Джек тени – Последний рубеж (страница 9)
Судя по тому, что рассказывал Фабио, тебя можно было назвать человеком, «несущим свет». Вечный Питер Пэн. Он подчеркивал: это не означало безответственность – это значило сохранить в себе детское восприятие мира, когда все вокруг казалось чудом. Его рассказы подарили мне образ человека, который многое мог и охотно пользовался своими возможностями (например, сесть на частный самолет и полететь в Париж на ужин). Который мог радоваться даже мелочам: съесть сэндвич с салями из уличного ларька с друзьями было для тебя счастьем. Маурицио, которого знал Фабио и о котором рассказывал мне, был влиятельным человеком (имя, компания, успех, всемирная слава), но не рабом
Ты обожал футбол. Фабио использовал любую возможность, чтобы напомнить мне об этом. Неизменно щелкал механизм, открывающий сейф памяти. Недостатка в воспоминаниях не было. В детстве в Санкт-Морице я, сорванец, бросала тебе вызов каждый день: мы вдвоем, один на один. Я на воротах, ты решаешься на воображаемый пенальти. Не знаю, ждали ли вы после Алессандры мальчика. Мне сказали, что первое УЗИ было нечетким. Но если бы это был мальчик, его бы назвали Андреа. Вместо этого появилась я: Аллегра Гайя.
Ты любил мотоциклы. Парой слов Фабио запускал в действие машину времени. Я видела себя ребенком в Санкт-Морице, счастливой за рулем маленьких электрических мотоциклов, которые ты дарил мне по собственной инициативе. Так я проводила дни, подражая тебе. Ты ведь был настоящим мотоциклистом и очень любил катать меня на своем Honda Gold Wing, который выглядел как что-то фантастическое.
Однажды летним днем мы приехали покататься в небольшую деревушку недалеко от Санкт-Морица. Нашей задачей было оторваться по полной. Чтобы повеселиться, нужно было собраться всем вместе: ты и я на мотоцикле, Алессандра и наша мама на джипе. Мы бы приехали первыми, если бы мама не срезала по дороге из Шампфера. Видишь, папа, какие фокусы выкидывает память. Смотри, что происходит, когда слушаешь Фабио: мне в голову приходит одно из лучших воспоминаний о тебе и о нас четверых вместе. Счастливая семья. Еще одно воспоминание: через несколько месяцев после твоей смерти я нашла твой гоночный мотоцикл Aprilia в гараже в Санкт-Морице. Я ездила на нем, не имея ни малейшего представления, что это и почему он такой странный и неудобный. После очередного ожога голени я поняла: на этой штуке, как и на всех триал-байках, нужно ездить стоя…
Ты любил застольные удовольствия, которые делились на три вида: еда, выпивка и компания. Фабио был свидетелем этого бесчисленное количество раз. У меня всегда были похожие склонности. Помнишь обеды в ресторане Bebel›s на виа Сан-Марко в Милане? Это было одно из наших любимых мест. Простота заведения, интимность атмосферы, хорошее качество традиционных итальянских блюд (прежде всего тосканских). Золотистый свет, проникающий через окна из свинцового стекла, темно-зеленая деревянная обшивка стен, белые скатерти, дровяная печь для пиццы, буфет вдоль коридора, ведущий в зал, где столы расставлены свободно, на большом расстоянии друг от друга… Однажды моллюск «выплюнул» в меня струю воды: как же мы долго хохотали. Нашим местом встречи в выходные вечером был исторический ресторан Boeucc на пьяцца Бельджойозо, в самом центре Милана. Мы все были – а я остаюсь до сих пор – любителями морепродуктов, особенно моллюсков. Заказ был практически неизменным: 12 видов моллюсков. Пир. После ужина было приятно немного постоять на улице, посмотреть на старинные здания через освещенные окна.
Ты любил теннис. Как и Фабио. Но не я: в отношении к «белому спорту» мы совершенно не совпадали. Ты готов был мучиться под полуденным солнцем, лишь бы взять в руки ракетку, я же сходила с ума от футбола и мотоциклов. И все же сколько воспоминаний! Ты возил своих дочерей по всей Европе, чтобы увидеть самые зрелищные финалы[6]. Джон Макинрой и Андре Агасси, уровень был очень высок. Я видела, как в перерывах ты светился от счастья и оживленно комментировал нам тот или иной удар. Но во время игры ты был сосредоточен на технических приемах, словно расшифровывал древнее писание. Алессандра веселилась почти как ты. А мне было скучно: этот несчастный мяч, летающий с одной стороны корта на другую со сверхзвуковой скоростью, не приводил меня в восторг. Тем не менее я была счастлива быть там, вместе с отцом и сестрой. Я наслаждалась моментом.
Фабио возвращал мне тебя, возвращал тебе жизнь, которую кто-то у тебя отнял. Пусть не ту, которая могла быть, но хотя бы ту, что была. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что твое появление в нашей с ним болтовне не было случайным. В этом была какая-то стратегия. Твой друг, человек, которому ты доверил меня, таким образом защищал меня. Вместо того, чтобы строить барьеры и не подпускать к воспоминаниям – которые, безусловно, могут ранить, – он подталкивал меня к тому, чтобы я бросила вызов своим страхам и лицом к лицу встретилась со своей историей. Это было похоже на совместное переписывание моей жизни, наполнение ее теми фрагментами, от которых я решила отказаться. Монтаж кадров, отснятых так давно, придал форму повествованию. Он заполнил пустоту, компенсировал пробелы и непонимание последнего времени, годы разлуки и непостоянных отношений, неуверенности и взаимной неловкости.
Но Фабио не только собирал воедино кусочки моего прошлого, он работал еще и над моим будущим. С Энрико, парнем, который станет моим мужем и второй опорой в жизни, я познакомилась в 2005 году. В семье – об этом мы поговорим позже – сразу же поняли, что эти отношения чем-то отличаются от всех остальных. Бабушка Сильвана сразу же пошла в атаку, чтобы разлучить нас. «Энрико тебе не подходит, он нехороший парень». Она сказала, у нее есть доказательства – какие-то штрафы за парковку, – и начала расследование. Ни дня не проходило без ссор, и дело было не только в нелепой истории со штрафами. Реальная проблема заключалась в бабушкином страхе, что она может потерять свою власть надо мной. Она понимала, что этот красивый парень покорил мое сердце и может сделать меня счастливой. А я хотела защитить свою любовь, единственную настоящую радость после стольких лет. Тяжелая беспрерывная осада, которая продолжалась несколько недель. Я не верила тому, что видела и слышала, это не могло быть правдой. Это напоминало сюжет плохого романа, перенесенного в другую эпоху.
Помню, в один хмурый день я позвонила Фабио, после чего помчалась в его приемную на виа Лентазио, стены которой были увешаны картинами с парусниками. Я была в ярости и плакала. Буквально выплевывала слова, отчасти от стыда, отчасти от волнения. Он уже все знал, хотя мы еще не говорили об этом. Пока слушал, держал мою руку в своей. Не переставая плакать, я посмотрела ему прямо в глаза в тот момент, когда он начал говорить: «Любовь есть любовь, ты ничего не можешь с этим поделать, и твоя бабушка не сможет. Ты не должна чувствовать себя виноватой, малышка. Делай то, что хочешь, это твоя жизнь, ты можешь и должна выбирать».
Я пришла к нему – как пришла бы к тебе – с разбитым сердцем. Слова Фабио прояснили ситуацию. Мне нужно было принять решение. Конечно, как я могла не думать об этом. И я решила, что не откажусь от Энрико. Сказала бабушке, чтобы она шла к черту: клянусь, я словно прозрела. Стала видеть вещи и людей вокруг такими, какими они были на самом деле. Вернувшись домой, я сказала то, что должна была, кратко, но твердо: я пойду дальше. Конец дискуссии.
С того момента Фабио стал в шутку называть моего парня «Энрико ужасным». «Ужасным» – потому что твой друг, мой приобретенный отец, чувствовал, что Энрико, которого он любил как сына, заберет его девочку. Но сделает это только для того, чтобы она была счастлива. Это неизбежно для отцов, биологических или приобретенных: если они любят своих детей, то позволят им улететь из гнезда. В тот день, в его кабинете, я перешла от слез к плану: получить максимум от любви к Энрико. Фабио, должно быть, почувствовал некую перемену: он долго работал над этим, и мы еще не подошли к финишу, но изменения были уже очевидны. После стольких страданий я, наконец, нашла причину для счастья, положительный полюс, на который ориентировалась моя жизнь. В отличие от тех, кто требовал, чтобы я отказалась от любви, Фабио призывал меня проживать ее всю до последней капли.
Началась история, которая, благодаря ежедневной работе (ведь как писал Эрих Фромм, любовь – это искусство, требующее знаний и усилий), продолжается по сей день. История, которая дала свои плоды: двух наших замечательных детей. История, частью которой был и Фабио.
Мы с Энрико поженились дважды: первый раз – в Санкт-Морице, 24 ноября 2011 года прошла гражданская церемония, а второй – в Венеции, 10 декабря состоялась религиозная церемония. Вопреки всем прогнозам, снега в Санкт-Морице не было: небо, плотное и ярко-голубое, как эмаль, деревья, переливающиеся всеми красками осени, теплое солнце. Фабио приехал на восхитительной Audi S8 с двигателем Lamborghini, своей гордости. Эта машина всегда была предметом споров между Фабио и Энрико, комедии, которую они с удовольствием разыгрывали. Именно этот автомобиль спустя годы станет последним подарком Фабио для Энрико.