Джек Уильямсон – Рождение новой республики (страница 41)
Несколько месяцев спустя Гарднер и Лафоллетт встретились в Чикаго с представителями Корпорации Металлов, чтобы обсудить условия мира. А через три недели было подписано Чикагское Соглашение. Его самым важным пунктом стало признание полной независимости Луны. Это давало Лунной Корпорации полную свободу торговли с Землей и свободу управлять спутником, через свои выборные органы. Лафоллетт обеспечил торговые права для «Транко», сломав старую монополию Металлов на межпланетную торговлю.
В конце 2330 года флот Доэна отвез Гумбольдта и его людей назад на Землю, и возвратился с Гарднером, торжествующим, поскольку он обеспечил ссуду, которая позволит восстановить разрушенные отрасли промышленности спутника. Через год Лафоллетт вернулся на Луну, как посол от «Транко». Совет Директоров сменило Лунное Правительство, руководствующееся новыми идеями, которые защищали свободу людей от тирании эгоистичного меньшинства или неосведомленного большинства; оно сосредоточило власть в руках лучших среди равных и гарантировало всем равенство возможностей.
Уоррингтон был почти единодушно выбран первым президентом. 1 января 2331 года, на величественной церемонии в Огненном Пике он сложил с себя свою военную власть и принял гражданское лидерство в Лунном Правительстве. Я помню день инаугурации очень ясно. Церемония проходила перед строем, растянувшимся перед главным шлюзом, на фоне блестящих стен и бурой пустыни.
В нескольких тихих и простых словах старый генерал обещал честно исполнять свои новые обязанности. Слезы блестели в его глазах, поскольку он прощался с офицерами и солдатами, которые служили ему так долго и так благородно.
Тогда кто-то запел вдохновляющий гимн «Над холмами Луны разгорался огонь». Все, кто был рядом, присоединялись с сердечным пылом, и армия подхватила его.
Два года спустя столицу перенесли из Огненного Пика в новый город, названный Уоррингтоном в честь великого генерала и патриота, основанный на месте разрушенного Куррукваррука, с его выгодным центральным местоположением. Но в то время не торжественные церемонии и государственные дела были главным предметом моей заботы. Сразу после капитуляции Гумбольдта я сложил с себя полномочия и поспешил домой. Я отбыл на борту «Сириуса», так как капитан Том тоже спешил домой.
Как только серебряное кольцо мерцающих стен города выросло над мрачной бурой пустыней перед нашим кораблем, я поклялся, что никогда по своей воле не оставлю это место снова. И хотя пятьдесят лет прошло с того времени, я по большей части сдержал свою клятву.
Лерода, с выгоревшими волосами, веснушчатая, ждала меня в воздушном шлюзе. Взявшись за руки, счастливые и радостные, как два ребенка, мы вошли в город и прошли вместе по мирной улице среди зелени и цветов, дыша воздухом с тонким цветочным ароматом. Мы пришли в центральное высотное здание, где нас ожидали мать и отец.
Валенсия, с загорелым Томом-младшим ждала, чтобы кинуться на шею нетерпеливому капитану Даулингу.
1 января, в тот же самый день, когда Уоррингтон принял обязанности президента, Лерода и я связали себя узами брака. Церемония была тихой и простой. Это произошло сразу после того, как закончилась инаугурация, и Уоррингтон и Гарднер смогли прийти пожелать нам счастья.
Несколько дней спустя — мы провели свой медовый месяц в Огненном Пике, оба чувствуя, что путешествий и скитаний нам уже хватило — Гарднер взял меня к себе лаборантом. Он все еще вынашивал старую мечту о коммуникации по радио с Землей. Несмотря на его возраст и множество неудач, он решил остаток жизни посвятить этой проблеме. Два года спустя он спроектировал коротковолновый передатчик, который успешно пробил слой Хевисайда. А несколько лет спустя он соединил Землю и Луну в одно информационное пространство, так что теперь можно позвонить из Теофила в Нью-Йорк по видеофону.
Последующие полвека изменили не только связь. Новый атомный аттрактор Хэмлина быстро вытеснил старый «атомный джет». Теперь большие лайнеры совершают рейс от Земли до Луны за четыре дня, с комфортом и безопасностью для пассажиров, которые не идут ни в какое сравнение не идут с неудобствами и опасностями полета на медленных и неуклюжих судах моей юности.
Хорошая связь сделала много, чтобы способствовать добросердечным отношениям с Землей. Луну на равных допустили в Союз Корпораций, и ныне её граждан встречают с уважением в любом городе Земли. Дружба с Землей дала много для развития Луны. Поток иммиграции скоро возобновился. Наш мир значительно вырос в населении, в промышленности, в торговле. В 2331 году представители Огненного Пика вошли в Лунное Правительство и в Совет Директоров Лунной Корпорации как представители самостоятельного города. Теперь, в дополнение к широким дорогам, которые связывают лунные города, они объединены новыми вакуумными трубами электромагнитных поездов. Исследование и освоение Луны продолжалось стремительно и успешно. Ныне большая часть ее поверхности изучена, шахтеры и фермеры устойчиво продвигают цивилизацию вперед, на территорию угасшей расы
Он так и не вернулся.
В течение прошлых сорока лет исследование других планет продвигалось стремительными темпами. В 2340 экспедиция с Земли посетила облачный мир Венеры. Три года спустя Пол Доэн привел флот из трех космолетов из порта Огненного Пика к красной планете Марс, с исследовательской миссией, но… рассказ об исследовании этой таинственной планеты — отдельное повествование.
Меркурий, несколько из больших астероидов и Юпитер тоже исследовали в поисках полезных ископаемых. За последние двадцать лет колонии были основаны на Палладе и на Каллисто, одной из лун Юпитера. Странствующие флоты кораблей-рудокопов и ныне исследуют пояс астероидов, добывая в этих крошечных скалистых мирах полезные ископаемые.
В этом году, когда я пишу эти строки, экспедиция отправляется к опоясанному кольцом Сатурну и его лунам, на которые ещё не ступала нога человека. Это — источник гордости, но и беспокойства для меня, потому что мой внук, тоже Джон Адамс, который столь же молод, как я в суровые годы войны за независимость Луны, должен командовать одним из четырех судов этой дерзкой экспедиции.
Ныне я старик. Увы, наука бессильна предотвратить старость. Лерода и я прожили вместе пятьдесят счастливых лет. Шахты Огненного Пика теперь среди самых крупных и прибыльных предприятий на Луне, но я оставил управление ими моему сыну. Теперь, на закате долгой жизни, которая была по большей части мирной и счастливой, я могу предвидеть, что мои потомки будут жить в мире в великолепной Объединенной Солнечной системе.
Металлический человек
(научно-фантастический рассказ)
МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК ТАК и стоит в пыльном углу подвала музея колледжа Тибурн. Ажиотаж вокруг него давно прошел, и он остается здесь только потому, что до сих пор продолжается спор между учеными и его прежними друзьями. Первые хотели бы заполучить его себе, чтобы использовать по кусочкам для биохимического анализа и прочих исследований, друзья же считают, что его нужно похоронить.
Для забредшего сюда случайного посетителя он — просто кусок позеленевшей от времени бронзы, человеческая статуя в натуральную величину, одна из многих себе подобных. Правда, при ближайшем рассмотрении видно, что статуя превосходна: немыслимо тонкая выделка волос и кожи заставила бы о многом задуматься знатока скульптуры, если бы он каким-либо образом попал сюда. Но застывшее на лице выражение агонии ужасно — это главная причина, по которой его убрали в дальний угол подвала, подальше от глаз посетителей музея. Еще привлекает внимание странная отметка у него на груди — красное пятно в виде шестиугольника.
Время идет, и уже мало кто помнит, что когда-то он был Томасом Келвином, профессором факультета геологии — кроме нескольких друзей, тех самых, что сопротивляются ученым, но все слабее и слабее, так что ученые, скорее всего, в конце концов победят. В течение последних четырех или пяти лет своей жизни он проводил отпуск на тихоокеанском побережье Мексики, разведывая месторождения урана. Похоже, что в последний год он что-то обнаружил, потому что вместо того, чтобы осенью вернуться в колледж, прислал письмо с просьбой о продлении отпуска. Ходили слухи, что Келвин открыл богатое месторождение и продал заявку шведскому синдикату; что он читал в Европе лекции о химических и биологических последствиях воздействия радиации; что он лечился в клинике под Парижем.
Развиваясь дальше по законам молвы, слухи о Келвине стали сказками, которые своей фантастичностью превзошли даже невероятную правду о том, что с ним на самом деле произошло. А что произошло на самом деле — сейчас уже почти никто не помнит, да никто толком и не знает, кроме его ближайшего друга, профессора Рассела, который до сих пор хранит в нижнем ящике письменного стола записанный собственной рукой Келвина рассказ о том, что с ним случилось и как он стал тем, что он есть. Поэтому, когда правление колледжа решило пресечь слухи и опубликовать подлинную историю профессора Келвина, оно попросило у профессора Рассела его памятную записку, датированную тем годом, когда все это случилось. Эту записку мы приводим в том виде, в котором она к нам поступила.