Джек Вэнс – Глаза чужого мира (страница 130)
Пульсифер ответил отрицательно, и Кугель вытащил из кармана карты.
— Смотри внимательно! Я раздаю каждому из нас по четыре карты, которые мы не должны показывать друг другу. — Кугель объяснил правила игры. — Мы обязательно играем на золотые монеты или что-то подобное, чтобы игра была интересной. Поэтому я ставлю пять терциев, и ты должен поставить столько же.
— Вон в тех двух мешках — золото Фампоуна, или, что в равной степени правомерно, мое золото, поскольку я — неотъемлемый придаток к этой огромной туше. Вынь оттуда столько золота, сколько соответствует твоим пяти терциям.
Игра началась. Пульсифер, к своему огромному удовольствию, выиграл первый кон, затем проиграл следующий, что заставило его разразиться потоком плаксивых жалоб, потом он выиграл снова и снова, и так до тех пор, пока Кугель не объявил, что у него больше не осталось денег.
— Ты умный и искусный игрок, помериться с тобой силами — большое удовольствие! И все же я думаю, что смог бы побить тебя, если бы у меня были деньги, которые я оста вил наверху, в храме.
Пульсифер, несколько запыхавшийся и страшно гордый своей победой, с насмешкой отнесся к словам Кугеля.
— Я думаю, что чересчур умен для тебя! Вот, забери свои терции, и сыграем еще раз.
— Нет, это нечестно! Я слишком горд, чтобы принять твои деньги. Позволь мне предложить другое решение. Наверху, в храме, остался мой мешок с терциями и еще один мешок, с леденцами. Возможно, ты захочешь подкрепиться, когда мы продолжим игру. Давай пойдем туда и принесем их, а потом я докажу тебе, что твои выигрыши были случайными!
Пульсифер высунулся как можно дальше, чтобы взглянуть на лицо Фампоуна.
— Кажется, вполне спокоен, хотя в животе у него бурчит от голода.
— Он спит так же крепко, как и всегда, — заверил Кугель. — Нам надо спешить. Если он проснется, нам придется закончить игру.
Пульсифер заколебался.
— А что будет с золотом Фампоуна? Не можем же мы бросить его здесь без присмотра!
— Мы возьмем его с собой и глаз с него не спустим.
— Замечательно, ставь его сюда, на помост.
— Вот так, я готов. А как мы поднимемся наверх?
— Просто нажми вон ту серую кнопку рядом с ручкой кресла, только, пожалуйста, без лишнего шума. Фампоун вполне может впасть в ярость, если проснется в незнакомой обстановке.
— Да он никогда не спал более безмятежно! Поднимаемся!
Кугель нажал кнопку, помост задрожал, заскрипел и поплыл вверх по темной шахте, открывшейся перед ним. Чуть погодя они прорвались через клапан сдерживающего вещества, который Кугелю пришлось преодолеть, когда он скатывался вниз по желобу. Через некоторое время в шахту просочился проблеск красного света, и в следующий миг помост остановился вровень с алтарем в храме Фампоуна.
— Так, а теперь мне нужно найти мешок с деньгами, — сказал Кугель. — Только где же я его оставил? Думаю, как раз вон там. Смотри! Через эти арки можно разглядеть главную площадь Лумарта, а это — добрый народ, занятый своими обычными делами. Что ты обо всем этом думаешь?
— Очень интересно, хотя мне и не приходилось видеть такие огромные пространства. На самом деле у меня почти кружится голова. А откуда идет этот мерзкий красный свет?
— Это свет нашего дряхлого солнца, которое сейчас как раз заходит.
— Оно мне не нравится. Пожалуйста, поскорее заканчивай со своими делами, мне что-то не по себе.
— Я поспешу, — заверил его Кугель.
Солнце, опускаясь к горизонту, послало сквозь открытую дверь прощальный луч, ярким бликом заигравший на алтаре. Кугель подскочил к креслу Фампоуна, сорвал две ставни, прикрывавшие глаза великана, и молочно-белые шары глаз его заблестели в солнечном свете. Еще миг Фампоун был спокоен, затем его мышцы взбугрились, ноги задергались, рот широко распахнулся, и демон разразился оглушительными воплями, отчего Пульсифер вылетел вперед и заколыхался, точно флаг на ветру. Фампоун ринулся прочь с алтаря, завалился и принялся кататься по полу храма, ни на минуту не прекращая своих жутких криков. Затем он поднялся и, топоча по каменному полу огромными ножищами, заметался по залу, пока не проломил каменные стены с такой легкостью, словно они были из бумаги. Добрый народ на площади застыл в оцепенении.
Кугель, прихватив оба мешка с золотом, через боковую дверь вышел из храма. Он немного посмотрел, как Фампоун носится по площади, крича и закрываясь от солнца. Пульсифер, отчаянно вцепившийся в его клыки, пытался управлять взбесившимся демоном, но тот, не обращая внимания на препятствия, несся по городу на восток, вытаптывая деревья и прорываясь сквозь дома, как будто их и не было вовсе.
Кугель проворно направился к реке Иск и отыскал там пристань. Он выбрал ялик подходящих размеров, на котором были установлены мачта, парус и весла, и приготовился забраться в него, когда увидел, что по реке к пристани плывет лодка. Полный мужчина в изорванной одежде яростно работал веслами. Кугель отвернулся, пытаясь изобразить не более чем случайный интерес, чтобы без помех и не привлекая к себе лишнего внимания сесть в ялик.
Лодка причалила к пристани, гребец начал подниматься по лестнице. Кугель продолжал смотреть на воду, притворяясь полностью безразличным ко всему, кроме вида на реку. Мужчина, задыхаясь и хрипя, внезапно остановился. Кугель ощутил на себе его пристальный взгляд и, обернувшись, обнаружил, что смотрит в налитое кровью лицо Хуруски, запретителя Гундара, почти до неузнаваемости обезображенное укусами насекомых, которым Хуруска подвергся, пока плыл мимо топи Лалло. Хуруска долгим тяжелым взглядом уставился на Кугеля.
— Какая приятная встреча! — хрипло прорычал он. — А я боялся, что мы больше никогда не увидимся! Что в этих кожаных мешках? — Он вырвал сумку из рук Кугеля. — Судя по весу, золото. Твое пророчество целиком и полностью подтвердилось. Сначала почести и долгое путешествие по воде, а теперь богатство и месть! Готовься к смерти!
— Минуточку! — воскликнул Кугель. — Ты забыл как следует привязать лодку! Такое поведение противоречит правилам общественного порядка!
Хуруска обернулся, чтобы посмотреть, и Кугель спихнул его с причала в воду.
Ругаясь и неистовствуя, Хуруска поплыл к берегу, в то время как Кугель отчаянно пытался распутать узлы на швартовочном тросе ялика. Наконец веревка поддалась; Кугель подтянул ялик ближе, но в эту минуту на причале показался изготовившийся к бою, точно бык, Хуруска. Кугелю не оставалось ничего другого, как бросить мешок с золотом, прыгнуть в ялик, оттолкнуться от берега и налечь на весла, оставив Хуруску в ярости потрясать кулаками на берегу.
Кугель печально поднял парус, ветер понес его вниз по реке, вдоль излучины. Последнее, что в угасающем свете дня увидел Кугель, оглянувшись назад, на Лумарт, были низкие блестящие купола храмов пяти демонов и темный силуэт Хуруски, стоящего на причале. Издалека все еще доносились яростные вопли Фампоуна, время от времени перемежаемые грохотом падающих стен.
Глава вторая
МЕШОК СНОВ
Река Иск, за Лумартом, петляя по равнине Красных Цветов, струила свои воды к югу. Семь безмятежных дней плыл Кугель в своем ялике по полноводной реке, останавливаясь на ночь на том или ином прибрежном постоялом дворе. На седьмой день река повернула на запад и, все так же причудливо петляя, по плесам потекла через край скалистых пиков и лесистых холмов, носивший название Чейм-Пурпур. Ветер дул непредсказуемыми порывами, и Кугель, спустив парус, отдался на волю течения, лишь время от времени выравнивая суденышко несколькими ударами весел.
Равнинные деревеньки остались позади, местность была необитаемой. Глядя на разрушенные надгробия, тянущиеся вдоль берега, кипарисовые и тисовые рощи, а также слыша тихие разговоры, доносившиеся до него по ночам, Кугель благодарил судьбу за то, что путешествует на лодке, а не пешком, и, благополучно миновав Чейм-Пурпур, вздохнул с огромным облегчением.
У городка Трун река впадала в Тсомбольское болото, и Кугель продал свой ялик за десять терциев. Чтобы поправить дела, он нанялся в подручные к городскому мяснику и вынужден был выполнять самые неприятные работы, присущие этому ремеслу. Плата, впрочем, была достойной, и Кугель, скрепя сердце, исполнял свои малопочтенные обязанности. Он так усердно работал, что его пригласили на подготовку пира, который устраивали в честь важного религиозного праздника.
По недосмотру или же под давлением обстоятельств Кугель пустил на свое фирменное рагу двух священных быков. В самый разгар торжественного обеда ошибка вскрылась, и Кугелю в спешке пришлось покинуть город, поскольку над его головой опять сгустились тучи. Он провел ночь, спрятавшись на бойне, чтобы избежать впавшей в неистовство толпы, а на следующее утро пустился в путь по Тсомбольскому болоту со всей скоростью, на которую был способен.
Дорога петляла, огибая топкие места и стоячие пруды и повторяя изгибы древнего тракта, что удлиняло путь вдвое. Северный ветер разогнал все облака, пейзаж, представший глазам Кугеля, отличался замечательной ясностью. Тот, однако, созерцал открывающиеся ему виды без особого удовольствия, в особенности когда заметил впереди парящего в воздухе пельграна. День шел своим чередом, ветер утих, и на болоте воцарилась неестественная тишина. Из-за кочек, обращаясь к Кугелю, нежными и печальными девичьими голосами кричали кикиморы: