Джек Уильямсон – Золотая кровь (страница 2)

Прайс только успел поразиться, почему Гарт не оставил на борту даже часовых, когда шхуна внезапно вздрогнула. Над морем прокатилось глухое эхо взрыва. Желтый дым пополз из иллюминаторов и люков.

Медленно, но решительно «Иньес» наклонилась на борт, задрала в воздух черный нос и кормой вперед ушла под воду.

– В пустыне этот корабль нам не понадобится, – прогремел голос Гарта. – Мне бы не хотелось, чтобы кто-то вздумал с полпути вернуться. Не печалься, де Кастро. Когда мы найдем золото, ты, если захочешь, купишь себе океанский лайнер!

Глава вторая

Желтый клинок

Якоб Гарт вышел на Прайса Дюрана три месяца назад в одном из баров Порт-Саида. Прайс тогда увидел перед собой высокого мужчину, толстого, с обрюзгшим бледным лицом, покрытым щетинистой рыжей бородой. Некогда белый костюм незнакомца был грязен и мокр от пота, а солнцезащитный шлем на голове потрепан и обшарпан.

Но как ни странно, под жиром скрывались крепкие мускулы, а глаза были жесткими и холодными – глаза человека, привыкшего командовать. Рукопожатие Гарта оказалось исключительно крепким.

– Дюран, не так ли? – гулко приветствовал он Прайса, испытующим взглядом окидывая рослого рыжеволосого американца.

Прайс молча кивнул.

– Насколько я понимаю, вас можно назвать солдатом удачи?

– Пожалуй, – признал Прайс – Я действительно отличаюсь некоторой склонностью к приключениям.

– У меня есть нечто, что могло бы вас заинтересовать.

– В самом деле?

– Вы, наверно, слышали легенду об Энзе? Я не имею в виду деревню Энз в Северной Аравии; я говорю об Энзе – древнем городе, лежащем в забытом оазисе за хребтом Джабаль-Херб.

– Я знаком с преданиями арабских народов. Слышал и об Энзе, и о Мэгаинме, и о других затерянных в пустынях мифических городах. Современные сказки «Тысячи и одной ночи»!

– Не совсем так, мистер Дюран. – Гарт понизил голос. – В рассказах бедуинов об Энзе, как бы дико они ни звучали, есть доля истины. Обычно так с мифами и бывает. Даже у сказок «Тысячи и одной ночи», о которых вы упомянули, и то корни лежат в реальных исторических фактах. Но у меня есть нечто получше слухов. Если бы вы согласились пройти ко мне на шхуну, я бы мог изложить вам все подробнее. «Иньес» стоит во внешней бухте, возле волнореза.

– А почему не здесь? – спросил Прайс, указывая на столик в углу.

– Я кое-что вам покажу. Нечто, подтверждающее мои слова. Ну… и мне не хотелось бы, чтобы тому были свидетели.

Прайс не впервые слышал и об «Иньес», и о ее капитане-азиате. Пока еще никто ничего хорошего о них не говорил. С другой стороны, сейчас Прайса одолевала тоска. Ему все надоело, и маленькое приключение выглядело довольно заманчиво.

Поэтому он кивнул.

Изобразив на изъеденном оспой лице кривую и предупредительную улыбку, Жоао де Кастро приветствовал гостя на борту шхуны. Раскосые черные глаза на миг обратились к Якобу Гарту, словно за указаниями. Но тот, небрежно оттолкнув капитана в сторону, уже вел американца в расположенную посреди судна каюту.

Заперев за собой дверь, он повернулся к Прайсу:

– Надеюсь, вы обещаете никому не рассказывать о том, что сегодня узнаете. Это если вы не примете моего предложения.

– Хорошо.

Гарт испытующе поглядел на Прайса и кивнул:

– Я вам верю.

Усадив гостя за стол, Гарт достал бутылку виски и пару стаканов. Но Прайс от выпивки отказался. Тогда Гарт сразу перешел к делу:

– Давайте для начала вы расскажете мне все, что вам известно об Энзе.

– Ну, вообще-то ничего особенного. Только то, что знают все. Когда-то давно на месте пустыни будто бы лежали плодородные земли и располагался город Энз, подчинивший себе весь район Руб-эль-Хали… Потом, около тысячи лет назад, пески якобы наглухо отрезали Энз от мира.

Вполне в духе местных преданий. Особенно учитывая горячее воображение арабов и тот факт, что Южная Аравия, наверно, самое неизученное место на нашей планете, – конечно, если не считать полярных областей.

Якоб Гарт кивнул.

– Эта легенда, – медленно начал он, – как вы ее изложили, недалека от истины. Энз действительно существует. И он все еще населен… во всяком случае, населен спрятанный посреди пустыни оазис. Энз действительно самый богатый город на земле. Добычи в нем хватит на целую армию.

– Мне уже доводилось слышать заявления подобного рода, – улыбнулся Прайс. – Вы что, знаете это наверняка?

– Судите сами. Вот уже двадцать лет, с момента окончания войны, я исследую окраины Руб-эль-Хали. Я жил с бедуинами, собрал тысячи легенд… Почти все они представляют собой искаженные версии истории Энза. И, Дюран, мне удалось добраться до самого Джабаль-Херба.

Это утверждение заставило Прайса взглянуть на своего собеседника с невольным уважением. Горы Джабаль-Херб считались столь же мифическими, как и сам Энз. Если Якоб Гарт видел их собственными глазами, значит, не такой уж он жирный, неповоротливый толстячок, каким казался с первого взгляда.

– Со мной шли еще пятеро, – между тем продолжал Гарт. – И у всех нас были ружья. Но мы не смогли пройти Джабаль-Херб. Дело в том, что эти горы охраняются! Мне кажется, жителям Энза известно о нашем мире куда больше, чем нам о них. И они не больно-то рвутся устанавливать с нами контакт.

Да, у нас были ружья. Но их вооружение, как ни парадоксально, оказалось не хуже. Пять отважных парней вечным сном уснули в Джабаль-Хербе, только мне одному удалось унести оттуда ноги. Однако ушел я не с пустыми руками… То самое подтверждение, о котором я говорил.

Двигаясь с грацией, неожиданной для его массивного тела, Гарт подошел к сундуку и вынул оттуда свиток – длинный, узкий рулон выделанной кожи, сухой и потрескавшейся.

– Немного выцвело, но прочесть еще можно, – сказал Гарт, указывая на покрывающие свиток письмена. – Вы читаете по-испански?

– Немного.

– Это чистое кастильское наречие.

Прайс осторожно развернул свиток.

Рукопись представляла из себя автобиографию некоего Фернандо Хесуса де Куадра-и-Варгас. Родившийся в Севилье в 1480 году, Фернандо в возрасте двадцати двух лет был вынужден – по необъясненной причине – бежать в Португалию. Завербовавшись в военно-морской флот короля Мануэля, он участвовал в португальской экспедиции Альфонса де Альбукерка – той самой, что в 1508 году захватила побережье Аравии. Здесь у автора манускрипта вновь возникли какие-то проблемы, о причинах которых не говорилось. В общем, дезертировав из португальского флота, он незамедлительно попал в плен к арабам.

Через несколько лет, сбежав от своих хозяев и не рискуя сунуться в португальские поселения, Варгас решил на украденном верблюде пересечь Аравию, рассчитывая в конце концов добраться до родной Испании.

«Великие тяготы выпали на мою долю, – писал он, – ибо не хватало мне воды в этой земле язычников, не знающих ни Истинного Господа нашего, ни даже пророка неверных. Много недель я не пил ничего, кроме молока моей верблюдицы, питавшейся колючками жестокой пустыни. А потом я попал в край горячего песка, и верблюдица моя испустила дух за недостатком корма. Я отправился дальше пешком и милостью Пречистой Девы Марии добрался до Золотой Земли.

Я нашел убежище в городе, окруженном пальмовыми кущами. Люди тут называли себя «Бени-Энз», и пребывали они в самом отвратительном идолопоклонничестве. Бени-Энз поклонялись богам из живого золота, обитавшим на горе возле их города в золотом доме.

Эти золотые существа рабом взяли меня к себе на гору, и там мне довелось лицезреть самих идолов, являвших собой золотого тигра и громадного змея. Совершенно живых, хотя и из желтого металла. Золотой мужчина, жрец змея, допросил меня, а потом вырвал мне язык.

Три года провел я в рабстве внутри горы, а затем милостью Божьей бежал, убив стражника его же собственным золотым мечом. Меч этот и сейчас со мной. На посланном Пресвятой Девой верблюде я пустился в сторону моря, по тропе, обозначенной человеческими черепами.

И вновь жажда преследовала меня по пятам. Жажда и жестокая сила золотых богов. Мой верблюд мертв, сам я калека и уже никогда не покину этих гор, где мне посчастливилось найти источник. Мне суждено умереть в этой пещере, и я молю Господа, чтобы карающий меч поскорее обрушился на те Золотые Земли, дабы навсегда очистить их от мерзкого идолопоклонничества и зла».

Прайс сидел и глядел на сухой, потрескавшийся пергамент. Он пытался воображением дорисовать то отчаянное путешествие, о котором рассказывал манускрипт. Варгас, похоже, был крутым парнем. Пережить такое, потом выделать верблюжью кожу, приготовить чернила и записать воспоминания – и все это сознавая неминуемость своей смерти!..

– Ну и что вы думаете? – нарушил тишину голос Гарта.

– Любопытно. Весьма. Но, возможно, это подделка. Старый пергамент не такая уж и редкость.

– Я нашел его возле человеческого скелета. В пещере в Джабаль-Хербе.

– От этого мои сомнения не становятся меньше.

– Тогда, может, вот что поможет, – усмехнулся Гарт, снова запуская руку в сундук. – Это подделать было бы не так-то просто.

Он вынул изогнутый желтый клинок, чудесно переливающийся в полутемной каюте. Золотой ятаган!

– Посмотрите! – прогрохотал Гарт, и голос его зачаровывал и ослеплял. – Золото! Чистое золото! И закаленное, как лучшая сталь!

Он взмахнул клинком, со свистом разрезав воздух, и передал ятаган Прайсу.

Странное это было оружие, с тяжелым обоюдоострым клинком, острым как бритва. Прайс потрогал его пальцем. Такого острия золото иметь не могло. И известные Прайсу золотые сплавы тоже. Рукоятка представляла собой цельную змею из мягкого золота, держащую в зубастой пасти кроваво-красный рубин.