Джек Уильямсон – Рождение новой республики (страница 7)

Пришло ещё три долгих, печальных дня. Тоска и уныние, чувство отчуждения от всего мира и полная апатия, овладевшие нами, стали почти невыносимы.

А потом лицо Луны стало миром под нами. Это был долгожданный Новый Мир, со всей жестокостью его скалистых гор и каменистой пустыни. Странный мир, мир полуночной тени и сверкающего солнечного света. Лучи солнца почти не распространяются разреженным воздухом Луны; мир холодной ночи, даже когда яркий, горячий дневной свет заливает все вокруг.

Скоро в поле зрения появился большой лунный город. Это был Теофил, расположенный в кратере с тем же названием, перед тремя большими пиками, что возвышались на три мили в центре кратера. Здесь мои родители собирались начать жизнь в новом мире. Расположенный на белой каменистой равнине, которая была иссечена рваными трещинами и изрыта миниатюрными кратерами, сверкающими в белом свете, огромный город под прозрачным куполом казался очень ярким и красивым, — подобным большому алмазу, потерянному в пустыне.

Мы пронеслись всего в нескольких милях над прозрачным колпаком купола. Как странно было видеть снующих по улицам муравьишек — пешеходов, проносящихся жучков — автомобилей, и понимать, что эти крошки внизу не насекомые, а люди! Люди, как и мы!

Мы приблизились к посадочной площадке, которая походила на гавань в заветном порту надежды. Наше судно опустилось в колыбель на тонкой башне амортизатора, и благополучно было опущено на поверхность Луны. Рейс был окончен.

Глава V. Жизнь на Луне

А через несколько часов мы уже шли по странным улицам Теофила. Невероятный контраст с мрачным однообразием космического корабля! Улицы были прямыми и широкими, залитыми ярким солнечным светом, который тек через стеклянную крышу, поддерживаемую вершинами пирамидальных зданий. Огромные здания из непрозрачного стекла, камня и металла были опрятными, яркими и разноцветными. Ниже стен со множеством окон были расположены газоны незнакомой лунной растительности — странные кусты, большие фантастические деревья, ярко окрашенные листья и цветы наполняли воздух дразнящими ароматами. На каждом перекрестке располагался вход, через который человек мог спуститься к бесконечным движущимся путям, которые несли пассажиров и товары по тоннелям, ниже улиц.

Каким приятным был солнечный свет, вид странных веселых зданий, яркие, цветущие растения! И людей, прогуливающихся или спешащих, пьяных или трезвых, веселых или задумчивых! Было замечательно снова ощущать себя частью человечества.

После того как мы вдохнули новый, чистый и ароматный воздух, слабости и страдания нашей космической болезни исчезли. Скоро отец нашел комнаты для нас, в большом здании, вроде земной гостиницы, с обслуживанием автоматами.

Начинался двухнедельный лунный день, когда мы прибыли, десять земных дней отделяло нас от грядущего заката. Двадцатичетырехчасовой период вращения Земли оставался самой удобной мерой времени и на Луне, поскольку вращающаяся Земля висела постоянно в лунном небе. Но мне казалось очень странным засыпать, когда солнце ярко сияло в небе, и просыпаться — при столь же ярком свете.

Валенсия осталась с матерью, в то время как отец взял меня с собой, отправившись в город, а потом в горы. Он рассказал мне очень много о жизни людей на Луне, о двух других больших городах, Колоне и Новом Бостоне, о правилах Лунной Компании, прежде ветви Корпорации Металлов, и теперь принадлежавшей объединенным городам Луны.

За время этого путешествия мы привыкли к уменьшенной силе тяжести, но теперь мы должны были акклиматизироваться и к меньшему атмосферному давлению. В течение двух недель лунной ночи, когда воздух замерзает вне купола, давление падает почти до нуля, да и днем оно невелико. В течение нескольких недель мы находились под медицинским наблюдением, и были вынуждены потратить несколько земных дней в барокамерах, где, в синтетической атмосфере кислорода и гелия, с давлением, приближенным к земному, восполнялся недостаток кислорода в нашей крови…

У Лунной Компании были офисы в каждом из трех больших городов — Теофиле, Новом Бостоне и Колоне, которые были единственными пунктами на Луне, где имелись космопорты. Сначала агенты, посланные с Земли на Луну, как само собой разумеющееся, наслаждались деспотичной властью. Но позднее увеличивающееся число свободных колонистов, которые имели собственные шахты, стали сами нанимать рабочую силу, землян или селенитов, и продавать собственный металл…

Совет директоров Лунной Компании, составленный полностью из лунных граждан, принимал участие в управлении городами, в монтаже и обслуживании стеклянных крыш, необходимых, чтобы предотвратить замерзание воздуха ночью. Они заключил сделку с агентами «Металлов», чтобы поддерживать на должном уровне цены на продукцию лунных шахт и ферм. Из-за того, что ночью воздух замерзал, не было никакой жизни или путешествий за городской чертой после того, как солнце заходило за горизонт. Владельцы и рабочие шахт, фермеры, владельцы ранчо и разведчики собирались в городах в течение долгих ночей, чтобы насладиться плодами своего тяжелого труда. Улицы переполнялись грубоодетыми мужчинами, и наступала пора развлечений и веселья.

Природные условия предотвратили распространение человечества равномерно по Луне. Люди были собраны в трех больших городах, где находились на виду у агентов Корпорации Металлов, и там их мнение могло больше всего влиять на Директоров Лунной Компании. От воздушных шлюзов каждого большого города тянулась сеть шоссе к каждому человеческому жилищу. К концу лунного дня эти дороги были переполнены атомными автомобилями фермеров, шахтеров и разведчиков; регулярный поток больших грузовиков, загруженных металлами, рудами и продуктами ферм, тек в город.

Селениты, аборигены Луны, управляли ее поверхностью ночью. Воинственные племена — Ка-Ларбах, М-Дауилс и другие, прятались днем в глубоких пещерах и трещинах, а ночью, словно мародеры, устраивали набеги на обезлюдевшие фермы и шахты. Многие из селенитов, однако, регулярно нанимались, чтобы работать в шахтах и на фермах кратера, даже в полиции, и ночью они защищали собственность колонистов от своих диких соплеменников.

Я помню очень ясно первого встреченного мной селенита. Это было в лунный день нашего прибытия, когда отец и я прогуливались по странным улицам под стеклянной крышей, упиваясь чудесами и красотой зданий, фантастической растительности и толпами лунного народа.

А чудовище шагало по улице. Это странное существо походило на крупного красного слона на длинных, тонких ходулях. Тело было огромным и покрыто грубой красной кожей. Ноги казались невероятно длинными и тонкими, а тонкий, похожий на щупальце хобот свисал до самого тротуара. Выше основания хобота под роговыми красными щитками сверкали три огромных зеленых глаза, больше напоминающих плошки.

Абориген прошел мимо, смешно пошатываясь, и при этом он перемещался с удивительной скоростью. Проходя мимо нас, он на мгновение уставился на нас большими плоскими глазами. Его хобот странным образом изогнулся, означая приветствие, как я узнал позже. У «лунных телят» слабый слух, и только элементарные органы речи; они общаются в значительной степени движениями длинного, подобного змее хобота. Поселенцы подражают их языку жестов руками, и так происходит диалог.

На широкой спине селенита имелось некое подобие седла. К нему были приторочены несколько мешочков муки и сахара. Этими продуктами аборигены предпочитают получать зарплату за свой труд. Углеводы производят на них опьяняющий эффект, часто приводя даже обычно мирных аборигенов к преступлению и кровавой резне…

А через десять земных дней наступила ночь, со всеми ее опасностями.

Солнце, снижаясь очень медленно, уползло за стену гор. Мир сразу стал темным, стремительно охлаждаясь. Легкое дыхание мороза и снег посеребрили пустыню, и уже скоро горы были припорошены замороженным воздухом. Воздушные шлюзы города были задраены, и мощные атомные огни наполнили улицы мягким сиянием, которое мерцало на стекле купола. Атомные нагреватели дарили городу тепло, и улицы оставались светлыми с яркими оттенками странной растительности, теплым, чистым воздухом, наполненным экзотическими ароматами.

Через прозрачную крышу мы видели Землю, далеко на северо-востоке от зенита. В четыре раза больше, чем полная Луна с Земли, она сияла голубовато-зеленым светом, в мягком блеске которого были смутно различимы контуры континентов. Широкий полумесяц дневной части Земли был ярко озарен солнечным светом, другая сторона, где царила ночь, мягко и призрачно переливалась розовым.

На Луне приход ночи приносил с собой ужас. Холод неумолимо нарастал с того момента, как Солнце касалось горизонта, уползая за гребень кратера. Оно превращалось в зловещий багровый диск. Сапфировое небо затянул серый туман сгущающихся паров, и синяя мгла поглотила закат. Яростный ветер ломал и вырывал растения, и тут же все покрывал снег. Небо чернело, и на его черном бархате засверкали немигающие звезды. Они пылали над унылой равниной, укрытой слоем замерзшего воздуха.

Ужасной была судьба человека, пойманного в ловушку ночи. В течение многих часов, возможно, он шел, небрежно забыв о течении времени. Однако, если ночь ловила его, несчастный становился ледяной статуей, покрытой заледеневшим воздухом. Но перед этим его ждут несколько минут отчаяния и безнадежной борьбы. Смерть приходит неожиданно. Это походит на физический удар, который ошеломляет, принося с собой растерянность и ужас. Человек чувствует внезапную большую усталость, слабость в членах; и его сердце бьется с болезненными паузами. Он смотрит ошеломленно на темно-красное солнце, не способное спасти его.