огромную руку и хлопнул по воде. Волна поглотила лодку, Кьюджел, девушка и мешок с сокровищами оказались в глубинах озера.
Кьюджел с трудом выбрался на поверхность. Магнац встал на ноги и смотрел в сторону Валла.
Кьюджел поплыл к берегу и выбрался на него. Марлинка утонула, её не было видно. А Магнац медленно побрёл по озеру к посёлку.
Кьюджел не стал ждать. Он повернулся и изо всех сил побежал в горы.
4. ВОЛШЕБНИК ФАРЕЗМ
Горы остались позади; тёмные ущелья, провалы, каменные вершины – все превратилось в тёмную полосу на севере. Некоторое время Кьюджел шёл по району круглых холмов, по цвету и текстуре напоминавших старое дерево, с растущими по их краям рощами сине-чёрных деревьев, потом напал на еле заметную тропу, которая с изгибами и пологими спусками уходила на юг и вывела его наконец на обширную мрачную равнину. В полумиле справа вздымалась линия высоких утёсов, которые сразу привлекли его внимание, вызвав болезненное deja vu [уже пережитое. Ошибочное воспроизведение в памяти; кажется, что переживаемое теперь в прошлом уже когда-то было (фр.) ]. – Он смотрел в недоумении. Когда-то в прошлом он видел эти утёсы: как? когда? Память не давала ответа.
Он сел на поросший лишайниками камень, чтобы передохнуть, но Фрикс чувствовал нетерпение и причинял стимулирующую боль. Кьюджел вскочил на ноги, застонал от усталости и потряс кулаком в южную сторону – предполагаемое направление Олмери.
– Юкуну, Юкуну! Если я заплачу хотя бы десятую часть твоей вины, мир сочтёт меня жестоким!
Он пошёл по тропе вдоль утёсов, вызвавших у него такое болезненное, но невозможное воспоминание. Внизу расстилалась равнина, заполняя три четверти горизонта цветами, похожими на поросший лишайником камень, который только что покинул Кьюджел: чёрные полосы лесистой местности; серая крошка – ущелье, заполненное обломками; неразличимые пятна серо-зеленого, серо-коричневого; свинцовый блеск двух больших рек, исчезающий в дымке на расстоянии.
От короткого отдыха суставы Кьюджела только онемели; он хромал, сумка натирала бок. Ещё более угнетающим становился голод, рвущий желудок. Ещё одна зарубка против Юкуну! Правда, Смеющийся Волшебник снабдил его амулетом, превращающим обычно несъедобные вещества: стекло, дерево, рог, волосы, перегной и подобное в съедобную пасту. К несчастью – или в этом тоже проявлялся саркастический юмор Юкуну, – паста сохраняла вкус исходного вещества и за время перехода через горы лучшее, что попробовал Кьюджел, были некоторые съедобные растения и орехи; в одном случае, когда больше ничего не нашлось, ему даже пришлось довольствоваться отбросами, обнаруженными в пещере бородатого фавна. Кьюджел ел очень мало; его длинное стройное тело стало худым и тощим; скулы торчали, как жабры; чёрные брови, некогда изгибавшиеся так весело, теперь стали плоскими и унылыми. Да, за многое придётся ответить Юкуну! И Кьюджел на ходу обычно обдумывал, какой должна быть его месть, если он найдёт обратный путь в Олмери.
Тропа свернула на плоскую каменную плиту, в которой ветер вырезал тысячи гротескных фигур. Обозревая их, Кьюджел подумал, что они слишком правильные, остановился и задумчиво потёр подбородок. Рисунок казался таким тонким, что Кьюджел даже подумал, не иллюзия ли это его мозга. Придвинувшись ближе, он рассмотрел более мелкие детали: изгибы, шпили, волюты, диски, седла, неправильные сферы; скручивания и сгибания, веретёна, кардиоиды, копьевидные башенки – сложнейшая система изображений, которую вряд ли можно отнести к игре стихий. Кьюджел нахмурился в замешательстве, неспособный понять причину такое грандиозного предприятия.
Он пошёл дальше и вскоре услышал голоса и звон инструментов. Он застыл на месте, осторожно прислушался, потом снова пошёл и увидел группу примерно в пятьдесят человек, которые сильно разнились ростом: от трех дюймов до более двенадцати футов. Кьюджел осторожно подошёл, но рабочие, бросив на него взгляд, больше не обращали внимания, продолжая рубить, тесать, скрести, царапать, шлифовать, зондировать и полировать с величайшей тщательностью.
Кьюджел смотрел несколько минут, потом подошёл к надсмотрщику, человеку ростом в три фута, который стоял на помосте, сверяясь с расстеленным перед ним чертежом, сравнивая с ним проделанную работу при помощи сложного приспособления. Казалось, он все видит одновременно, выкрикивает инструкции, бранится, увещевает допустивших ошибки, инструктирует новичков в использовании инструментов. Чтобы подчеркнуть свои замечания, он пользовался удивительным гибким указательным пальцем, который вытягивался на тридцать футов, чтобы постучать по поверхности скалы, быстро начертить диаграмму и так же быстро втянуться.
Десятник сделал один-два шага назад, на время удовлетворённый ходом работ, и Кьюджел обратился к нему:
– Что за замысловатую работу вы выполняете?
– Нашу работу ты видишь, – пронзительным голосом ответил десятник. – Из скалы мы высекаем фигуры в соответствии с требованиями колдуна Фарезма… Эй! Эй! – крик был адресован человеку выше Кьюджела на три фута, который бил по скале заострённой кувалдой. – Ты слишком самоуверен! – Палец выбросился вперёд. – Осторожней с этой щелью; смотри: тут скала легко раскалывается. Сюда наносишь удар шестой интенсивности по вертикали с полусжатием; а в этот пункт удар четвёртой интенсивности на уровне паха; потом воспользуйся лентой четвертного размера и устрани поворот.