Джек Уильямсон – Зеленая девушка (страница 32)

Я взглянул на Эрика и Шаросон. Горе и изумлённый ужас были в синих глазах девушки. Но Эрик сумел улыбнуться ей, несмотря на то, что и он выглядел довольно бледным и потрясённым. Я уверен, это известие не стало для него очень большим сюрпризом, как и для меня. Мы опасались чего-то подобного.

Теперь я понял настоящую причину нашей слабости и болезненности мускулов, нашего лихорадочного состояния, головокружения и постоянной головной боли, пятен ожогов на наших телах и медленное изнурение. Это не был, как думала Шаросон, эффект от нашего краткого периода невидимости. Это была всепобеждающая мощь итлана — излучения без конца пронзающего наши тела.

Итлан медленно убивал нас, и не было выхода, кроме как вернуться под защитный покров земной атмосферы, где не может жить Шаросон!

— Обращение к закону не может дать этим троим ничего хорошего, не может принести им счастья. Достаточно того, что они столкнулись с преградой в лице законов природы, нет необходимости препятствовать им законом человека. Им нужна наша помощь, а не утяжеление невзгоды, против которой нужно бороться… Вот в чем истинное правосудие Девяти — с которым, к сожалению, не согласны одетые в белое: Шаросон должна быть освобождена, и эти люди с ней. Им должно быть выдано разрешение покинуть Йосанду, если они захотят, и решать их грандиозную проблему наилучшим способом, какой они сумеют найти.

Меня переполняла огромная благодарность и безмерное преклонение перед мужеством и великодушием Люроса. Я обернулся взглянуть на Эрика и Шаросон. Они смотрели друг на друга, их лица просветлели от огромной радости. Потом они с благодарностью посмотрели на Люроса. Но изумление и гнев были написаны на лицах восьми, одетых в белое, так же как и на одетых в чёрное последователей Керака, которые нас охраняли.

Керак ринулся вперёд, его жёсткое лицо почернело от гнева. Его мысленные импульсы взорвались потоком злобы:

— Настало время для перемен в Девяти. Будет ли Йосанда управляться боготворимым сентиментальным глупцом? Будет ли правосудие отставлено в сторону и закон безнаказанно попираться? Вы, в белом, кто может избрать или изгнать своего предводителя, вы совсем бесхребетные? Вы слабаки, чтобы вами, как детьми, правила глупость маразматика? Неужели вы не можете выбрать мужчину, чтобы управлял Йосандой?

Я с трудом понимал серьёзность происходящего. Я видел, что Люрос уставился на Керака одновременно со строгостью и с сожалением. Я наблюдал, как восемь в белом подчиняются Кераку, поначалу с изумлением, затем с явным одобрением.

Затем восемь внезапно вскинули свои жезлы из молочных кристаллов. Люроса словно невидимой рукой потащило вниз с его высокого места в опалесцирующем куполе. И затем он был выброшен из фонтана белого пламени, чтобы бессильно упасть на пол из полированного сапфирового кристалла. Он лежал там, содрогаясь, — старик с разбитым сердцем.

Мне показалось, я уловил намёк на слезу на морщинистой щеке. А восемь указали своими белыми жезлами на Керака. Они избирали его в предводители Девяти — править бесчисленными миллионами Йосанды!

Тогда он двинулся к краю опалесцирующего фонтана, оттолкнув ногой дрожащее тело Люроса. Из белого пламени протянулись руки, втаскивая его внутрь — по замеченным мной хитрым и зловещим взглядам, я был уверен, что всё дело было спланировано заранее, вопрос Шаросон удачно подвернулся для этой непонятной и стремительной революции. Восемь вознесли Керака над собой. Он плавал, где прежде восседал Люрос, — высоко в куполе из белого пламени.

Вскоре пришло его глумливое сообщение:

— Девять говорят вновь, и с лучшим согласием, чем прежде. Знайте мои слова по этому поводу. Я не могу изменить прежнее решение Девяти, потому что оно священно. Но я могу его по-иному истолковать. — Он бросил злобный косой взгляд. — Девять решили, что эти трое свободны и что они могут, если захотят, покинуть Йосанду, чтобы искать своё счастье. Это они могут сделать. Я должен доставить её и её животных на третью планету, если это выберет Шаросон. Но, подчёркиваю, — и Керак с издёвкой усмехнулся, — никакого пояса жизни и никакого итланного жезла на третьей планете с ними не будет — о них ничего не сказано в заключении суда. Если Шаросон выбирает жить с животным, она должна жить, как животное! И умереть их смертью! Или, если Шаросон не выберет умереть на третьей планете с этими тварями джунглей, она может жить в Йосанде — если её гордость позволит ей родить ребенка от предводителя Девяти. А люди по-прежнему могут быть живыми доставлены на их дикую планету. Шаросон может выбирать! А Люрос может сдать Девяти пурпурный итланный жезл, который теперь мой по праву!

Глава 8. Сквозь стены Йосанды

МЕДЛЕННО, С УСИЛИЕМ, Люрос поднялся на ноги. Он сильно изменился. Но не долго казалось, что он не более чем просто старый и сломленный человек. Гордость и решимость была в том, как он распрямлял своё ссохшееся тело. Несокрушимый дух сново пылал в его карих глазах.

В таинственном Дворце Девяти, в скрытом сердце удивительной Йосанды, разыгралась необычная сцена!

Просторный пол из синего полированного кристалла с двумя рядами голубых циклопических колонн, вырастающих из него, чтобы исчезнуть в сверкающей бесконечности сияющего пурпурного тумана, что покрывал это место мистической силы. Молочного цвета мерцающий купол с высоко плавающим в нём в дьявольской гордыне Кераком, с восемью в белом, зависшими чуть ниже. Эрик и Шаросон, закованные, непокорно стоящие плечом к плечу, молча презирающие своих стражей. И медленно встающий на ноги древний Люрос, который только что был сброшен со своего места удивительной силой…

— Не поднимай белый флаг, маленькая, — мыслепередатчик принёс мне шёпот Эрика, который должен был предназначаться для одной Шаросон. — Помни, ты обманула его однажды!

Девушка слабо улыбнулась, расслабляясь у его плеча.

И тут Люрос, который медленно приподнимал пурпурный итланный жезл, словно собираясь, как приказал Керак, отправить его наверх, начал двигаться с удивительной стремительностью. Он перебросил жезл в горизонтальное положение, указав сначала на Шаросон, затем на Эрика, затем на меня, и его похожие на когти пальцы быстро забегали по серебряным выступам посоха.

Шаросон и Эрик вдруг оказались свободны! Чёрные оковы на их руках и ногах были разбиты, уничтожены невидимой силой, что истекла из пурпурного посоха Люроса. И мои собственные оковы исчезли! В следующий момент нас как будто рванула вверх с лазурного пола невидимая рука. Нас вынесло из Дворца Девяти мимо титанических сапфировых колонн в сверкающую пустоту пурпурного тумана.

В мгновение ока мы уже парили — милая Шаросон, Эрик, древний Люрос и я — одинокие в бескрайнем просторе, заполненном сверкающей пурпурной дымкой. Гигантские голубые колонны Дворца Девяти пропали позади нас. Не было видно ни одного предмета. Ничего, лишь мириады мерцающих атомов застывшего красно-синего света.

— Это мятеж против Девяти, — преспокойно заверил нас Люрос. — И расплата для меня — смерть, уничтожение.

Пока он говорил, его пальцы играли с рычажками пурпурного итланного жезла. И перед ним быстро обретали форму, конденсируясь из флюидов энергии космических лучей, три одинаковых предмета. Три маленьких блестящих полушария из прозрачного как бриллиант кристалла с встроенными в них чёрными рукоятками и маленькими белыми рычажками.

Люрос подтащил их к себе, передал один Шаросон и по одному каждому из нас, землян. Он показал нам, как взять чёрные рукояти, держа большие пальцы на белых рычажках, а плоскую поверхность полушарий — от себя.

— С этим оружием, — информировали нас его спокойно передаваемые мысли, — вы должны удерживать их позади, пока я не смогу построить барьер, за которым мы можем быть в безопасности — в безопасности, как минимум, на какое-то время.

Он немедленно принялся манипулировать выступами на итланном жезле. Из него исходили лишь невидимые лучи, и я не видел ни одной видимой вещи, перед ним возникавшей.

Эрик и Шаросон дрейфовали бок о бок, рука в руке.

— Они идут! — предупредила Шаросон.

Она указывала в окружавший нас пурпурный туман.

Затем я увидел десяток тёмных предметов, плывущих прямо к нам, быстро, но осторожно. Сначала я не мог понять, что это. Затем различил, что это были люди, подручные Керака, окутанные зловещей тьмой, как Керак, когда тот бился с Шаросон возле ракеты. Люди Керака мчались прямо на нас сквозь бездну пурпурного тумана! Я всё ещё присматривался, когда тонкий и извивающийся язык красного пламени вырвался из ближайшего и, поразительно удлиняясь, ударил в нас, как свернувшаяся змея.

Я видел, как Шаросон повернула к нему плоскую грань кристаллического полушария, увидел, как её изящный большой палец нажимает на белый рычажок. В прозрачном кристалле родилась розовая вспышка. Она разбухла, обращаясь в маленький шар розового света с нечёткими, туманными краями. В тот же миг он выстрелил из кристалла. Всё ещё стремительно разрастаясь, шар рванулся прямо в то облако чернильной мглы, из которого бил красный язык. Он стал разрушительным мчащимся мячом розового пламени, чье интенсивно сверкающее ядро было почти багрово. Шар ударил в массу тьмы, где таился человек.