Джек Вэнс – Глаза чужого мира (страница 118)
Вармус вновь выставил вино, правда, менее щедро, чем накануне.
После ужина он обратился к обществу:
— Как вам известно, мы сделали крюк, который не должен причинить неудобств или задержать нас в пути. Однако сейчас мы путешествуем по Илдишской пустоши, которая мне незнакома. Я считаю себя обязанным принять особые меры безопасности. Вы заметите нашу защитную изгородь, которая призвана отпугивать незваных гостей.
— А вдруг они запрыгнут на изгородь? — не удержался от шутливого замечания Иванелло.
Вармус не обратил на него никакого внимания.
— Изгородь опасна! Не приближайтесь к ней. Доктор Лаланк, как можно доходчивее объясните ситуацию вашим подопечным.
— Я это сделаю.
— Илдишская пустошь — дикое место. Мы можем столкнуться с кочевниками за Карстом или даже с самим Эрмом Великим. Этот народ, люди и полулюди, совершенно непредсказуем. Поэтому я устанавливаю постоянное дежурство. Кугель, который путешествует на «Аввентуре» и живет на носу, будет главным дозорным. Он проницателен, остроглаз и подозрителен, кроме того, ничем не занят. Я стану караулить со своего места в головном экипаже, а Славой из последней повозки будет нашим арьергардом. Но именно в Кугеле, на которого возложен обзор равнины, мы будем искать защиту. Это все, что я хотел вам сказать. Можете продолжать веселиться.
Клиссум прочистил горло и вышел вперед, но, прежде чем он успел продекламировать хотя бы слог, Иванелло взял лютню и, с силой ударяя по струнам, запел довольно скабрезную балладу. Клиссум так и остался стоять с застывшей страдальческой улыбкой, затем повернулся и пошел на свое место.
Поднялся северный ветер, раздувавший пламя и вздымавший клубы дыма. Иванелло беспечно выругался. Он отложил лютню и принялся играть с мимами, которые, как и прежде, были буквально загипнотизированы музыкой. Сегодня он еще больше осмелел в своих ласках, но не встретил никакого сопротивления, пока поровну распределял ухаживания между всеми тремя.
Кугель смотрел на это с явным неодобрением.
— Иванелло совращает ваших подопечных, — проворчал он доктору.
— Вполне возможно, что его намерения именно таковы, — согласился доктор Лаланк.
— И вас это не заботит?
— Нисколько.
Клиссум снова вышел вперед и, держа перед собой свиток с рукописью, с улыбкой обвел попутчиков взглядом. Иванелло, отклонившись назад в объятия Саш, с Рлайс, прижавшейся к нему с одного бока, и Сказьей — с другого, взялся за лютню и извлек из нее несколько заунывных аккордов.
Клиссум, казалось, чуть было не разразился гневными жалобами, но тут ветер швырнул клуб дыма прямо ему в лицо, и он, кашляя, удалился. Иванелло, усевшись так, чтобы его каштановые кудри ярко блестели в свете костра, улыбнулся и заиграл на лютне глиссандос. Эрмолде подошла, сгорая от возмущения, и презрительно посмотрела на Иванелло.
— Клиссум намеревается прочитать одну из своих од. Предлагаю вам отложить свою лютню и послушать.
— С удовольствием, — ответил Иванелло.
Мимы вскочили на ноги и за спиной стали передразнивать походку Эрмолде, раздувая щеки, растопыривая локти, выпячивая вперед животы, высоко задирая колени. Эрмолде, почувствовав что-то неладное, обернулась, и мимы, пританцовывая, отошли от нее, чтобы тут же закружиться в неистовом танце, прежде чем снова сесть на землю рядом с Иванелло.
Эрмолде с застывшей улыбкой на лице удалилась и принялась шушукаться с Клиссумом. Оба время от времени кидали косые взгляды в сторону Иванелло, который, отложив лютню, дал себе полную волю и начал бесстыдно ласкать мимов. Вместо того чтобы возмутиться таким обращением, три красотки прижались к нему еще ближе. Иванелло наклонил голову и поцеловал Рлайс прямо в губы, Саш и Сказья тоже немедленно подставили личики.
Кугель передернулся от отвращения.
— Этот хлыщ невыносим!
Доктор Лаланк покачал головой.
— Откровенно говоря, я поражен их уступчивостью. Они ни разу не позволили мне дотронуться до них. Кстати, вижу, что Вармус начал тревожиться, вечер подходит к концу.
Вармус стоял, вслушиваясь в ночную тьму. Он проверил защитную изгородь, затем обратился к путешественникам:
— Не теряйте бдительности! Не ходите во сне! Не назначайте свиданий в лесу! Я иду спать и предлагаю всем последовать моему примеру, поскольку завтра нам предстоит тяжелый день и большое расстояние по Илдишской пустоши.
Но Клиссум не пожелал оставаться в тени. Собрав все свое достоинство, он выступил вперед.
— Я слышал несколько просьб почитать мои сочинения. И вот спешу исполнить.
Эрмолде захлопала в ладоши, но большая часть компании отправилась спать. Клиссум прикусил губу, скрывая досаду.
— Сейчас я прочту тринадцатую оду, озаглавленную «Страждущие — столпы души моей».
Он принял подходящую позу, но тут налетел бешеный порыв ветра, заставивший пламя вспыхнуть и затрепетать. Дым окутал все плотными клубами, и те, кто еще оставался у костра, поспешили уйти. Клиссум в отчаянии воздел руки к небу и удалился со сцены.
Кугель провел бессонную ночь. Несколько раз до него доносился далекий заунывный крик, а однажды он расслышал в лесу улюлюкающую перекличку. Вармус поднял караван в ранний час, когда предрассветные облака еще отливали пурпуром. Стюард Порриг подал на завтрак чай, лепешки и аппетитные рубленые котлеты из моллюсков, ячменя, кангрла и щитолистника. Ниссифер, по своему обыкновению, не вышла к завтраку, но этим утром нигде не было видно и Иванелло.
Порриг окликнул Вармуса, предложив тому найти Иванелло и позвать его на корабль завтракать, но осмотр лагеря ничего не дал. Пожитки Иванелло остались на своих местах; казалось, не пропало ничего, кроме самого Иванелло.
Вармус, сидя за столом, затеял нудное расследование, но никто не мог ничего сказать. Вармус изучил землю рядом с защитной изгородью, но не обнаружил никаких следов вторжения.
— По всем признакам, Иванелло растворился в воздухе. Я не обнаружил никаких следов преступления и все же не могу поверить, будто он исчез по своей юле. Единственным объяснением может служить губительное волшебство. По правде говоря, у меня нет лучшего объяснения. Если у кого-то имеются какие-либо мысли или хотя бы подозрения, пожалуйста, сообщите о них мне. А для нас не имеет никакого смысла оставаться здесь. Мы должны придерживаться графика, и караван сейчас отправится в путь. Возницы, поднимайте фарлоков! Кугель, займи свой пост на носу! — держал речь Вармус.
Караван тронулся в путь по Илдишской пустоши, а судьба Иванелло так и осталась загадкой. Дорога, почти тропинка, вела на север до развилки, а там караван свернул на восток и направился мимо холмов, простирающихся, насколько хватало глаз. Местность была унылой и засушливой, путникам лишь изредка встречались то несколько чахлых гонговых деревьев, то одинокая кактусовая рощица, то печальный дендрон, черный, пурпурный или красный.
— Кугель, ты внимательно следишь? — крикнул в разгар утра Вармус наверх.
Кугель взглянул через планшир вниз.
— Я мог бы следить гораздо лучше, если бы знал, за чем слежу.
— Ты высматриваешь кочевников, особенно затаившихся в засаде.
Кугель оглядел окрестности.
— Я не вижу никого, кто подошел бы под твое описание, — только холмы и пустошь, хотя далеко впереди различаю темную линию леса. Впрочем, возможно, это всего лишь река, окаймленная деревьями.
— Отлично, Кугель. Держи ухо востро.
День шел своим чередом, линия темных деревьев, казалось, все время отступала вдаль, и на закате пришлось разбить лагерь прямо на песке, под открытым небом.
Как обычно, разожгли костер, но исчезновение Иванелло камнем лежало у всех на душе, и, несмотря на то, что Вармус опять выставил вино, ужин прошел в подавленном настроении и даже разговоры велись вполголоса. Как и прежде, Вармус установил защитную изгородь. Он снова обратился к путешественникам:
— Загадка так и осталась нераскрытой. Поскольку у нас нет ключа к разгадке, я призываю всех к предельной осторожности. Разумеется, ни в коем случае не приближайтесь к защитной изгороди!
Ночь миновала без происшествий. Утром караван в положенное время тронулся в путь. Кугель опять нес вахту. С течением времени местность стала менее засушливой. Теперь можно было различить, что дальние деревья росли вдоль реки, которая струилась по склону холма и текла через пустошь.
Достигнув берега, дорога резко поворачивала на юг и шла до пятиарочного каменного моста. Вармус объявил привал, чтобы возницы могли напоить своих фарлоков. Кугель приказал веревке укоротиться и таким образом приземлил «Аввентуру». Привилегированные пассажиры спустились на землю и принялись бродить туда-сюда, разминая ноги.
У входа на мост стоял памятник десяти футов высотой, поддерживавший бронзовую табличку, чтобы ее заметили проходящие по мосту. Кугель не смог разобрать письмена. Гольф Раби приблизил длинный нос почти к самой табличке, затем пожал плечами и отвернулся. Доктор Лаланк, однако, объявил, что текст на одном из диалектов сарсунианского. Диалект этот был очень распространен в Девятнадцатую эру, в общеупотребительных терминах — четыре тысячи лет назад.
— Текст безоговорочно официальный, — сказал доктор Лаланк. — Он гласит: «Путники! Точно посуху, переходите вы ревущий поток реки Сайк. Не забывайте, что обязаны вы этим милости Хейве, лорда-правителя Харада и защитника Вселенной».