Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 48)
— Задержаться? — ахнула Ровена. — Но почему?
— Доктор Мондрик хочет сделать заявление по результатам экспедиции, — терпеливо объяснил Беннет. — Предполагаю, что у них есть важные находки, и он хочет объявить о них сразу же, прямо на летном поле.
— О нет! — чуть не плача, вскричала Ровена, прижав левую руку к горлу. Холодно блеснули ее серебряные кольца и браслеты. — Этого нельзя делать! Они же ему не дадут…
Беннет нахмурился в недоумении.
— Не понимаю, почему все делают проблему из обычного научного заявления? — сказал он. — Ну, уверяю вас, миссис Мондрик, ему не грозит никакая опасность. Мне показалось, доктор очень беспокоится, но я не могу понять, о чем. Он просил меня послать за полицией, чтобы охранять его находки, пока он не сделает заявление.
Ровена только презрительно покачала гордой седой головой, словно ей была смешна надежда на помощь полиции.
— Не волнуйтесь, миссис Мондрик, — уговаривал Беннет. — Ваш муж сказал мне, что следует сделать, и я обо всем позабочусь. Я приглашу журналистов к самолету, всех обыщут, чтобы не пронесли оружия, и полиции будет достаточно, чтобы предотвратить любые покушения.
— Они ничего не смогут! Пожалуйста, вернитесь, скажите Марку…
— Извините, миссис Мондрик. — Беннет уже с трудом скрывал раздражение. — Доктор объяснил мне, что ему надо, и я должен все подготовить. Он просил меня не задерживаться, так как промедление может оказаться опасным.
— Да, опасным, — сурово повторила Ровена, взяв за ошейник собаку. — Идите.
Хмурясь, управляющий Фонда направился к зданию аэропорта. Барби догнал его и спросил, забегая вперед:
— Кларендон — такой мирный городок, доктор Беннет. Что за опасность, по вашему мнению, беспокоит доктора Мондрика?
— Не спрашивайте меня сейчас, — отрезал доктор Беннет. — Не пытайтесь форсировать события. Доктор Мондрик не хочет преждевременной утечки информации или журналистских домыслов. Он говорит, что его сообщение настолько значимо, что хотел бы сделать его сам. Сейчас здесь будут фотограф из «Лайфа» и репортеры из «Ассошиэйтед Пресс», а я еще попробую пригласить кого-нибудь с радио. Все вы будете в равных условиях, и это сообщение станет сенсацией года. — И доктор Беннет заспешил дальше.
«Может быть, — сказал про себя Барби; у него уже давно выработалось скептическое отношение к заранее подготовленным сенсациям. — Что ж, подождем, посмотрим». Прогуливаясь по аэропорту, он заметил в телефонной будке огненные волосы Эйприл Белл. Никого похожего на тетушку Агату поблизости не было, и он напомнил себе, что женщинам тоже не следует доверять.
Барби выпил две чашки кофе в буфете в зале ожидания, но пробиравший его озноб был вызван не холодным осенним ветром. Барби все еще поеживался, когда услышал через громкоговорители объявление о прибытии регулярного рейса. Он поспешил на летное поле, чтобы поймать Вальравена.
Рейсовый лайнер объехал неподвижный и темный самолет Мондрика и остановился напротив входа в аэропорт. Вышли двое или трое бизнесменов, томная парочка молодоженов. Наконец, на трапе показался Вальравен, громогласно повествующий маленькой хорошенькой стюардессе о своих связях в Вашингтоне.
Вальравен охотно согласился попозировать фотографу из «Стар», но когда Барби попросил его об интервью, заявил, что ему нечего сказать для прессы. Однако он поделился, но не для печати, что планирует выработать предвыборную стратегию на встрече со своим добрым старым другом Престоном Троем. Он также был бы рад видеть Барби у себя в офисе в любое время, без церемоний, но для прессы ему сказать действительно нечего. Вальравен снова задрал перед камерой свой срезанный подбородок и сел в такси.
Престон Трой, как понимал Барби, и выработает стратегию, и наймет кого-нибудь, чтобы написать Вальравену речь для прессы. Если бы кто-то обнаружил, что полковник служит лишь ширмой для политических происков самого Троя — вот это было бы настоящей сенсацией. Но в «Стар» такое не пройдет. Барби махнул на него рукой и поспешил к самолету Мондрика.
— Мама, я боюсь! — Из сжавшейся группки встречающих он услышал голосок маленькой Пат, прильнувшей к матери. — Что с моим папой?
— С ним все в порядке, — сказала Нора, пытаясь изобразить уверенность, — просто надо подождать.
Подъехали три полицейские машины и остановились за стальной оградой. Еще полдюжины полицейских окружили журналистов, направляющихся к самолету, а двое поспешили оттеснить подальше группу встречающих.
— Пожалуйста, господин офицер, — не выдержала Ровена, — вы должны позволить мне остаться. Марк — мой муж, ему грозит опасность. Я должна быть рядом, чтобы помочь!
— Извините, миссис Мондрик, — полицейский сержант был профессионально сдержан. — Мы сможем защитить вашего мужа, хотя я и не нижу никакой опасности. Фонд просил нас очистить поле. Всем, кроме прессы, придется отойти.
— Нет! — закричала она. — Пожалуйста, вы не понимаете!
Сержант взял ее за руку.
— Извините, — сказал он. — Пожалуйста, отойдите без шума.
— Вы ничего не знаете, — горько простонала Ровена. — Вы не поможете…
Непреклонный сержант отвел ее.
— Пожалуйста, давай останемся, мама, — зашептала малышка Пат, — Я хочу видеть папу, я его узнаю.
Нора, такая же бледная, как и ее испуганная дочка, понесла Пат к светящемуся зданию аэропорта. Мама Спивак разрыдалась на плече у маленького портного. Старый Бен Читтум замахал черной трубкой на другого полицейского и с негодованием закричал:
— Слушайте, офицер, я два года молился, чтобы мой внук вернулся из этих проклятых пустынь. А Спиваки, сколько они потратили на эти билеты, летели из самого Нью-Йорка! Да, ради Бога, офицер…
Барби удержал его поднятую руку.
— Лучше подождите, Бен.
Старик захромал вслед за остальными, недовольно бормоча что-то себе под нос. Барби предъявил свое журналистское удостоверение, его обыскали и пропустили к другим репортерам, столпившимся у могучего крыла самолета. Эйприл Белл была уже там.
Черный котенок, вероятно, был возвращен тетушке Агате, потому что сумочка из змеиной кожи была закрыта. Бледная, затаившая дыхание девушка впилась глазами в высокую дверь самолета. Почувствовав на себе взгляд Барби, она вздрогнула и резко повернула к нему огненную голову. В какой-то момент ему показалось, что он видит перед собой загнанного дикого зверька, готовящегося к прыжку. Но она улыбнулась, и ее раскосые глаза потеплели и заблестели.
— Привет коллегам! — Ее мягкий голос звучал дружелюбно. — Похоже, нашим статьям быть на первых полосах. Вот они!
Первым вышел Сэм Квейн. Барби сразу же заметил, как он изменился. Его квадратное лицо почернело от солнца, светлые волосы выгорели добела. В самолете он, вероятно, побрился, но его
защитный комбинезон был весь измят и засален. Он выглядел уставшим и постарел куда больше, чем на два года.
И что-то еще.
Это отразилось не только на Сэме, но и на остальных. Барби подумал, что все они больны. Бледное, одутловатое лицо доктора Мондрика под защитным тропическим шлемом тяжело обвисло. Может быть, опять астма или больное сердце?
Но даже самый больной человек улыбнулся бы, возвращаясь после триумфального окончания экспедиции домой, к жене и друзьям. Но все четверо, казалось, были поглощены какой-то тайной заботой. Ни один из них даже не улыбнулся встречающим.
За старым Мондриком по трапу шли похудевшие, почерневшие Ник Спивак и Рекс Читтум, тоже одетые в измятые, выгоревшие защитные костюмы. Рекс не мог не слышать восторженного крика старика Бена Читтума, долетевшего от дверей аэропорта, куда полицейские оттеснили встречающих, но он даже не повернулся.
Впрочем, Рекс с Ником были тяжело нагружены. Сгибаясь от тяжести, они несли зеленый прямоугольный деревянный ящик с кожаными ручками, и оба были похожи на простых работяг с какого-нибудь деревенского базара. Их ящик был окован железными полосами, содержимое охранял огромный висячий замок.
— Осторожнее, — услышал Барби голос Мондрика. — Этого нельзя потерять.
Он даже сам наклонился, чтобы поддержать ношу. И не сводил с ящика глаз, пока Рекс и Ник не спустились с трапа и не поставили его на землю. И даже тогда Марк продолжал держаться за этот ящик, показывая, чтобы его несли к репортерам.
Они все чего то боялись.
В каждом их движении чувствовалось плохо скрытое опасение. Они не походили на счастливых триумфаторов, готовых объявить о новой победе над непознанным. Это были суровые ветераны, подчиненные железной дисциплине и готовые к самоотверженному поступку.
— Интересно, — прошептала Эйприл Белл, сузив свои зеленые глаза, — интересно, что же они там нашли?
— Что бы там ни было, — так же тихо ответил Барби, — сомнительно, чтобы находка их осчастливила. Можно подумать, они заглянули в ад.
— Нет, — сказала девушка, — мужчины не боятся ада.
Барби почувствовал на себе взгляд Сэма Квейна. Что-то помешало ему закричать, он только помахал рукой. Сэм коротко кивнул в ответ. Безнадежная тревога не сходила с его темного жесткого лица.
Мондрик остановился перед фотографами, в тени тяжелого крыла. В ветреной мгле замелькали вспышки, а он ждал, пока его молодые соратники поднесут тяжелый ящик. В ярком свете Барби мог лучше разглядеть его лицо.
Мондрик был конченным человеком. Сэм, Ник и Рекс еще держались. Опасность, откуда бы они ни исходила, только укрепила и ожесточила их. Но Мондрик сломался. Его суетливые движения выдавали расшатавшиеся до предела нервы, а обвисшее лицо выражало отчаяние.